Глава 14
Яна
– Почему ты не поехала вместе с ним?
Вопрос отца прозвучал, стоило только Игнату ступить за порог.
– Он не звал.
– Никогда в это не поверю.
Папа встал позади и, положив руки на мои плечи, притянул ближе к себе. Я почти попросила о помощи, но отец заговорил, и я вовремя прикусила язык.
– Дочка, тебе надо уезжать. Не подумай, я тебя не выгоняю, наоборот, за это время сросся с внуками, про тебя вообще молчу. Не представляю, как жил столько лет без тебя. Но ты не можешь отрицать очевидного.
Он мне не поможет, факт. Для него слишком высока ценность истинных пар. Особенно, прошедших слияние истинных пар.
– Я и не отрицаю, папочка, – беспечно улыбнулась, подыскивая варианты, – Он сказал, что дает время нам с детьми на сборы.
А за это время нам надо исчезнуть, далеко и надолго, иначе я перестану быть собой. Ведь, когда Игнат рядом, я не могу противиться нашему притяжению. Это совершенно не в моих силах… хмыкнула про себя, вряд ли такое сопротивление под силу хоть кому-то. Каждый раз стоило только начать соображать адекватно, тут же появлялся Романов и его запах костра поглощал меня, заставляя забывать обо всем и вот уже вместо меня появлялась другая Яна. Хотя это была я… не было никакого предавшего тела, только мозги, которые сутки на пролет убеждали меня, что все хорошо и не нужно ничего менять, что мы сейчас находимся там, где нужно и рядом с тем, с кем нужно.
– Серьезно? – усомнился Олег. – Как-то это не в его духе.
– Вот и мне так, кажется, по-моему, он что-то недоговаривает. Я спрашивала, но Игнат только отшутился.
– Так езжай и проверь! Не понимаю, за чем вопрос встал.
– Еще чего! Буду я бегать за ним по следу, как собачка? Я черная волчица с недавних пор, если что. Выдавила из себя улыбку с натужным смехом, попыталась свести все к шутке, но получалось это у меня слабо. Внутри росло предчувствие чего-то нехорошего.
– Вы вот точно, как дети малые. То не буду, это не буду, за тем не пойду, там совру, тут поревновать заставлю. Вам в деревянных куколок играть надо, а не судьбами детей руководить. Вот не зря у нас дети бывают очень редко и чаще в намного более старшем возрасте, чем у твоего Игната, про тебя, козявку, вообще молчу.
– Ты потому маме простил, что она нас бросила? – Развернулась и заглянула ему в глаза. Мне действительно важно было понять, так ли это. Ведь я не разделяла его отчаянных стремлений и безумных усилий, потраченных на ее поиск с тех пор, как узнал, что она жива.
– Нет, Ян, не только поэтому. Мы не знаем, что с ней случилось на самом деле, поэтому не можем судить. И да, ей было всего девятнадцать, это же не возраст… так… пшик. Она была в тяжелой жизненной ситуации, поддержки не оказалось рядом, до сих пор не могу представить, как же она боялась. А кулон… Яна ты хоть раз задумывалась, каким это шоком могло стать для нее?
– Поэтому она подбросила его мне? – горько-горько улыбнулась.
– Она подсунула тебе разгадку, а ей его подарил единственный и любимый дед. Подумай об этом.
Отошла от отца, мне не нравилось, что все они трясутся из-за этой Маши, которую я и матерью-то назвать не могла.
– Ты так же, как и Игнат, думаешь: «О какая же бедняжка Маша!» А как же Лекса? Ей такой же браслет родной отец подарил, и никто, заметь, никто ни на секундочку ее не пожалел.
– Я не был с ней знаком, – хмуро ответил отец и совсем уж серьезно добавил: – Я найду Машу, где бы она ни была, и помогу, если ей потребуется помощь. Даже не проси меня отступиться от этого. Я жить спокойно не смогу, пока не узнаю, моя ли она истинная или нет…
– Прости, пап! – Тут же повисла на шее у отца. – Я не прошу тебя менять свои решения, просто очень хочу тебя понять, и все. Потому и спрашиваю.
– Надеюсь, когда-нибудь поймешь. Ладно, давай дуй на кухню, лучше порадуй своего отца вкусным ужином, а то уедешь скоро, и не видать мне твоих кулинарных изысков.
Ну я и порадовала, тщательно продумывая во время готовки детали побега. Запекла мясо по-французски, в котором мяса было в три раза больше чем в рецепте. Все же оборотни в первую очередь ценят хоть и вкусно сваренное, но мясо. Хотя и на кашах прожить могут, Романов часто попадал у меня под такую воспитательную меру.
А рано утром раздался телефонный звонок, который заехал мне со всего маху под дых, лишив возможности дышать. Который перепутал все мои планы и заставил свихнуться окончательно.
Звонил Назимов. Еще и восьми утра не было, в Москве так вообще ночь. Поэтому я сразу испугалась не на шутку. Села в кровати, подобрала под себя ноги и посильнее укуталась в плед, только после этого решительно провела пальцем по экрану телефона.
––
– Доброе утро, Николай Александрович.
– Не такое уж и доброе, Яночка.
– Что?
– Ничего фатального, не переживай! Сейчас все в норме, но я считаю, что ты должна знать.
– Да что… говорите уже.
Вот оно! Вот то самое плохое предчувствие, которое снедало меня изнутри.
– На Игната вечером совершили покушение, когда он ехал в поселение. Видимо, его предварительно чем-то опоили, он не смог обернуться и лишился регенерации. Сейчас он без сознания, но Мари говорит, что по всем показателям отрава из его организма начала выводиться и процесс регенерации все же запустился. В общем, ничего смертельного, отлежится пару денечков, оклемается. Можно считать, в рубашке родился.
– Почему? – Мой голос походил на шепот, я не уверена была, говорила ли вообще вслух или просто беззвучно двигала губами.
– Его переломанного выбросило после взрыва в лес, скорее всего, он сумел выбраться из транспорта сам, и потом его отбросило взрывной волной. В таком состоянии он и отключился. Найди его недоброжелатель, устранил бы без сложностей. Но, к счастью, никто не нашел. А в поселение возвращалась Мари, она-то и притормозила на месте аварии, вдруг кому помощь понадобится. А потом увидела обломки машины Романова и сообщила мне. Тогда-то мы его и хватились. Оцепили территорию и быстро нашли. А так… если бы не Мари, я и не узнал бы, что он уже вернулся. Так что, девочка, Мари нам остается только благодарить, причем в который уже раз.
– Николай Александрович, можно как-то организовать нам перелет побыстрее? Я с детьми приеду, – в этот момент я думала лишь о том, что Игнат чуть не умер. Вот так просто, был и нет. Господи, как же это страшно. Я забыла обо всех своих планах. Послала к черту осторожность и довлеющую надо мной парность, раз так, я не буду никак от нее избавляться. Не смогу, потому что после услышанного, единственное место где мне хотелось быть, это рядом со своим мужем. Со своей истинной парой.
Боже, какая я была дура, а если бы он умер? Что бы я делала без него? А как же наши дети, что бы я им сказала? Как бы ответила на вопрос, почему папа не приезжает которые выходные подряд
– Да, конечно, я уже распорядился. Так и знал, что ты поступишь правильно. Да и по внукам мочи нет как соскучился.
Отключив вызов, я сорвалась с места, тут же запуталась в пледе, обмотавшем ноги, и повалилась на пол.
Блин! Блин! Блин!
Умывалась и переодевалась со скоростью летящего на землю метеорита. Так же покидала в небольшую сумку нужные и важные вещи. Остальные мне без надобности, их в Москве полно. Пособирала любимые детские игрушки, без которых близнецы ни ногой, собрала их вещи и, приготовив завтрак, пошла будить своих крошек.
Перелет прошел быстро и на удивление легко. Когда мы с сумками и в походных вещах сразу же завалились в палату к Игнату, он уже не спал.
Лежал и хмуро слушал Александра.
– Папи!
– Папи!
Интересно, они когда-нибудь начнут нас правильно называть?! Иногда начинало казаться, что Арина специально так подначивает нас, вроде маленькая, но уже такая смышленая. Дети тем временем поспешили к отцу и с двух сторон принялись забираться на больничную койку. Марк справился сам, а Арине слегка помог счастливый Игнат. Он притянул их к себе поближе и, уткнувшись в их макушки, выдохнул.
– Я так рад, что ты все же приехала.
– У меня тут муж чуть ли не при смерти, еще бы я не приехала, – прошла вглубь палаты, – здравствуй, Саша. И вообще, – присела на краешек кровати и взяла в руки ладонь Романова, – у меня, видимо, судьба такая, ко всем важным мужчинам в моей жизни приезжать в больницу, когда они, лежа на койках после аварии, типа умирают.
Игнат рассмеялся. Видно было, что даже это делать ему тяжело.
– Все так плохо? – более серьезно спросила я.
– Все в порядке, Ян, особенно когда вы рядом, – посмотрел на близнецов, – так ведь, мои хорошие?
Те радостно закивали своими головушками и обратно прильнули к отцовской груди. Смотришь на такую идиллию, и душа радуется.
– Я так за тебя испугалась, – не знаю, почему вдруг решила в этом сознаться. – Хоть Назимов и сказал, что положение больше не критическое, но я так остро пожалела, что не поехала с тобой! Я должна была быть рядом.
– Ян, не говори глупостей, – на его лице заходили желваки, – слава луне, вас со мной не было! Хотя, – он как-то очень недобро улыбнулся, – я полагаю, что расчет на кое-кого другого был, но это не твои заботы!
– Ты опять, да?
Начала, но тут же осеклась, вспомнив об Александре, стоящем позади. Не собиралась я выносить наши ссоры на люди. Прикусила язык и как можно более грозно посмотрела на Игната. Он лишь ухмыльнулся и, подмигнув мне, опустил взгляд. Я повторила за ним и приоткрыла рот в удивлении: дети уснули, мило устроившись на папиной перебинтованной груди!
Душа наполнилась теплом и невыносимым трепетом, аж руки подрагивали от страха прикоснуться к такому хрупкому счастью.
– Они безумно по тебе скучали и были на седьмом небе от счастья, когда я им сообщила, что мы возвращаемся.
Игнат прикрыл глаза, ничего не ответив, но я видела, как ему приятны мои слова, чувствовала, как они разливаются целительным бальзамом по недавним ранам.
Не сдерживая улыбки, огляделась по сторонам.
– Саша, сдвинь, пожалуйста, кресла.
Нужно было куда-то пристроить близнецов, чтобы и Игнату не мешали, и сами на пол во время сна не свалились.
Александр помог переложить малышей и ушел. Я же прилегла на краешек койки, подперев голову рукой, и разглядывала лицо мужа.
– За последние дни я видел тебя ненакрашенной чаще, чем за всю нашу семейную жизнь.
Я моргнула. Еще моргнула.
А он продолжал смотреть на меня своими невозможно черными глазами, затягивая в бездну. Игнат был абсолютно серьезен, собран, как затаившийся перед прыжком зверь.
А я потеряла себя в его черных омутах, не понимая, комплимент это или оскорбление, что-то значило или просто констатация факта. Сегодня я так торопилась, что само собой и не подумала о косметике, когда в бытность нашего супружества даже завтрак не позволяла себе готовить не накрашенной.
Муж провел подушечками пальцев по моим губам, и я сглотнула.
– Ты очень красива. Когда такая, – он шептал, то ли не желая разбудить детей, то ли боясь отпугнуть меня, – естественная. Ты еще прекраснее, правда, Ян.
Его палец плавно соскользнул мне в рот, я лишь расслабила губы, наслаждаясь ощущениями его проникновения. М-м-м, как же все это сладко.
Боже, что же он творит!
Он определенно уже раздел меня глазами и сейчас трахает в своей голове. Судя по горящим глазам, сейчас в своих мыслях он вот-вот кончит.
Запах костра, от которого я дурела, заполнил мои легкие и превратил в самую настоящую нимфоманку. Или все дело не только в запахе?
Яна-Яна, до чего же ты докатилась, сама тут нафантазировала. Пора бы уже признаться, что это ты его пару раз мысленно трахнула. Раз такая пошлая, то оставайся такой до конца и во всем. И нечего винить в этом парность.
– Как же я хочу тебя, родная. – Он скривился как от боли и притянул меня за затылок к своей груди.
– Что ты! Она же вся в бинтах, тебе, наверное, больно.
– Яна, мне очень больно, только не там! Поэтому полежи тихонечко так, не двигаясь! Хорошо?!
Я ничего не ответила, просто расслабилась, рядом с щекой положила ладошку и начала выводить круги по столь желанному торсу, хоть и перебинтованному. От этого Игнат ни на миг не утратил своей сексуальности.
Закрыла глаза и начала отсчитывать удары любимого сердца, прислушиваясь к мерному дыханию мужа.
Было просто хорошо! Сладко-сладко ощущать себя нужной. Что может быть прекрасней?
Через минут десять он уснул, и я, выждав еще столько же для проверки (хотя кого я обманываю, просто не могла так быстро расстаться со своей дозой кайфа) и выбравшись, тихо-тихо, как мышка, пошла на выход.
Нужно было съездить домой, хотя бы в городскую квартиру, и собрать все вещи, которые могли нам понадобиться.
Лифт остановился на нужном этаже, и по ушам сразу ударили басы раздававшейся на этаже музыки. Пока искала в сумочке ключи, перебрала в голове все возможные варианты, начиная с того, что ошиблась этажом, домом, районом, и до того, что Игнат разрешил кому-то пожить в его квартире.
Последнее предположение било остальные лишь своей абсурдностью. Романов трепетно относился к своему жилищу, которое и после свадьбы так и осталось холостяцким. Я ничего тут не меняла, да и бывала очень редко, когда мы получали плановые выходные от детей. Ключи, кроме меня и мужа, были лишь у Александра, потому меня так удивил факт, что помещением я не ошиблась и, открыв замок, ступила на мраморный пол знакомого коридора.
Музыка орала из спальни, популярная песня с тупыми словами, но очень приставучим и заразительным мотивом. Пошла в том направлении и уже в гостиной застопорилась. Пахло едой. Жареным мясом, грибами и еще чем-то вкусным. Я круто развернулась на месте и с бешеной скоростью добралась до кухни. К увиденному зрелищу, господи прости, была абсолютно не готова. Воздух пропал, слова закончились, а мысли превратились в вязкую бурлящую жижу, которая растворяла в себе мое сердце. Как же больно.
На кухне во всей красе, с мокрыми распущенными волосами, в футболке Игната, достающей лишь до середины бедер, пританцовывая, резала овощи Маргарита. И будь в этот момент нож не в ее руке, а в моей, я бы без раздумий ее зарезала, как свинюшку на убой! С обязательным визгом.
Прикрыла глаза, пытаясь прогнать из головы картинку, в которой Касуцкую, все в той же футболке, но с торчащим из-под нее поросячьим хвостиком, волочат на убой. А я стою в кровавом фартуке и проверяю, достаточно ли наточен нож.
– Ох, напугала!
Я открыла глаза. Девушка развернулась и прижимала такой желанный нож к своей далеко немаленькой груди.
– Что ты здесь делаешь?
Старалась говорить спокойно, хотя волчица внутри меня бесновалась, пытаясь прорваться и загрызть лживую суку.
– Жду Игната! Разве не видно? – Она мотнула головой в сторону сковороды.
Я подняла крышку, содержимое булькало на медленном огне. Самое то.
Взялась за ручку и занесла над головой стервы.
– Еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?! Второй раз повторять не буду, а приложу тебя хорошенькой щечкой вон к тому красненькому кругляшу, – скосила взгляд на опустевшую варочную поверхность. – Как думаешь, быстро твоя регенерация справится?
Девушка пискнула, скорее всего, заметила решимость в моем взгляде, и отбросила нож.
Дура! Схватилась за сковороду, пытаясь ее у меня отобрать, в итоге все содержимое оказалось на полу и чуть-чуть на голых ногах малолетней идиотки. Я же запачкала лишь кончики носков. Посмотрела на это безобразие и, качнув недовольно головой, обогнула лужу. Ухватила Риту за мокрые волосы, та лишь верещала что-то нечленораздельное.
Я подтащила ее к плите, несмотря на все ее попытки притормозить меня и вывернуться. Когда оставалось сантиметров пять до того, как ее хорошенький фейс пострадает, нагнулась к ней близко-близко и на ухо прошептала:
– Видимо, тебя в детстве плохо выучили, что трогать чужое нельзя.
– Пожалуйста, я близко к нему больше не подойду.
Впечатала ее со всей дури в плиту, сменив траекторию и подпалив на ней лишь волосы.
Видит бог, еле сдержалась! Маргарита, почувствовав свободу, отбежала на другой конец кухни, держась за разбитый нос, с которого не переставая капала кровь.
Кап! Кап!
Засмотрелась на это зрелище и передернулась. Я ведь получала удовольствие от вида ее крови. Глянула на собственные руки. Откуда во мне столько силы?!
– Ты изменилась, – сквозь потоки слез и соплей заныла Касуцкая.
А она права! Во мне словно переключился режим. Тумблер «плохая Яна» щелкнул в голове. И все вдруг стало похуй! Что эта девка здесь забыла, неважно, важно, что с подачи Романова.
Все!
Еще раз глянула на раздавленную соперницу и офигела от потока радости, нахлынувшего на меня сразу, как заметила испуг в ее глазах.
Кайф!
Вышла на улицу. Туман в голове не спешил рассеиваться, мысли продолжали путаться.
Я шла вперед, не чувствуя холода, не замечая снега, летевшего мне в лицо, потому что сама стала холоднее льдины. Внезапно разыгравшаяся вьюга была отличным отображением моего состояния.
Или это внутри у меня метель? Сердце, голова, тело, душа – все вышло из-под контроля: сердце заходилось от сумасшедшей боли, голова перестала выполнять свои функции и подкидывать здравые мысли, тело зажило собственной жизнью и направлялось в неизвестном направлении, а душа.... Моя душа меня покинула, улетела к детям, ведь с ними не так больно, и оставила меня одну.
Совершенно необъяснимое чувство.
Ну обманул.
Ну и что?
Казалось бы… в прошлый раз было хуже… но почему же сейчас больнее? Ком от непролитых слез спустился из горла в грудь и грозил вот-вот вышвырнуть вон из моего тела остальные органы. Потому что ему не хватало места.
Это страшно.
Это жутко.
И это внутри меня.
Оно разрасталось, и мне даже думать было больно. А слез по-прежнему не было…
После слияния все иначе… только инстинкты, только чувства и никаких мозгов. На краю сознания еще билась мысль, что нужно поговорить, узнать, спросить… Но ноги несли меня все дальше от больницы, от него, от детей.
«Господи боже! Что же я делаю?» Остановилась как вкопанная. Я же собиралась поступить как последняя тварь… как собственная мамаша, которую презирала больше всего на свете.
Знала, что не прощу себе того, что делаю, но медленными шагами начала двигаться вперед, затем и вовсе сорвалась на бег. Пока не передумала, пока не очнулась от этого безумия, наводнившего мой разум!
Вон! Прочь из города! Туда, где никто не найдет, где будут одиночество и тишина. Где не нужно быть идеальной женой и идеальной мамой лишь из-за того, что самым большим страхом моего детства было стать такой же. Бросить семью, не справиться…
Темная половина, о которой я могла только догадываться, и это была отнюдь не волчица, вырвалась наружу. Двигала моими ногами и руководила мыслями.
Безответственная, бессовестная Яна бросила собственных детей и сбежала....
Мне стало плевать на окружающих, пусть говорят, что хотят! Я больше так не могла. Не могла тянуть наш с Романовым брак на себе и каждый раз получать от него по морде открывшийся правдой.
Я безумно любила своих малышей, но устала и от них. И если вернусь попрощаться и взгляну на них хоть на краткий миг, то, само собой, передумаю…
Я купила билет на ближайший рейс и уехала без вещей и каких-либо предупреждений, выбросив симку в мусорку…
Когда самолет приземлился, купила сим-карту и позвонила Назимову. Почему именно ему, понятия не имела, просто четко знала и ощущала, что отец меня не поддержит, а с прадедом был шанс, что он, если не поймет, то хотя бы поможет!
– Николай Александрович, это Яна.
– Я что, по-твоему, родную внучку не узнаю? Ты с какого номера звонишь? Не местный…
– Мне ваша помощь нужна…
– Дочка, не томи!
– Присмотрите за Марком и Аришей! Я их с Игнатом в палате оставила, – слезы проступили сами собой, – я … – Голос начал срываться. – Я уехала и не хочу обратно, не выдавайте меня Романову, видеть его больше не могу.
– А дети-то тут при чем? Их тоже не можешь видеть?
– Не травите душу… – Уже даже нос заложило, и я начала им хлюпать. Наверное, не будь так больно, я бы посмеялась над своим видом.
– Ты где?
– Села на первый же рейс, какой был.
– Даже не обратила внимания, понятно! Ну раз так быстро приземлилась, значит, не далеко улетела.
– Я не хочу обратно! Я не могу! Я устала!
– Девочка, да у тебя срыв самый настоящий, может, все же назад? Я найду людей, которые помогут.
– Как жену в психушке запрете?
– Зря ты так, – обессиленно прошептал Назимов в трубку, и я разом как-то сдулась.
– Простите, не хотела вас обидеть. Просто… просто, сама не понимаю, что со мной происходит. Знаю, что глупости творю и ужасные мысли в голове. Как представлю своих деток – будто собственной кровью захлебываюсь, но назад повернуть уже не могу.
– Значит так, глупая женщина, если не хочешь, чтобы тебя Романов нашел, то избавься от телефона и от кольца, которое он тебе уже после свадьбы подарил, там чипы есть.
– К-как избавиться? – Ладно телефон, но кольцо… несмотря ни на что, оно мне дорого.
– Да хоть в сумку к кому запихни, не знаю, придумай что-нибудь. За целостность не переживай, он все равно его найдет. Дальше… Деньги есть?
– Немного… – Я совсем растерялась, как же могла не подумать об этом? Глупая, бежать собралась без денег.
– Карты банковские с собой? (3303c)
– Да.
– Я тебе сейчас переведу небольшую сумму. И вышлю указания, как действовать дальше. Своему айтишнику скажу, он подшаманит последние операции. Как обустроишься, звони! Мне лично! Я тебя не выдам, но с детьми надо хоть как-то общаться! Кто знает, на какое время у тебя крышу сорвало.
Вот так и начался мой спонтанный то ли отпуск, то ли побег.