Глава 17

Игнат

Информация, которую мне сообщил Ребров, как ни странно, оказалась прекрасной. Тесть находился в Сочи и звонил сейчас из квартиры моей волчицы.

Просто замечательная новость. Олег не зажилил сведения. Единственный, бля, здравый родственник со стороны жены.

– Спасибо! Только ей не говори.

– Естественно, а то еще опять уедет куда-нибудь в туман, я тогда точно ей жопу надеру, как и обещал.

– Олег, давай там без членовредительства. Ты ей хоть и отец, но жопу ее не трожь.

– Романов, замолкни! Еще свою дочь я с тобой не обсуждал. Знаешь, я начинаю догадываться, почему она от тебя сбежала.

– Слушай, вот почему ты нормальным волком бываешь лишь временами, а? Короче, проследи, чтобы она не свалила никуда, неделю точно.

– Ты что, издеваешься? – казалось, мой собеседник сейчас попросту вылезет из трубки, так уж громко он заорал, правда, сразу перешел на шепот. – Совсем ненормальный? Или она тебе и правда не так уж и нужна?

– Успокойся. Все очень просто, Назимов, скорее всего, уедет, сначала брать Касуцкого, потом на совет. А у Марка сила уже пару раз прорывалась, нужен сильный альфа рядом.

– А если их взять с собой?

– Зачем? Чтобы Яна почувствовала себя виноватой и только из-за этого вернулась? Спасибо, увольте. – Я сжал двумя пальцами переносицу и начал строить план в голове. – В общем, Ребров, я потороплю Назимова, если что помогу, максимум неделю не приеду. Так что уж проследи за дочерью, чтобы не пропала никуда.

Когда я уже собирался с ним прощаться потому, что в голове одна за другой строились схемы, как же мне добиться расположения своей красавицы, Олег меня ошарашил еще одной новостью: Маша нашлась, она жива, Яна с ней виделась, и сам Олег собирался увидеться с ней сегодня.

Что сказать?! Сама луна пересекла пути матери и дочери, я и не надеялся уже, что мы ее отыщем.

А затем все закрутилось в небывалом по скорости вихре. Я поцеловал детей, вызвал Валентину и уехал решать дела. На Дальний Восток я, конечно же, не поехал, но провел беседы со своими волками, с ними Назимову будет проще. Ведь, как ни странно, а даже вполне закономерно, что лучшие бойцы центрального клана в течение последних десяти лет переходили под мое начало, признавая альфой именно меня.

Николаю о том, что я знаю, где Яна, сообщать не стал, лишь уведомил, что он в скором времени мне понадобится как нянька.

Касуцкого взяли быстро, приманкой выступила Маргарита, за что и получила амнистию и возможность свободно жить в одном из наших территориальных кланов на Севере. Клан же ее отца кишел предателями, которые нам так же помогли. Да и волк, смекнувший, что к чему и бросивший Касуцкому вызов за право вожака, нашелся подозрительно быстро.

 А вот совет затянулся на целых три дня. Мне хотелось кого-нибудь загрызть. Руки зудели от нетерпения. Знать, где она, моя любимая женщина, и сидеть на месте, было просто невыносимо. Никогда раньше не предполагал, что моя выдержка настолько сильна. Успокаивали лишь близнецы и понимание, что я не просто так просиживаю здесь задницу, а забочусь о здоровье сына.

В итоге через пять долгих, по настоящему бесконечных дней я наконец-то летел к своей девочке. С настоящими наполеоновскими планами в голове. У меня было целых четыре месяца на то, чтобы подумать и осознать, что я делал не так. Последние же дни я провел, рисуя четкие схемы, графики и планы в уме.

Наивный мечтатель, я даже не предполагал, что, когда увижу свою красавицу, потеряю возможность думать, замру на месте соляным столбом, и к черту пойдут все выверенные схемы и планы. Любовь она такая. Безбашенная сука, сбивающая с ног и вытряхивающая каждую извилину, до самой последней, из твоей головы.

Ребров скинул мне СМС-кой адрес кафе, в котором она будет обедать. И только когда я увидел ее, сидящую за столом и задумчиво мешающую ложечкой кофе, понял, какой же я кретин. Надо было цветы, что ли, купить.

Когда я шел к ней за столик, почувствовал, что еще чуть-чуть – и ноги начнут заплетаться.

Сумасшествие.

Тихонечко присел напротив нее, и Яна тут же подняла на меня взгляд. Какая же она красивая. Глаза, похожие на бирюзу, смотрели на меня в упор, и в них плескался калейдоскоп эмоций. Радость, грусть, сожаление, страх и ожидание чего-то.

Ее волосы были собраны в непонятный пучок на затылке, и мне до невозможного остро захотелось распустить их, чтобы черный шелк заструился по плечам.

– Надеюсь, вы не против, что я к вам присел. – Яна опешила, когда я начал диалог, а затем махнул официанту. – Просто здесь лучший вид из окна. Так что не переживайте, я вас не побеспокою.

И обратил все свое внимание на подошедшего за заказом к нашему столику парня. Краем взгляда наблюдал за Яной, ступор в котором она оказалась, сменился сначала удивлением, а теперь и заинтересованностью. В ее глазах появилась лукавая хитринка.

«О луна, я уже тысячу лет не видел ее такой игривой. Неужели она настолько быстро приняла правила моей игры?!»

Принесли заказ, Яна потягивала кофе, я же приступил к первому блюду, и все это в молчании, но не тяготящем, а предвкушающем.

– Здесь очень вкусная кухня, – нарушил тишину, когда закончил с солянкой и приступил ко второму, – но с домашней все же не сравнится.

– А вот я домашнего давно не ем. – Она пожала плечами и продолжила испытующе на меня смотреть.

Ей стало интересно.

– Вот и я так же домашнего, давно не ем. Так… то, что принесет кухарка моего начальника, и все.

– Да вы что? – А теперь она еле сдерживала улыбку.

– Да, – протянул с сожалением, – раньше меня очень вкусно кормили, но, к сожалению, сытая жизнь закончилась.

А вот и перезвон ее смеха. Как же мне всего этого не хватало! Теперь, уже не сдерживая себя, я улыбнулся и протянул ладонь.

– Меня Игнат зовут, а вас как, милая леди?

– Яна.

Она ответила на мое рукопожатие, и у меня вмиг потемнело в глазах. Держать в руках ее ладошку и чувствовать теплый бархат ее кожи было упоительно.

Зверь во мне выл во всю мочь, когда я с ощутимым сожалением отпустил руку, правда, перед этим пробежался пальцами по ее ладони. Маленькая шалость, большего я просто не мог себе позволить. Но черт, стоило только услышать, как участилось ее дыхание после этого касания, как в паху все закаменело. Жесткий стояк напоминал о том, чего я лишился почти на пять месяцев. Да у меня просто стальные яйца терпеливого быка.

– Вы здесь по работе или отдыхать, Игнат? – поддержала она наш диалог.

А я завис…

Ее хриплый сексуальный голос, которым она мягко позвала меня по имени, только усугубил ситуацию. Молния джинсов давила так, что становилось больно.

«Так, соберись, прямо мальчишка. О луна, помоги!»

– Я в отпуске, Яна.

Вложил в свою речь предвкушение и обещание, о да, я много чего обещаю тебе, малышка. Мы смотрели друг другу в глаза. И это было лучше, чем секс. Это был обмен энергетикой, это было соблазнение, причем обоюдное. Моя черная волчица ни в чем мне не уступала и обещала мне не меньше. Страсть, наслаждение, райское удовольствие – предвкушение всего этого читалось в ее глазах. Яна облизнула манящие губы и отвела взгляд. А я попытался в очередной раз успокоиться.

«Не все сразу, Игнат, дай ее время. Думай головой, а не чем-то другим, не спугни, нельзя».

– Обычно такие деловые люди, как вы, редко отдыхают, тем более уезжают в отпуск.

Чертовка, не верит моим словам.

– Ну-у-у, у меня подзатянувшийся отпуск, почти пять месяцев не работаю, занимаюсь лишь домашними делами. Специально сформулировал фразу именно так, не хотел напоминать ей про детей, она бы почувствовала вину, и весь игривый настрой растворился бы враз.

– А почему именно сейчас приехали сюда?

– Знаете, Яна, – поставил локти на столик и придвинулся к ней чуть ближе, – надоела суета мегаполиса. Я москвич, хоть и живу за городом, но очень сильно захотелось подышать морским воздухом. А вы тоже отдыхаете или местная?

– Я…– Она задумалась, прикусила губу и начала крутить ложечку между пальцами. Она не знала, что мне ответить. Надо было спросить что-то другое. С досадой подумал, что совсем неразумным становлюсь, когда она рядом. – Я скорее отдыхающая, правда, мой отпуск тоже подзатянулся, возможно, пора возвращаться.

– Серьезно?!

Черт! Нужно было как-то помягче.

– Простите, Яна, просто весьма неожиданно.

– Не принимайте это на свой счет. Приятно было познакомиться, Игнат, но мне пора.

Она положила на столик деньги и, быстро встав со стула, покинула помещение с такой скоростью, что я почувствовал лицом движение воздуха.

Черт! Черт! Черт!

––

К следующей нашей встрече я готовился еще серьезнее. Выспросил у Реброва, чем планирует заниматься Яна, и пошел в цветочный магазин. Однако там меня ожидал сюрприз. Я часто дарил своей жене цветы, но до сих пор так и не узнал, какие из них ей действительно нравились.

Долго стоял и смотрел из-за стекла на разноцветное цветочное многообразие, и потом меня как по темечку стукнуло. Развернулся и пошел в сторону горшечных цветов. Ведь именно ими она заполнила наш дом. Кстати, если бы не Валентина, эти цветы пали бы смертью храбрых. Иначе говоря, загнулись бы, ведь где я, а где цветы?

На этот раз я не размышлял слишком долго, на глаза попалась белая орхидея. У Яны было много таких разных цветов, но именно эта напомнила мне сейчас о ней. Понятия не имею, чем, скорее всего, такой же экзотической и в то же время нежной красотой. Будоражащее все мои внутренности сочетание.

Вечером поджидал Яну у ее подъезда, сидя на лавочке с горшком в руках. Она и правда перестала готовить, питаясь лишь в ресторанах, вот и сегодня я планировал подкараулить ее по пути.

Она почти прошла мимо, но в последний момент заметила меня и решила подойти. Красивая, в тонком, длинном плаще бирюзового цвета, завораживающе оттеняющем ее глаза, и с распущенными черными волосами, которые мягко струились до самой попы.

– Ты мог бы его поставить рядом, зачем держать?

– Что?

Она мотнула головой, и послышался звон ее длинных сережек, тоже бирюзовых. Присмотрелся более внимательно: у чертовки были нарисованы ее любимые праздничные стрелки и красной помадой накрашены губы. Если бы она выглядела именно так утром, я бы сто процентов сорвался бы.

Надеюсь, она готовилась для меня и все же ожидала нашей встречи. Потому что стоило только представить, что этот вид для кого-то другого, хотелось убивать, причем так, чтобы кости и кишки торчали наружу, чтобы особо жестко и кроваво.

Не Яну, само собой, а возможного конкурента. Настроение упало ниже некуда. А моя дикая кошка возьми да улыбнись, и я опять, как слюнявый подросток, потерял способность размышлять о чем-либо.

– Я … тут… подумал. Ну, наверное, тебе должны понравиться.

– Кто? – Ее улыбка стала еще шире. Она что, издевается?

– Цветы, – недовольно буркнул, поднимаясь с места.

– Вообще-то цветок, он же один. И спасибо, Игнат, он очень красивый и очень мне нравится. Только давай ты сам его понесешь, а то мне как-то тяжеловато.

И смотрит так вызывающе и в то же время обворожительно. Пришлось тащить этот горшок с собой, а ей смешно.

Когда в кафе она сняла плащ, я даже порадовался, что в руках у меня был цветок, иначе не удержал бы руки при себе и завернул Яну обратно в этот бирюзовый кокон. Потому что моя бабочка, когда вылупилась, оказалась практически раздета. На ней было вязаное платье телесного цвета, которое облегало ее как вторая кожа, да и вообще создавало вид более раздетый, нежели одетый.

– И часто ты ужинаешь в таком виде в одиночестве?

– А кто сказал, что в одиночестве?

Провоцирует. Зря! Очень велик шанс, что я сорвусь, утащу ее из этого места и все, пиши пропало.

– Я знала, что ты меня ждешь, – легко так и непринужденно практически прошептала. А у меня как многотонный груз с плеч свалился. Она готовилась для встречи со мной. Специально.

– Я-то думал, что Ребров на моей стороне.

– Ну знаешь, вообще он на моей стороне, просто делает то, что, по его мнению, принесет пользу именно мне.

– Возможно.

К нам подошла официантка, и мы сделали заказ. А потом я, прикладывая немалые усилия, продолжил знакомиться с ней заново.

Все с чистого листа, по-настоящему с чистого, как это бывает у обычных парочек. Не истинных пар, а просто людей, будь то подростки или взрослые люди. Я столько прочитал информации по этому поводу, что грех ей не воспользоваться. Сначала нужно узнать друг друга на духовном уровне и на нем же проникнуться симпатией и лишь потом переходить к физике.

Вот и посвятили весь вечер тому, что разговаривали друг о друге, кто что любит, кто что собой представляет. Конечно, что-то мы уже знали, и Яна очень радовалась, когда понимала, что кое-что важное я о ней знаю и помню. Ей это льстило и не могло не растопить ее холодное сердечко.

Уже у подъезда она, перед тем как забрать горшок, порывисто повисла у меня на шее и поцеловала в щечку. А тихое: «Спасибо», которое она мурлыкнула мне прямо на ушко, стало еще одной проверкой на выдержку.

Сжал кулаки, чтобы не притянуть ее к себе плотнее. Так и отпустил ее, ни разу не прикоснувшись за весь вечер.

И уже когда был в номере отеля, написал ей на номер, который чуть ли не с пытками получил от Реброва: «Спасибо за вечер. Я рад возможности узнать тебя заново. Только не улыбайся мне так часто, иначе утащу тебя в темный переулок и там и закончу наше знакомство».

Отправил и подумал, что перегнул, только не мог по-другому, хоть в чем-то, но нужно было выплеснуть накопившиеся эмоции.

Яна прислала смущенный смайлик, а следом с текущими слюнками и закрывающий глаза руками. «Не дразнись» и следом еще одно: «Спасибо, и неспокойных тебе снов, Романов».

Лег на кровать и, вспоминая аппетитную фигурку, обтянутую бежевой тканью, понял, что вечер прошел просто замечательно.

И так потянулись дни один за другим. Мы обменивались ничего не значащими СМС-ками, созванивались по шесть раз в день и виделись каждый вечер. Гуляли, ездили пару раз на экскурсии, сходили в кино и даже на выставку кошек. На меня кошачьи реагировали не очень доброжелательно, а вот к Яне, несмотря на ее суть, тянулись.

Именно после той выставки, когда я вздохнул от облегчения, что покинул настоящий террариум шипящих существ, она долго надо мной смеялась, а потом обняла и поцеловала. Сама, первая, в губы. К тому моменту прошло четыре дня моих ухаживаний, и я думал, что никогда этого не случится, так же, как и то, что забыл вкус ее поцелуев. Но нет, сладость и мягкость ее губ оказалось невозможно забыть, так же, как наглый и игривый язычок, который только и делал, что дразнил меня, пока я наслаждался ее податливостью и мягкостью кожи. Наконец-то я мог позволить себе прикоснуться к ее лицу.

Мой персональный фетиш – держать ее за подбородок, с самого нашего знакомства. Легкие поглаживания ее шеи, и Яна тихонечко застонала. Я разорвал наш поцелуй первым, и моя девочка еще какое-то время непонимающе хлопала глазами и тяжело дышала. Я дышал так же часто, как и она.

– Еще десять секунд, и я уже не смог бы остановится. Поэтому аккуратнее, кошечка моя дикая.

Провел большим пальцем по ее нижней губе, впитывая в себя их влагу и каждую выемку.

О луна, как же я безумно ее хотел. Притянул жену за затылок к своей груди и уже так восстанавливал сбившееся дыхание. Только вот ее уникальный аромат, снежных елок, ни черта в этом мне не помогал.

– Пойдем, твои родители нас уже заждались.

А потом началась самая тяжелая, самая ужасная и в то же время самая прекрасная неделя в моей жизни.

––

С того вечера мы перешли с Яной на другой уровень отношений, тактильный. Мы постоянно друг друга касались, держались, как подростки, за руки, переплетая пальцы или скрещивая мизинцы. Мы сутками на пролет целовались, обнимались и занимались петтингом.

Что ни говори, но вся эта неделя была длинной затянувшейся прелюдией. Я и не предполагал, что моя выдержка может быть такой крепкой. Конечно, существенно помогало, что разрядку я все же получал благодаря ее нежным ручкам, а вчера и с помощью мягких сладких губ. Но на само проникновение я почему-то не мог решиться. Ночами напролет трахал ее языком, а вот войти в нее не мог. Боялся.

Я отчаянно боялся, что слишком спешу и опять все будет неправильно. Потому что до безумия, маниакально хотел, чтобы все было правильно. Чтобы на этот раз, как говорится, раз и навсегда, что бы между нами не было недомолвок и недосказанности. Только искренние, настоящие чувства, любовь и уважение.

На меньшее я не был согласен.

Ровно тогда, когда я окончательно осознал, что люблю Яну, если эти чувства вообще возможно облечь в слова, я понял, что от нее хочу не меньшего. Мне нужны ее любовь, ее преданность, ее страсть, ее нежность, ее мысли, мне нужны ее душа и тело, ее сердце и голова. И только получив все это, я смогу по-настоящему наслаждаться жизнью.

– Я люблю тебя. – Слова, так давно просившиеся, сегодня слетели с моего языка в два счета.

Нет, они не вырвались сами собой, я столько раз хотел ей это сказать, но все никак не решался. И вот сейчас, полулежа в обнимку на диване перед телевизором, я перебирал ее длинные гладкие волосы, слушал ее тихий бархатный голос, когда она обсуждала отношения Рона и Гермионы (да, мы опять смотрели Гарри Поттера и дошли почти до конца), я внезапно понял, что это именно то самое время и место, когда мне необходимо с ней поделится, иначе меня просто разорвет от переизбытка того, что бушевало внутри.

Яна затаилась всего на пару секунд, показавшихся мне бесконечными, настолько было сильным мое волнение. И когда она медленно подняла голову, я просто утонул в ее глазах: они были полны непролитых слез и переливались черным цветом. Не такие темные, как мои, они были даже не совсем черными, пробивались искорки темно-зеленого, но Луна, это же ее волчьи глаза. Наверное, я бы долго смотрел в них не отрываясь, если бы из одного не покатилась слеза. Я судорожно вытер ее, так и оставив дрожащие пальцы на Яниной щеке.

– Я тоже тебя люблю. – Ее хриплый шепот продирал меня до внутренностей. – Игнат, ты даже не представляешь, как безнадежно долго и насколько сильно.

Яна попыталась улыбнуться, а я, как ошалелый, продолжал впитывать в себя бурю, бушевавшую в ее оливково-черных глазах. И когда ее слова все же дошли до моего мозга, произошел взрыв, атомный катаклизм. Я просто расстался со своим разумом и не желал с ним объединяться вновь. Все, чего я желал, – это моя жена, моя пара, моя истинная волчица, женщина, родившая мне детей, чьи поцелуи лишали меня воли и полностью порабощали.

Яна. Яна. Моя Яна была сейчас единственным, чего я хотел в этой жизни, она, сладко постанывающая и утопающая в моих объятиях, была центром моей вселенной.

Я не видел и не слышал ничего вокруг. Только Яну, только ее по-прежнему черные глаза, приоткрытые в ожидании губы, тихие стоны и отчаянная мольба не прекращать. Любить ее сейчас и всегда, до последнего вздоха, пока она дышит, пока я живу.

Глупая моя девочка, так и будет. Уже так и есть, до последнего стука сердца я целиком и полностью принадлежал только ей, лишь ей.

В этот раз все было еще острее и чувственнее, чем после слияния. Наверное, причиной тому послужило осознание собственных чувств, но я просто горел, подыхал от каждой минуты промедления и возрождался, чувствуя каждый поцелуй.

Стоило мне отнести ее в комнату, как Яна накинулась на меня подобно настоящей дикой кошке, словно сумасшедшая, сдирала с нас одежду, кусалась и впивалась глубоко в кожу своими проступившими когтями, она вытряхивала из меня душу своими поцелуями. А я не мог! Не мог так!

Страсть во мне бушевала, переполняла меня, но я, вразрез собственным эмоциям, хотел медленно. Я ее останавливал, а она меня подгоняла. Я медленно стягивал с нее белье, а она на мне его пыталась разорвать. Я медленно путешествовал поцелуями по ее коже, а она раздирала в кровь мою задницу, поторапливая.

– Родная моя, будешь плохой девочкой – свяжу.

– Делай, что хочешь, только войди в меня. Игнат, я с ума сойду от желания. Это просто невозможно вытерпеть.

– Дай мне насладиться твоим телом, – шептал в перерывах между поцелуями, а руками уже скрутил в жгут простынь, так некстати оказавшейся чересчур длинной, и начал переплетать ее руки узлами.

– Игна-а-а-ат.

– Сейчас, сейчас все будет.

 Вошел в нее пальцами, целуя набухший от желания узелок.

– Сейчас, моя хорошая, расслабься, почувствуй меня пока так! Дай мне насладиться собой.

Нужно было подарить ей наслаждение, пускай частичное, но я хотел продлить наше слияние. А это действительно оно и было. Если в прошлый раз было слияние наших сущностей, физическое слияние, то сейчас я хотел слиться с ней душой.

– Да, да! – Я услышал протяжный стон и почувствовал пальцами, как сжимаются ее стеночки.

– Какая ты вкусная, особенно твой оргазм. Яна, это самое вкусное блюдо.

– Пошляк, вставь уже в меня свой член, иначе я чокнусь.

– Не так все просто.

И я начал опять ее мучить, медленно, неспешно целуя и лаская каждый участок нежной, как кашемир, кожи. У самого уже кишки выворачивало от желания, а я все оттягивал момент.

Мы были соленые и мокрые от пота и безумные. С каждой минутой промедления ощущения становились острее и слаще. Когда я вошел в нее, это не было медленно и плавно, как мне думалось. Это было резко, мощно и сразу на всю длину.

Я больше не мог быть нежным. Просто не мог держать себя в руках. Развязал ее руки и наслаждался новыми царапинами и потеками крови. Ловил свое отражение в ее черных глазах и терял себя. Целовал так, что мы постоянно стучались зубами.

О луна, я готов был сожрать ее всю.

– Как же в тебе хорошо. – Речь не желала мне подчиняться, я вколачивался в нее просто с нереальной скоростью, и Яна в ответ лишь громко стонала, подавалась мне навстречу и плотно прижималась аппетитным горячим телом.

Сам не заметил, когда волна экстаза успела подобраться ко мне настолько быстро. Я просто внезапно почувствовал мощную, озаряющую все вокруг волну, вынудившую меня дрожать, как от приступа лихорадки. Это и была лихорадка, моя личная лихорадка – Яна Романова, женщина, в которой я потерял себя и остался доволен этим фактом.

Потом я кончил в нее и, не останавливаясь, продолжил, долбил ее мощными и быстрыми толчками, целовал ее искусанные в кровь губы и растворялся в пучине наслаждения с каждым оргазмом, ее или своим, без разницы. Они были для нас общими. Мы опять стали единым целым, и это было прекрасно.

Так продолжалось до утра. Спроси меня в тот момент, кто как зовут моих родителей, не вспомнил бы. Я, наверное, забыл и собственное имя, забыл все на свете и вырубился в месте с Яной с первыми лучами солнца, абсолютно обессиленный и счастливый.