Глава 15
Игнат
Пробуждение было тяжелым. Болело все. Каждую косточку ломило так, будто по мне танк проехался. Хотя… если вспомнить, не так это и далеко от правды. Мышцы ныли и отдавали тянущей болью в таких местах, что раньше я и помыслить не мог, о существовании там болевых окончаний.
Дверь распахнулась, и в палату быстрее урагана влетела Мари.
– Очнулся!
Я так полагаю, что меня выдал противно пищащий звук какого-то прибора рядом.
– Раз все так жутко болит, значит, я жив. Мари, оставь панику!
– Игна-а-ат, я так испугалась. – Она подошла ближе и начала меня ощупывать, проверяя раны, даже в глаза мне посветила.
– Мари, я думал эта штучка с фонариком – эффектный прием для фильмов.
– Волка чувствуешь? Надо понять где и когда тебя опоили.
Черт! Как я мог забыть, что тот перестал откликаться. Направил чувства внутрь, отклик был, но слабый.
– Чувствую, очень плохо, и сменить ипостась все еще не могу.
– Та же история, что и с Амином. Только он дольше приходил в себя, у тебя либо доза меньше была, либо раньше намного отравили, возможно почти сутки назад, – она нахмурилась, а я кивнул и уже было погрузился в свои мысли, когда Мари тихо добавила: – Это я тебя нашла… ну то есть твою машину. Уже подумала, что все! Сообщила Назимову и похоронила тебя десять раз, пока искали твою бездыханную тушку. Альфа, – она вытерла уголки глаз, в которые набежали слезы и, тихо всхлипнув, просверлила меня взглядом, – я не хочу опять менять вожака! Поэтому не смей больше так глупо подставляться! Не дай луна. На кого ты клан оставишь? На полуторагодовалого Марка?
– Мари, – пытался отмахнуться, но куда уж там.
– Я почти сто пятьдесят лет как Мари, сменила три клана, и ты мой четвертый вожак, на этом я предпочла бы остановиться!
– Ну слава луне, ты в первую очередь все же о себе думаешь, а то мне, грешным делом, мысли странные в голову полезли!
– Дурак! Ладно, отдыхай, пока, – повернула запястье, – думаю, у тебя не больше десяти минут осталось, скоро Александр приедет. Я его вызвала.
Волчица дружеским крепким жестом сжала мою ладонь и поспешила на выход. Саша пришел ровно через десять минут, как и прогнозировала Мари.
– Все следы к Касуцкому ведут. – С этими словами бета протянул руку для пожатия.
– Амин был прав, – словил убийственный взгляд Александра и, превозмогая боль, поднял руки, – и ты тоже! Признаю! Только с Риткой там все не так просто. Её саму отец убрать хотел.
– Ты знаешь, где она? – Бета приосанился, будто уже взял след и готов сорваться с места в погоне за добычей.
– Она в моей городской квартире отсиживается, я не успел вчера с тобой связаться. Надо ее в безопасное место перевезти и спрятать от отца, только перед этим прижми её хорошенько. Кто-то же меня опоил, вряд ли она, но… в общем, займись этим. Еще… – потер переносицу, напрягая мозги, что бы мысли формировались быстрее и четче, – к Маргарите двух амбалов присылали, я их обратно отправил. Надо проконтролировать все ли в порядке. Кстати, чуть не забыл! Я же вчера из-за этого Касуцкую в квартире и оставил, чтобы быстрее все решить. Второй бета Назимова, возможно, причастен – он прихвостням Касуцкого выписал пропуск. – Я откинулся на кровать и охренел, когда услышал хруст собственных костей. – Ты слышал? – недоверчиво смотрел на бету.
– Скоро уже и песочек с тебя посыпется!
Это он сейчас пошутил так?
Да ну нах… еще старческого хруста не хватало, наверное, это следствие переломов. Нужно быстрее приходить в себя и полностью регенерировать.
– А почему она прячется? – вернулся обратно к важной теме Александр, и я пояснил ему все, что узнал за вчерашний вечер. И пока собирал память словно по крупицам меня осенило.
– Мила! Или как там её Милана, Милена.
– Что?
– Стюардесса в самолете, полукровка без зверя, это она. Я же вчера чувствовал, что-то неладное. Совсем нюх потерял с этой настойкой.
– Возможно дело не только в настойке, – отвел взгляд Александр.
– Что?
Бета поделился своими наработками, которые в прошлый раз так и не озвучил. Появилось довольно много доказательств против Касуцкого, только при всем этом я никак не мог понять, зачем он подкладывал под меня дочь, хоть и не родную.
Да, цель стояла у Маргариты ни много ни мало, а самая что ни на есть высокая – добиться брака. При чем при помощи химикатов. Вытяжки из каких-то очередных ведьминских трав, ими меня травили с момента моей первой поездки на Дальний Восток, не мудрено, что мой волк, получив полный контроль над сознанием, сразу же побежал к аппетитно пахнущей самки.
Суки! Прикрыл глаза пытаясь переварить собственную тупость. Не было времени на самобичевание, я продолжил анализировать, пытаясь понять, чего же хотел Касуцкий.
Вот, что? Женила бы Рита меня на себе, не будь Яна моей истинной и что тогда? Что дальше? Обо всех своих сомнениях и непонятках я тоже рассказал своему бете. Две головы все же лучше.
А потом на пороге появилась Яна с нашими щенками, и я напрочь лишился головы!
Дети и Яна!
Яна и дети!
Это же все, что нужно мне для счастья. Моя безумно красивая жена, при виде которой воздух вышибает из легких, мозги отказываются работать и все, чего хочется, – это сжать ее в объятиях покрепче и желательно навсегда. Срастись! Прирасти к ней, как вторая кожа, вместо одежды, ежесекундно вдыхать ее крышесностный аромат мандаринов и зимней свежести и никогда, ни за что на свете больше никуда не отпускать.
Сам не заметил, как меня сморил сон, скорее, от недомогания. Все же я пока плохо восстанавливался.
––
Когда проснулся, кругом стояла тишина. Тихонечко приподнялся и заметил наших крошек, мирно спавших в обнимку на сдвинутых креслах. Яны нигде не было – единственный факт, омрачавший мое настроение. Потому что состояние было прекрасным. Хоть песни пой или ламбаду танцуй! Ничего не болело, не ломило, не ныло, и, слава луне, больше не хрустело. Волк отзывался с привычной скоростью и не прочь был выбраться на волю, сменив ипостась. Я его попридержал и решил выяснить, куда запропастилась моя жена.
Вышел за дверь и остановился: в коридорчике у окна стоял Назимов и с задумчивым видом поглядывал куда-то вдаль. Яны поблизости видно не было.
– Николай Александрович, – приблизился к альфе и пожал ему руку.
– Как твое самочувствие, мальчик?
– Спасибо, кажется, восстановился полностью. Хотя эти вопросы лучше задавать Мари. Но зверь отзывается.
– Прекрасно. – Назимов повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня своими холодными глазами так, что мурашки по хребту побежали. Нехороший взгляд, непривычный для него и для меня.
– Дядя Коля, что?
Сердце в груди застучало с утроенной скоростью, будто предвещая что-то плохое.
– Яна уехала. Детям сообщай сам. Даже не представляю, как можно такое сообщить.
– К-какое «такое»?
Он говорил какие-то глупости сущий бред, а дыхание между тем сбивалось.
– Она вас бросила, Игнат! Все! – выкрикнул Назимов, хлопнув ладонью по подоконнику для большей доходчивости, – сказала, устала, надоело и сбежала. Даже детей с собой не взяла, настолько сильно ее допекли твои выходки.
– Не понимаю…
Вцепился ладонью за выступающий край того же подоконника, пытаясь удержаться на внезапно ослабевших ногах. В голове туман, а перед глазами черные точки. Волк рвался наружу, и мне все сложнее его удерживать. Неверие, неприятие и понимание, что она меня бросила. После всего, что было… осознание того, что я не уткнусь в ее ароматную шейку ближайшие пять минут, как на то рассчитывал, разъедало тело сильнее, чем если бы меня разбинтовали, вскрыли каждый заросший шрам и полили сверху серной кислотой. Даже тогда не было бы так остро…
Не понимаю…
– Насколько я знаю, она ездила в вашу городскую квартиру за вещами.
– Твою мать.
Волк взвыл или это был я? Ничего, абсолютно ничего не понимаю в этой жизни. Она меня оставила. Моя девочка, моя волчица, моя пара. Оставила меня.
Все же свалился на колени и закричал: «НЕТ!»
А потом пропал голос, я хотел, спросить, сказать, но уже не мог… Лишь спустя мгновение понял, что ничего не могу: двигаться, говорить, моргать….
Ничего.
– Игнат! Мальчик мой. – Назимов опустился на колени рядом со мной и принялся дергать меня за плечо, только я этого не ощущал. Я наблюдал за всем со стороны.
Вот Игнат поднимает голову, и Николай отшатывается от него, с тихим причитанием:
– О луна! Игнат! Игнат, стой! Игнат, ты меня слышишь?
Я-то как раз его слышал, и это очень странно. Первый раз в жизни, когда волк отобрал у меня полный контроль, я остался в сознании, не уплыл в небытие. Не мог ничего сделать или ощутить, но все видел и не переставал чувствовать. Разъедающая душу тоска от потери нашей пары снедала нас обоих.
Волк, как и прежде в человеческом виде, поднялся, отшвырнул Назимова, пытавшегося преградить ему путь и пошел дальше. Он был уже на другом конце коридора, когда из палаты послышался плач наших детей. Мне даже прорываться с боем в его сознание не пришлось, он и без моих советов, замер, мотнул головой и легкой плавной походкой хищника поспешил в палату.
Дети не могли выбраться из кресел, которые для них соорудила Яна. «Девочка наша». Ноющая боль только усиливалась.
Игнат-волк раздвинул кресла и сел на пол рядом, вперив сумасшедший взгляд в своих щенков.
– Папи, – малышка присела к нему на колени, – а где мама?
Волк зарычал, и Марк, уже направлявшийся к своему отцу, остановился на месте и испуганно посмотрел.
– Папи, – Ариша положила свои ладошки на его щеки, – тебе плохо? – совсем четко, как взрослая, произнесла она, заглядывая в бездонные черные глаза с нешуточной тревогой.
Волк прикрыл глаза и лишь перестал рычать. Я попытался отобрать у него пальму первенства, но все без толку. Глухо. Он выбрался наружу, да еще и стеной отгородился. Я его чувствовал, а вот наглый зверь даже отголосков моих эмоций не слышал.
– Игнат, если ты, меня слышишь, дети боятся твоего необычного поведения. Я думаю, если бы ты обернулся в волка, им было бы привычнее.
«Я-то тебя слышу… ха, и волк тоже». Он отнял маленькие ладошки от своих щечек, лизнул одну из них перед тем, как отпустить, и отошел на небольшое расстояние. «Только не это». Он собрался сменить ипостась, я же так могу выключиться напрочь, и пиздец! Встречайте самые страшные страхи Романова Игната во плоти.
Одежда затрещала, и через десяток бесконечных для меня секунд на месте Игната-волка стоял просто черный волк.
____________________________________________________________
И, слава луне, я все еще был здесь, в его голове, в своей голове и с потолка, как неупокоенный злобный дух, но все же наблюдал за происходящим.
– Папи-волк, – с восторгом произнес Марк и поспешил повиснуть у него на шее.
– Так, а теперь на выход. Уезжаем в поселение, здесь слишком много посторонних людей.
Волк рыкнул в сторону дверей и продолжил тыкаться мордой, шумно обнюхивая своих щенков.
– Игнат!
Рыкнул опять.
– Твою налево. – Назимов саданул кулаком о косяк так, что сверху прямиком на голову ему посыпалась штукатурка. – Столько денег отваливаю, и здесь по-прежнему все на соплях.
– Ариша, солнышко, иди к дедушке.
Наша принцесса с легкостью отошла от волка и поспешила к альфе.
– Молодец, моя хорошая. – Николай не стал брать ее на руки, а просто присел и заговорщицки прошептал ей на ухо: – Зови брата и давай поиграем в догонялки, догоняйте меня и зовите отца следом.
Он чмокнул девочку в маленький курносый носик и поспешил в коридор.
Расчет Назимова оказался верным: стоило только Арише позвать Марка и с писком побежать в коридор, волк двинулся следом. Он даже в машину залез без сопротивлений, недовольно рыкнул в сторону и запрыгнул поближе к детям, на заднее сиденье внедорожника.
Когда мы вернулись в клан, я снова попытался вернуть контроль.
Безуспешно.
Стояла чертова стена, которая не давала мне вернуться. Неужели и в детстве было так же, только я этого не запомнил в силу юного возраста?
Как самый страшный сон! Кошмар во плоти. Всю жизнь больше всего боялся повторения, и вот, пожалуйста!
Стоило ли оно того?
Целый день бесплотных попыток, бился раз за разом и ничего!
Малыши играли с Назимовым, который ждал подмоги в лице спешившего в Москву Реброва, волк мирно посапывал, лежа на ковре, через раз поглядывая за своим выводком. А я за всем этим наблюдал и, если бы мог, вырвал бы себе язык! Как оказалось, он не принес мне пользы.
С единственной женщиной в моей жизни, которой требовалась откровенность, я все профукал. Боялся, чертовски боялся потерять контроль. Смешно до рези в глазах, особенно сейчас, когда я бесплотен и глаз-то у меня вроде как нет, но их все равно что-то режет.
А самое обидное, что всегда знал, какие у нас неправильные отношения, и продолжал пускать их на самотек. Что мне мешало сейчас, когда понял истинную суть парности, когда почувствовал Яну, что мне мешало быть откровенным? Рассказать, зачем я еду раньше, чьи проблемы собирался решить?
Моя маленькая глупая Яна. Красивая черная волчица не смогла справиться с ревностью. Страшно представить, как ей сейчас тяжело. Я не чувствовал злости, лишь испепелявшую душу вину. Ей плохо, ей настолько плохо, что она оставила детей. Даже в голове не укладывается.
И я, вместо того, чтобы шерстить под каждым кустом и искать жену, лежу на коврике и чешу лапой бок, как самая настоящая псина.
Сосредоточился. Попробовал еще раз. Увидел свои руки, ноги, лицо, воссоздал в голове ощущения от оборота. И опять ничего!
Твою мать!
– Деда. – Тонкий грустный голосок дочери привлек мое внимание.
Марк уснул прямо на полу, положив голову на волка, который и вовсе больше не спал, а бережно охранял сон своего щенка. Арина же забралась на колени к Назимову и со слезами на глазах продолжила выспрашивать про маму.
– Ее так долго нет, кто же нас теперь в кроватке покачает?
– Милая, я покачаю, смотри, братика твоего и качать не надо, уже спит.
Малышка опустила голову на его грудь.
– Я к маме хочу, – требовательно, но очень грустно прошептала она.
А у меня сердце кровью обливалось, болело настолько, что был бы я человеком, решил бы, что у меня сердечный приступ случился.
Янка моя, что же мы с тобой натворили, ведь дети из-за нас страдают! Из-за меня. Сейчас я безоговорочно принимал и осознавался свою вину. Яна еще так молода, полна страхов, она не знала, не могла знать, как правильно. Она старалась для меня. Просто старалась быть хорошей женой. Хоть и только лишь в своем понимании, но все же… когда я думал, что ей на меня насрать, она с ума сходила уже от моего равнодушия. Чертов самоуверенный упрямец. Вбил себе в голову, что, если не пускать никого внутрь своей души и сердца, то и поводов для срыва не будет.
Я делал ошибку за ошибкой. А снизошедшее ко мне осознание пришло до невозможного поздно, как насмешка судьбы.
Ведь я ее люблю! Не потому, что она моя пара, не из-за физической тяги или потому, что она мать моих детей. А просто люблю. Не за что-то, не почему-то… этому нет никаких объяснений, и это нужно было понять давным-давно.
Я ненавидел себя за то, что никак не мог изменить ситуацию. Моя волчица страдала где-то вдали от нас. Дочь, при живых родителях, словно сирота, тихонько, чтобы не разбудить брата, плакала на груди у деда.
А меня рвало всего на куски. Мои любимые девочки… мои слабые, нежные, ранимые, самые любимые девочки, самое дорогое и бесценное, что есть в моей жизни, – Яна и дети.
И даже этого я не смог уберечь.
Грудь внезапно наполнилась теплом, даже скорее обжигающим жаром. Неожиданно стало легко, даже воздух попал в легкие, я начал дышать полной грудью. Волк зашевелил ушами и послал мне отклик! Он меня почувствовал! Вот что нужно было, чтобы разбить стену, между нами. Нужны были сильные эмоции. А что может быть сильнее любви? Прямо как в сказке со спящей красавицей, только обошлось без принца и поцелуя.
Хотя принц все же был. Это я понял, когда вернул контроль без особых усилий. Моргнул и все, я больше не сторонний наблюдатель.
Я есть я! Черный волк-Игнат Романов. И я ощущал альфа-волны, которыми щедро делился во сне мой сын, призывая меня. Вот он, принц, пробудивший меня от спячки.
***
Трель телефонного звонка раздражающе пищала где-то над ухом. Кому я мог понадобиться в такую рань?! Даже дети еще спали, уму непостижимо просто. С неохотой протянул руку вверх, нащупал аппарат, издававший звуки сродни пыткам, и приложил его к уху, так и не подняв голову от подушки.
– Игнат, сколько можно тебе названивать?
– Что надо?
Голос Александра звучал так же отвратительно, как и мелодия входящего вызова.
– Ты нам срочно нужен. Амин в Москве со стопроцентными доказательствами по Касуцкому. Нужно ехать брать горяченьким, и потом на совет.
– А от меня-то вам чего надо?
Голова трещала, а глаза не желали открываться.
– Ты издеваешься?
– Я абсолютно серьезен! Сколько еще раз можно повторять – у меня отпуск! – перевернулся на спину и все же открыл глаза. Сукин сын, еще даже не рассвело, а он меня разбудил. Сколько же я проспал? Минут тридцать или все же час?!
– Когда ты уже вернешься к делам? – Он, словно дятел, долбил мне мозги из раза в раз. Даже Назимов уже закрыл на все глаза, опустил руки и сам начал пахать на собственный клан. Прямо как в молодости.
– Никогда! Если ты и дальше будешь меня будить по пустякам в такую рань, то чую, я кому-нибудь сверну шею! Тебе или себе? Как думаешь, что лучше?
– Ты однозначно не в духе!
– Святые яйца! До тебя все же дошло!
Присел на кровати, покрутил шеей, разминая затекшие мышцы и произнес, признавая полное поражение.
– У Марка одновременно три клыка лезет, это пиздец просто.
В трубке послышался напряженный вздох.
– Я все понимаю, ты стремишься заработать звание «лучший отец года», но зачем пытаться сотворить невозможное? Найми няню. Да, в конце концов, у нас садик на территории есть. Им почти два, Игнат! Это не может продолжаться настолько долго!
– Долго готовил речь? – Он был прав, во многом прав. Но кто же станет признавать собственные ошибки. Не я, не в этом и не сейчас. – Только не учи меня жить! Я делаю то, что должен! Так, как это у меня получается! И мне срать с высокой колокольни на Касуцкого! – рявкнул и тут же чуть ли не хлопнул себя по лбу. Нужно тише, мог близнецов разбудить – они и так ни черта не спят который день.
– Амин не справится без наших людей. А без тебя никто на это не пойдет!
– Обращайся к Назимову! Его сейчас многие послушают, кто не захочет – подчинится, не переломится. У Николая второе старческое дыхание прямо открылось! И на совет он же пусть и едет, мне там делать нечего! У меня вообще отпуск, о котором вы постоянно забываете.
– Ага, декретный!
– По уходу за маленькими детьми, блядь, если тебе нужна точная формулировка. Может, тебе еще справочку принести? Помощничек.
– Я вас понял, альфа! По всем вопросам обращаться к Николаю Александровичу.
И отрубил связь. Сука! Я замахнулся и врезал по подушке, потом еще раз и еще. Как же я устал! Кто бы знал. Яна. Яна, девочка моя, где же тебя так долго носит? Через десять дней будет ровно пять долбанных месяцев, как я стал практически отцом-одиночкой!
До сих пор не представляю, как я выдержал так долго и не загнулся от тоски.
На следующий день после оборота, дождавшись пробуждения детей, поцеловал их и, пообещав приехать с мамой, отправился за ней.
В тот день мне казалось, что это плевое дело, я и ребят-то своих подключать не стал. Отследил ее по маячку, спрятанному в обручальном кольце. Уже к полудню я был в Казани и через два часа нашел обладательницу кольца, только ей оказалась не Яна. Эта чертовка продала нашу обручалку за какие-то три копейки. «Найду – убью!» Выкупил кольцо и позвонил Богдану. Кто, если не этот компьютерный гений, сможет помочь мне. Сам же полетел в Сочи, именно там женщина пересеклась с моей женой.
Связался с местным бетой, который меня заверил, что на его территории Яны нет. Я не настолько наивен, чтобы поверить на слово, но Богдан как раз прислал мне схему ее передвижений. Сперва она села на первый попавшийся рейс, Москва-Сочи, там продала улетавшей женщине кольцо, выкинула телефон и поспешила на автовокзал, где села на автобус Сочи-Симферополь, твою мать! Все это он отследил по камерам, позвонил бы раньше, я бы и не полетел сюда. Пришлось возвращаться в Москву и уже из нее лететь в Крым. Наш самолет мне бы как никогда пригодился. Но все стояли в гараже, какие с неисправностью, какие на техническом осмотре. Мне бы еще тогда догадаться, что все неспроста, но куда уж там, я же мнил себя самым умным.
Когда я встречал в Симферополе автобус, Яны на нем не было, а люди в один голос твердили, что странная пассажирка без вещей, сошла сразу после керченской переправы.
У меня еще какое-то время, наверное, минут пять, оставалась надежда, но Богдан быстро ее развеял, когда сообщил, что со всех камер удалена информация, не осталось данных даже о пассажирах.
Я пробыл там еще неделю, обнюхивая каждый куст, в прямом и переносном смысле, но так ничего и не нашел. Уже начал подозревать неладное, и как раз по возвращению в Москву Богдан подтвердил мои догадки.
– Игнат, я так и не смог отследить, кто затер информацию, но по характерному почерку, так сказать, очень похоже на Власова. Я, конечно, могу ошибаться и не даю тебе никаких гарантий. Сам понимаешь, кто я и кто он.
– Понял тебя!
Власов – главный компьютерщик нашего клана, еще начиная с 90-х. Естественно, преданный Назимову волк.
Дома меня встречали с писком близнецы и Валентина.
– Где альфа? – задал женщине вопрос, не прекращая обнимать и целовать своих детей.
– Игнат Маркович, Николай Александрович вышел на пару минут. – Глаза пожилой волчицы бегали из стороны в сторону, она пыталась что-то умолчать и от того, не могла смотреть прямо на меня.
Тогда так и не получилось узнать, что же не договаривала волчица и с Назимовым поговорить не случилось. Я целый день провел с малышней и, когда они уснули, на ночь глядя отправился в офис разгребать образовавшийся за это время завал.
Так тянулось еще пару недель. Весь день с детьми, ночью на работе, попутно собирал информацию со всех кланов все еще в надежде отыскать Яну. А потом однажды подслушал разговор Марка с Аришей, он пытался успокоить сестру: «Риша, не плачь! Мама обещала: три раза поспим, и она опять позвонит!»
Детям на глаза показываться не стал, но разнес половину кабинета Николая в его особняке.
– Что ты творишь, Игнат?! Совсем сума сошел!
Старик ворвался в кабинет и удивленно озирался по сторонам.
– Где она?
– Я понятия не имею, где твоя жена!
– Не ври мне! Она звонит детям!
Назимов на секунду отвел глаза в сторону, будто бы осознавал собственную вину, а потом уставился на меня с небывалой уверенностью.
– Раз ты все понял, хорошо. Не буду скрывать, я знаю, где она. – Он выставил руку ладонью вперед, указывая мне стоять на месте. – Тебе ничего не скажу, пока она сама не решиться на это! Это мое последнее слово! Спорить бесполезно.
Я беспомощно сжал кулаки, смотрел в глаза волку, от которого не ожидал предательства, и взглядом пытался выразить все свое разочарование и злость. Наши гляделки могли продолжаться бесконечно, признаться честно, я до сих пор понятия не имею, кто из нас двоих сильнее.
Погасив вспыхнувшие эмоции, после объединения с волком (с каждым разом это получалось все проще и проще) я прикрыл глаза, досчитал про себя до пяти и сказал Назимову свое последнее слово.
– Я ухожу с должности твоего беты. С сегодняшнего дня и пока здесь не появится Яна у меня отпуск. Делами клана занимайтесь самостоятельно, не рассчитывая на мою помощь.
– Не дури, сынок!
– Да я единственный совершенно правильный поступок за всю свою жизнь пытаюсь совершить. Вы лишили собственных внуков матери. Отца у них точно никто не посмеет отобрать.
Мой собеседник скривился, будто под нос ему сунули ведро с помоями.
– Не утрируй. Не забывай, есть Валентина, она присмотрит за ними, когда ты не сможешь, так же, кстати, как и я. – Он помахал пальцем, который мне очень сильно захотелось переломать. «Терпи! Нельзя!» – А как же твой клан?
– Какой это мой? – продемонстрировал наиглупейшее выражение лица и растянул широкую улыбку во все лицо.
– То есть ты и своих ребят вознамерился бросить?
– Это не ваше дело, альфа! Тем более я вообще не понимаю, о ком речь. Так что разрешите откланяться. – Шуточно согнулся в поклоне и вышел вон, даже дверь открывать не пришлось: после моих усилий она болталась на единственной петле.
Еще раз оглянулся и, осмотрев устроенный погром, получил хоть и слабое, но все же моральное удовлетворение.
С тех пор я перестал заниматься любыми делами клана. Все свободное время посвятил своим щенкам. Уставал, как собака, и откровенно не понимал, как же Яна могла справлялась со всем в одиночку: готовила, поддерживала порядок в доме и следила за детьми. С близнецами мне помогала Валентина, еду приносили по расписанию с Назимовского особняка, из него же приходила женщина четыре раза в неделю для уборки. Но я все равно еле справлялся.
Вот и сегодняшней ночью совсем не спал. Три клыка одновременно… это ад для Марка, Ариши и меня. Сын мучился от боли и высокой температуры, которую я каждые четыре часа сбивал, дочь страдала от эмоций, который ей передавал брат по непонятной, неизвестной прежде мне энергетической связи. Я и раньше замечал, что они способны понимать друг друга без слов, теперь убедился еще и в том, что они так же чувствуют друг друга или даже друг за друга. С этим еще предстояло разобраться.
Я медленно потянулся и с неохотой поднялся с кровати. Открыл шторы и засмотрелся на вид из окон. Яна поменяла их первым делом, стоило только один раз ей побывать в этой комнате, как она начала раздавать указания: «Такой прекрасный пейзаж не может пропадать просто так!». В течение нескольких дней мы раздолбили стену и вставили французские панорамные окна практически по всей длине комнаты. Мне тогда это показалось дикостью, но свою ошибку я понял сразу же после того, как моя жена, повесила невесомый тюль и тяжелые темные шторы. Странный контраст еще больше подчеркивал небывалую красоту, открывавшуюся из окна.
Вот и сейчас занимался рассвет, солнце первыми лучами пробивалось сквозь ветви высоких елей. Наслаждался тишиной и покоем я совсем недолго. Опять телефон, и кто-то до безобразия настырный, трезвонивший бесконечно долго.
– Слушаю – рявкнул, ответив на неизвестный номер, чтобы у звонившего пропало всяческое желание досаждать мне в такую рань.
– Это Ребров, у меня информация для тебя.
– Что за номер? – задал совершенно не интересовавший меня вопрос.
На самом деле сердце бешено забилось в груди, даже дышать стало тяжелее, воздух враз стал вязким и непригодным для насыщения организма необходимым ему кислородом. Я предвкушал и одновременно боялся. Новости сто процентов о Яне, но как хорошими, так же они могут оказаться и плохими. Это меня тревожило больше всего на свете. Неужели с моей девочкой что-то случилось?!