Глава 13

Игнат

Что такое счастье и с чем его подают? До вчерашнего дня ни черта об этом не знал. Я был счастлив, когда появились на свет наши щенки, но не настолько всеобъемлюще, как вчера. Восторг, который невозможно описать словами, чувства на грани и взрыв, когда мы с ней соединились. Всего на краткое мгновение, но я чувствовал то, что чувствует она, и слышал ее мысли. Никто прежде не рассказывал мне об этом. Второй раз уже лезут в голову Задорожные, но оно и понятно почему. У них ужиться тоже в свое время не получалось.

Без сцепки все равно что танк собственноручно в гору тащить.

Вчера я понял главную для себя вещь: Яна не так равнодушна, какой пыталась казаться всю нашу совместную жизнь. Я чувствовал ее привязанность, тягу, желание, потребность, ее горечь и сожаление, ее боль. Неужто это и правда та самая любовь, которую восхваляют поэты?

Волей неволей я в который раз задумался о том, что я сам к ней испытываю… тоже любовь?

С волком— то теперь все попятно, он нажрался эмоций и успокоился.

Животное.

Может, и раньше рядом с ней он так бесился от того, что чуял волчицу и никак не мог ей помочь вырваться на волю.

Упал на кровать и втянул запах, оставшийся на подушках: зимняя свежесть и …. О да! Мандаринка моя, очаровательно.

Ладно, надо себя в порядок привести и встречать детей.

Я завернул из-за дома уже одетый, с сумкой в руках, когда Яна с близнецами поднимались по крыльцу. Дети с писком ринулись ко мне, я подхватил их на руки, пошел в дом.

Яна к тому моменту уже скинула пуховик и принялась раздевать наших сорванцов.

– У тебя все же есть одежда, это замечательно!

– Ага, – серьезно кивнул, не позволяя губам расплыться в улыбке, – там под одним кустиком закопал, еле нашел! Веришь?

Подошел к ней и опять обнял, она не сопротивлялась. И прекрасно, а то еще чуть-чуть – и я бы сдох от этого зудящего покалывания на ладонях, от непереносимого желания касаться ее. Везде!

Чувствовал себя мальчишкой, думал о глупостях, сражался с желанием постоянно шутить и идиотски улыбаться.

– Так, все на кухню. Ариша, Марк, идемте кушать, – все же выкрутилась из моих рук Яна и пошла завтракать, подгоняя наших мелких.

– Мами, а папа? Папи, папи, идем, – заголосила Арина.

– Идите, мои хорошие, я чуть позже.

Яна обернулась и неодобрительно на меня посмотрела, а я остался стоять на месте, ожидая волка, который уже поднимался по ступеням.

– Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен спустить тебя с порога, зятек.

Меня перекосило. Ребров никогда прежде так ко мне не обращался, в основном терпел мои подначки.

– Мы пара.

Коротко, но более чем весомо.

– Святая луна! Какая неожиданность, – притворно воскликнул мой тесть и встал рядом со мной, полностью отзеркаливая мое положение со сложенными на груди руками и так же наблюдая через коридор за Яной, мельтешащей по кухне.

– Вот только не строй из себя самого умного, Олег!

– Да это вы устраиваете детский сад, она с первого раза забеременела! Двойней! Тут бы и дурак понял, что вы пара.

– Это не показатель. С таким же успехом я могу предположить, что и Машка твоя пара.

– Не показатель, а весомый такой фактор. И я практически уверен в этом, Игнат. – Олег повернулся ко мне, и вся его напускная веселости слетела, как развеявшаяся дымка. – Я ее до сих пор не забыл, и уж поверь мне, спустя почти двадцать четыре года это что-то да значит.

– Только вот сама Маша о тебе, по всей видимости, знать не хочет, – я недобро усмехнулся, – впрочем, как и обо всех нас.

– Ты злишься на нее…

– Слушай, Ребров, у меня глюки или в твоем голосе удивление? Если она жива, а в последнее время я в этом уверен, то это вверх безолаберности с ее стороны, отсиживаться где-то в стороне. Дочь, пара, внуки, дед, названый брат… – Я поднял брови. – Не находишь, что слишком много близких она оставила в неведении? И ладно раньше, когда Назимова жива была, но сейчас— то! – перешел на шепот. – Еле удалось потушить слухи, разглашающие подробности, но о том, что Татьяна умерла, знают в каждом клане!

– Можешь не шептать, Яна и так знает о Татьяне.

– Идиоты! Что ж вы ее настолько не жалеете?

– А сам— то! Романов, еще пара слов – и я точно вышвырну тебя из своего дома.

– Есть пошли, – осадил его и направился к своей семье.

М-м-м… Яна поставила передо мной тарелку с мясом. Чудесный знак, просто потрясающий. Значит, она начинает потихоньку оттаивать. Завтрак для меня всегда был показателем Яниного настроения. Если я в чем-то перед ней провинился, но она упорно об этом молчала, то смело жди на завтрак то же самое, что кушают наши годовалые дети. А они особенно любили манную кашу, так что за время нашей недолгой семейной жизни я ее наелся на многие годы вперед.

– Какие у вас теперь планы? – первым тишину нарушил Ребров.

– Ты о чем, пап?

Яна протерла чумазые мордашки близнецов и достала их из стульчиков для кормления, затем поставила свой завтрак в микроволновку и с явным вопросом в глазах уперлась взглядом в отца.

– Ну как я понял, вы пара, и разводиться вам теперь не вариант.

– И ты туда же?

Она было собиралась что— то сказать, но звуковой сигнал ее прервал. Яна поставила тарелкуе на стол напротив нас и принялась есть в абсолютном молчании.

Она злилась. Знала, что у нее не осталось никаких путей для отступления, и потому так бесилась. Решил разрядить обстановку и встал налить ей кофе. Может, после ароматного напитка она подобреет.

– Спасибо. – Она сделала маленький глоток и удивленно подняла на меня взгляд. – Это совпадение?

– Неужели ты думаешь, что за два года я не узнал какие-то твои предпочтения? Да, не спорю, что так и не разобрался в том, что происходит в твоей голове, но тут уж, – щелкнул ее по носу, – извини, сам черт ногу бы сломал. У тебя там такие дебри, даже Лекса со своими закидонами бы позавидовала.

Она в миг погрустнела, и я сразу пожалел, что напомнил.

– Как она?

– По— прежнему, – пожал плечами и присел рядом с женой, – правда, Мари отследила закономерность и выяснила, на что реагирует организм Лексы.

– Ну, не томи.

Улыбнулся краешком губ, вспоминая круглые от удивления глаза Мари, напоминавшие скорее пятирублевые монеты и нахохлившегося Амина.

– Жизненные показатели Лексы начинают меняться… – сделал трагическую паузу и, не дожав напряжение до конца, рассмеялся, – когда ее навещает мужчина, чью кровь ей перелили.

Это того стоило, вид у Яны был намного смешнее, чем у Мари. Засмеялся пуще прежнего, взял в руки ее ладони, придвинув их к губам, начал целовать ладошки и каждый пальчик, не переставая смеяться.

– Как думаешь, это что-то значит?

– Без понятия, Ян.

Поднялся и потянул ее на себя, уткнулся носом в ее плечо, вдыхая такой сладкий аромат.

И сразу стало все в этом мире четко и понятно. Когда самое дорогое существо рядом, вещи в один момент делятся на важные и второстепенные, которые мало тебя волнуют. Для меня как стена теперь выросла. По одну сторону Яна, Марк и Ариша, а по другую все остальное: клан, долг, Назимов, его требования и обязанности, которые раньше, как мне казалось, никто не мог выполнить лучше, чем я.

Наверное, по— прежнему так и есть, только мне глубоко плевать, пусть делают хуже, чем я, пусть делают не так, как надо…. Мне насрать, если все эти дела повредят интересам моей семьи.

– Пойдем погуляем? Детей оставим на Олега, можно, конечно, и с ними, но у меня на тебя столько планов, что сам себе завидую.

Поцеловал выступающие косточки позвоночника и, будь я котом, замурлыкал бы однозначно.

– Давай вдвоем, – легко согласилась она и, повернув голову в сторону отца, поинтересовалась: – Ты же присмотришь за ними?

Черт! Это же надо как, башню сносит – напрочь, забыл, что в помещении до сих пор Олег чалится. Прикусил тонкое плечико через ткань кофты и уперся в ее бедро нешуточным стояком. Хотел ее так, что в глазах темнело.

Это не только физиология. Я мозгами ее хотел очуметь можно как, почувствуй себя подростком называется. А Яна… коварная женщина, дразнила меня весь день. Смеялась, улыбалась, шептала нежности на ушко, перебирала маленькими тонкими пальчиками короткие пряди волос и убегала.

Вечером меня усадили кормить детей кашей. То еще тяжелое занятие, особенно когда хитрая бестия хихикает, стоя за спиной, и запускает свои пальцы уже не в волосы, а под футболку, То оглаживая плечи, то спускаясь и перебирая ребра, будто играя на струнах. Она вызывала у меня щекотку, ворох мурашек и просто адское желание всучить детям ложки с тарелками, а Яну закинуть на плечо и унести далеко-далеко, чтобы потом долго-долго любить.

Мое терпение было вознаграждено с лихвой. Вечером, уложив детей, Яна взяла меня за руку и с лукавой улыбкой и в полном молчании повела за собой. Как оказалось, в соседний дом, пустой. О луна, как же она мне отдавалась! Я сам себе завидовал, наслаждаясь и терзая ее тело. Мы всю ночь не смыкали глаз, а в коротких перерывах шутили друг над другом, чего прежде не случалось никогда.

Утром мы вернулись в дом моего тестя, держась за руки, и улыбались, словно первоклассники, получившие отличную оценку.

– Впечатление, что вы только вчера поженились, а не два года назад, – встретил нас хмурый Олег, размешивавший в кастрюле молочную кашу.

– А чего ты возмущаешься? – Я поцеловал ладонь жены, затем изгиб ее шеи, вдохнуле аппетитный запах и, зарычав от наслаждения, все же еотпустил. – Я в душ.

Звонок Риты застал меня сразу на выходе из ванной комнаты.

Я напрочь забыл о ее существовании. Это было жутко неправильно, но мне было параллельно на все происходящее вне… за пределами нашего с Яной уютного кокона.

Только вот голову прятать в песок совсем не в моих правилах, и трубку пришлось взять.

– Игнат! Ну наконец— то! Уехал, ничего не сказал, а я третий день пытаюсь до тебя дозвониться.

– Александр должен был тебе все передать.

– Но мне нужен был ты, – истерично взвизгнула Рита и тут же притихла и начала шептать в трубку. – У меня совсем мало времени, Игнат, я не хочу домой, но папа прислал своих ребят, и те посадили меня под замок в городской квартире. Я не знаю, что мне делать…

– Чего конкретно ты хочешь?

– К-как чего? Я не хочу уезжать!

– Если из-за меня, то зря.

Зарычал недовольно, скорее, от злости на самого себя. Не решаются такие вопросы по телефону. Сжал двумя пальцами переносицу и прикинул, что как бы ни было, но с Ритой надо разобраться до Яниного приезда.

– Я разберусь, ты мне только более детально ситуацию обрисуй…

– Я же говорю…

– Помолчи и не перебивай! Отправь сообщение, сейчас у меня нет времени на пустую болтовню. Все, до связи.

Снял полотенце с бедер и направился к сумке на поиски одежды. Собранные сумки с вещами первой необходимости всегда были в моей машине на случай непредвиденной командировки. Набор был однотипный, вот и сейчас я выудил очередную черную водолазку и спортивные штаны. Редко ношу такой стиль, но это самый приемлемый вариант. Любой костюм, пролежавший настолько долго в сумке, пришел бы в негодное состояние.

Услышал тихие шаги – Яна шла по коридору. Предвкушающее улыбнулся, достал из сумки трусы и, так их и не надев, замер в ожидании жены.

– Ва-а-ау!

Яна мгновенно приблизилась ко мне и начала оглаживать мой зад.

– Какое же у тебя красивое тело, – восхитилась она, припадая ласковыми поцелуями к спине. Руки ее уже тянулись к моему паху.

– Милая, по сравнению с тобой я как дворняга. Вот так, сожми его крепче…

Шаловливые пальчики, бегавшие по моему члену, вызывали ощущение, что я окунаюсь в чан с кипящим маслом. Все горело, и больно от того, насколько я хотел оказаться внутри своей девочки…

– Яна, когда ты будешь готова вернуться?

Мы лежали после убийственного секса, голые и потные. Яна на животе, а я поперек кровати, положив голову на ее поясницу и любуясь аппетитными булочками в опасной близости от меня.

– Ты даже не спросил, хочу ли я! – Она приподнялась на локтях и начала убирать с лица мокрые от пота и прилипшие к нему волосы. – Когда-нибудь точно отстригу их к едрене— фени!

– Не смей! – Поглаживания ее попы действовали на меня как валерьянка на кота, чертовски успокаивающе, но, главное, не переборщить, а то случится ядерный взрыв и наше общее желание расколотит стены этого дома к такой— то матери. Более спокойно добавил: – Смысл спрашивать? Это лицемерие, Ян, и так понятно, что нам рано или поздно придется возвращаться домой. Всем вместе! Мне нужно сейчас, потому и спрашиваю, сколько времени понадобится тебе.

– Предлагаешь мне сорваться по первому щелчку?

– Нет, – приподнялся и провел ладонью по ее спине вдоль позвоночника, – напротив, готов дать тебе время на сборы. Но не дольше недели, иначе я там с ума сойду и начну бросаться на всех подряд.

– Вот ты вроде все правильно говоришь, а я почему— то ощущаю какой— то подвох.

«Какая же ты молодец милая!» Склонился к ее шее и поспешил рассеять нарастающее недоверие медленными тягучими поцелуями.

Уже этим вечером я прилетел в Москву и сразу же поспешил к Маргарите. Чем быстрее разберусь с ней, тем быстрее привезу Яну. Только для начала экипаж в самолете сменю.

После покушения на Амина какие мысли в голову только не шли. Но весь сегодняшний полет прошел в странном напряжении, я будто ножа в спину ожидал, хотя сам был без понятия, откуда ждать неприятностей. Команда на борту была одна из трех постоянных, тщательно подобранная для моих и назимовских перелетов. Неужели меня так насторожила приторно-сладкая улыбка Милы? Да ну нет… девочка просто выслужиться пытается за то, что я ее когда— то повысил.

––

У входа в Ритину квартиру и правда стояли двое здоровенных детин. Никогда не считал себя маленьким, но эти, видимо, у Касуцкого на особом откорме.

– Вы кто такие?

– Мы охранники Маргариты Павловны.

– Ах, охранники… А кто вам давал право посещения нашего клана и въезда на территорию?

– У нас есть официальное распоряжение Дмитрия Осотова.

– А второй бета тут каким боком?

Какого он лезет в мои дела, не спрашивая разрешения? Ситуация начинала попахивать чем-то неприятным и злила меня тем, что юридически парни были в своем праве.

– Разойтись!

– Мы вам не подчиняемся.

– Я сказал, отойдите с дороги и пропустите меня к моей помощнице.

– Приказ Павла Владимировича никого к ней не пускать. Особенно вас.

– Отошли с дороги! – долбанул по ним силой, при этом четко ее дозируя, эти волки стали бы лишними в моем клане. – И пошли вон! В будку к охранникам, ждиете меня там, пока не подойду!

Те лишь склонили головы и стремглав убежали. Тут же послышался щелчок открываемого замка. Рита подслушивала под дверью.

– Спасибо, Игнат. Заходи.

Она была одета в шелковый прозрачный пеньюар, эротично, аппетитно и очень сексуально. Возможно, еще пару дней назад я бы повелся и, если не забрызгал бы ее слюной, то хотя бы скинул скопившееся напряжение. Но сегодня мне было глубоко насрать на ее торчащие шоколадные соски, так и кричащие: «сожми нас».

Разулся, прошел на кухню и чуть не задохнулся от удушающего запаха ароматических свечей, который прежде никогда меня так не раздражал. Задул каждую свечу и, достав из холодильника пачку гранатового сока, налил жидкость в бокал.

– Будешь?

– Нет. – Рита смотрела на меня с подозрением.

Правильно, девочка, давай уже… вникай в происходящее. Словно услышав мои мысли, она вздрогнула и, запахнув полы коротенького халатика, завязала пояс. Отчего то сейчас девушка вызывала во мне странное раздражение.

Сел за стол и указал ей на стул напротив.

– Я прочитал твое слезное сообщение. Не понял тебя абсолютно, он твой отец, а не чужой дядька. Но желаниям твоим перечить никто не будет. Хочешь в клан – поговорю с Назимовым, и ты пройдешь обряд принятия. Только надо ли оно тебе…

– Игнат!

– Сначала дослушай, Рит! Мы с тобой расстаемся. – Девушка мгновенно сникла, хотя, надо отдать должное, пыталась держать себя в руках. – Мы с Яной истинная пара, поэтому, я полагаю, вопросов у тебя быть не должно.

– Этого не может быть… вы же… как же. Игнат, а как же я? Я же тебя люблю, Игна-ат.

Касуцкая начала всхлипывать, а затем из ее глаз потекли самые настоящие ручьи. Слишком рано я решил порадоваться ее самоконтролю.

– Твою мать! Маргарита, быстро успокоилась и не разводи мне тут океан из соплей. Я тебя предупреждал, что вместе мы временно и что с женой я не разойдусь. К чему тогда сейчас эти твои трагедии?

– Ты не понимаешь!

Она приложила ладонь к губам, затем убрала ее, подскочила к раковине и, отвинтив кран, принялась брызгать себе в лицо. Когда она повернулась, ее взгляд хаотично метался из стороны в сторону.

– Игнат, ты обещаешь, что Николай Назимов примет меня в клан и обеспечит мне защиту?

– Рита, я слов на ветер не бросаю, только все равно не понимаю, к чему вся эта суета. Зачем панику нагоняешь?

– Да он же со свету меня сживет!

– Кто?

– Отец. Да как ты не понимаешь! Когда узнает, что вы с женой истинная пара, все, – без вариантов. А может, уже знает?

Рита перевела на меня испуганный взгляд, и я как-то весь съежился. Она действительно боялась, ее плечи дрожали, а сама Касуцкая не обращала на это никакого внимания. И будь я проклят, если это какая-то игра или очередная бабская уловка.

– Вот с этого момента давай по подробнее, Рит!

––

Девушка опять присела напротив меня, сложив ногу на ногу, а руки, переплетя в замок, опустила на стол. Взгляд ее стал отчужденным, а голос звучал отстраненно.

– Сначала безопасность, потом разговор!

– Ты сейчас серьезно? – Я был готов рассмеяться от ее наглости и в то же время собственной глупости. Эта женщина была рядом со мной целых четыре месяца, и я так и не просек ее расчетливо-продуманное нутро за это время.

– Абсолютно. Игнат, пойми меня правильно… – Я недобро хмыкнул, а она, затараторив, начала оправдываться. – Тебя я уже потеряла, так и не получив. Но жизнь свою терять не хочу. Когда отец узнает, что от меня нет никакого толка, избавится от меня. Я почти ничего не знаю, но даже этого достаточно.

Делано отряхнув ладони, я нагло тянул время, сбивая с нее спесь и цену. Если она действительно в беде, я, бесспорно, ее защищу, но не торгуясь.

– Зачем мне свидетель, который ни черта не знает?

– Игнат… – В ее глазах опять появилась влага.

– Так, все! с меня хватит. – Я поднялся, стукнув руками по крышке стола, так что зазвенели чайные принадлежности. – Быстро пошла, оделась и собрала необходимые вещи.

Касуцкая сорвалась с места с такой скоростью, будто за ней гнались все демоны ада.

Хотя шел за ней всего лишь я один. Остановился у порога и, сложив руки на груди, наблюдал за раздевавшейся девушкой.

– Ты так и будешь тут стоять? – взвизгнула Маргарита, заметив меня. Мне оставалось выгнуть брови и саркастично напомнить.

– Ты думаешь, я чего-то успел не заметить за четыре месяца? Поторапливайся, Маргарита, и на ходу рассказывай, иначе передумаю и сдам тебя отцовским богатырям. Кстати, откуда он таких взял? С рождения комбикормом откармливал?

Девушка ненадолго зависла.

– Ты о моих охранниках?

– Ага.

– Так у нас там целое поселение таких имеется, они к хабаровскому бете относятся. Но все оборотни из того селения такиие большие.

– Надо же, век живи – век учись. Обязательно у Назимова узнаю. Только ты тему не переводи. Говори.

Рита, которая была уже в джинсах и красном кружевном лифчике, плюхнулась на кровать и прикрыла лицо ладонями.

– Ты не поможешь мне? – надорванно прошептала она.

Я подошел, опустился на корточки рядом, положил одну ладонь ей на колени, а второй отнял ее руки и взял за подбородок.

– Милая Рита, – устало, без прошлого стеба, открыл карты, – я в любом случае помогу тебе, если потребуется. Но когда меня используют втемную, на дух не переношу.

– Я ему неродная, мало кто знает.

– Вот как?! – Что-то уже начинало вырисовываться. – Ты должна была меня на себе женить, отбив у внучки Назимова, так?

Маргарита прикрыла глаза и закивала, по щеке стекла одинокая слезинка.

– Для чего ему это было нужно, ты, само собой, не знаешь?

Она покачала головой.

– Ну что ж, собирайся, я позвоню своим ребятам. А ты пока поживешь в моей квартире. В другое место тебя сейчас нежелательно перевозить.

– Как? Одна? Так меня же здесь нашли и там найдут…

– Не найдут, там только мои парни на охране, все проверенные и не пропустят никого с чужим разрешением. А со вторым бетой я еще побеседую.

Последнее я сказал уже скорее самому себе. Улыбнулся в предвкушении хорошей драки. Давно он меня допекал, да повода не было. Все же один из приближенных Назимова…

Когда Маргарита собралась, я, как и запланировал, отвел ее в свою квартиру, находившуюся в доме напротив, протянул ей ключи у лифта. Не стал подниматься.

– Ты же меня ни разу туда так и не приводил, – обреченно прошептала девушка.

– Рит, не зли меня. Ключи есть только у двух человек! Все! Никто к тебе не попадет, если не захочешь, первая дверь сразу за створками лифта. Так что ты в безопасности. С ребятами я поговорил, сюда они точно никого не пропустят.

Развернулся и пошел на улицу, не прощаясь. Странные ощущения меня посещали при виде Риты, вина тесно переплеталась с сожалением и безразличием, противореча друг другу, но все же не отпуская меня.

Перед тем как поехать в поселение, зашел на пост охраны и отдал распоряжение сопроводить волков-переростков до аэропорта.

Время перевалило за полночь, но поток машин не становился меньше. Я уже был в двадцати километрах от города, когда на встречку выехала фура, несшаяся на бешеной скорости. Машины передо мной начали тормозить и разъезжаться в разные стороны, у кого на что хватало сообразительности, только ни то, ни другое нисколечко не помогало.

Я же, поняв, что столкновения не избежать, начал долбить лобовое стекло и боковые. За все прожитые годы первый раз в жизни оказывался в подобной ситуации. Но отчего-то был уверен, что надо сделать именно так и непременно сейчас, дабы не отнимать у себя ценного времени в будущем.

А затем бахнуло, и мир начал кружиться вокруг меня, голову и плечо обожгло болью. Сильной болью, не свойственной мне, от того и необычной.

Машина прекратила кружиться и остановилась, я открыл глаза, картинка передо мной была алой.

Твою мать, это полопались сосуды в глазных яблоках, что ли? Что за черт? Посмотрел на рану в плече, там красовался осколок, и кожа даже не думала восстанавливаться, организм не спешил запускать процесс регенерации.

– Где он? – послышался чей-то крик вдалеке.

– Нашел, – совсем рядом…

– Сдох?

– Сейчас посмотрю. – Оборотень, который, видимо, совсем не дорожил своей жизнью, распахнул дверцу моей машины и уставился на меня испуганным взглядом. – Блядь , – и тут же со свистом захлопнул дверь, – он живой, живой. Че делать будем?

– Давай машину дотащим сюда и подопрем двери, он все равно уже труп.

Затем я почувствовал движение. Машину и правда волокли, сколько их там?!

– Давай-давай, пока люди не приехали, валим…

– А как же? Надо же поджечь.

– Идиот! Мы на самом видном месте, пошли ближе к лесу, с того края взрывчик небольшой устроим.

Оборотень противно заржал, и послышались звуки удаляющихся шагов. Я подергал за дверную ручку и понял, что мне действительно не выбраться.

Суки!

Отстегнул ремень и отодвинул подушку безопасности, упиравшуюся прямо в рожу.

Так,– уже хорошо, из лобового стекла виднелся просвет между машинами. Попробовал приподняться.

Блядь, блядь, блядь! – Одна нога почти не двигалась. Как люди живут с такими физически слабыми телами?

Дальше медленно, упорно, но, сука, очень целенаправленно, я выползал из машины, что было неимоверно тяжело. Особенно когда не шевелится левая нога, а правая рука до сих пор истекает кровью и тоже мало на что пригодна.

Я все же выполз и даже попытался принять вертикальное положение, тогда— то и произошел настоящий Армагеддон!

Меня нехило так откинуло взрывной волной.

Чертов гордец! Лучше бы продолжал ползти, хоть на карачках, лишь бы как можно дальше. А сейчас, лежа поломанным кулем из мяса и костей, под обломками деревьев и частей других машин, я лишь надеялся, что суки, устроившие это, не станут проверять и не найдут меня тут. Слабого, словно новорожденного котенка!

Сознание уплывало, в нос бил запах бензина, слава луне, меня точно не учуют враги. Я еще пару раз безуспешно попытался докричаться до своего волка и обратиться, а потом просто вырубился.