Глава 35

То ли от низкой грозовой тучи стало темно, то ли от страха у Люси потемнело в глазах. Сердце стучало так, что она почти ничего не слышала вокруг себя, шагая торопливо за Макаром. – Давай руку мне, тяжело по грязи, – обернувшись, Макар увидел, что Люся вся дрожит, – Люсь, мы их найдём! Наверное, дождь их застал, вот и спрятались куда-нибудь. – Алёшаааа! – закричал Макар, когда старая, полуразрушенная конюшня показалась из пелены дождя. Гром грянул где-то рядом, в лесу, зашумели и отозвались в бору высокие сосны, закачали своими кронами, и Макар услышал, как Люся испуганно вскрикнула. А Люся шла, почти что закрыв глаза. Воспоминания ледяной змеёй сдавили душу, та страшная гроза, в которой погибла Вера, снова бушевала перед Люсей… Хотя она понимала, что это не она, но широкая холодная река страха сама уносила её в тот страшный день. Но ужас, что она может потерять единственное, что есть у неё дорогого, вытеснял всё остальное, и Люся находила в себе силы шагать дальше. Почему-то ей вспомнилась мама… что же она чувствовала тогда, когда Люся с девчонками потерялась в лесу, и целую ночь они с бабушкой были в неведении, живы ли девочки… – Не бойся! Слышишь? – крикнул Макар, стараясь перекричать шум грозы, – Не бойся, я же с тобой! Он рассмеялся и подмигнул Люсе, как это бывало раньше, давно-давно… Люся вдруг ясно увидела, вспыхнула картинка в памяти, как они на Купала русалок ходили смотреть, Люся, Дашка с Верой, и Макар с Сёмкой Черпаковым… – Бабушка мне сказала, точно вам говорю, надо у запруды в полночь глядеть, – говорила тогда Дашка… Очнулась Люся, когда потянула её тёплая и крепкая рука Макара куда-то в сторону. – Ты тут постой, а я обойду вокруг. – Нет, я тоже пойду! Я не могу тут стоять! – испуганно ответила Люся, – Ты с той стороны иди, а я по полю. И не слушая возражений, Люся шагнула с дороги в мокрую вязкую канаву, перебравшись через которую она оказалась у старой покосившейся стены. – Алёша! Саша! – кричала Люся, заглядывая в остов высокого сарая с провалившейся наполовину крышей, но отклика не было, только шум извергающейся с неба воды гулко отдавался от сводов. Отчаяние скрутило так, что больно стало дышать, Люся ступила внутрь, на подгнившие изрядно доски. – Люся! Иди сюда! Только осторожно, вокруг иди! – услышала она голос Макара где-то впереди, он ещё что-то кричал, но за раскатом грома она уже его не услышала. Совладав с собой, она не кинулась на голос, а вышла наружу, осторожно ступая, и почти бегом пустилась вдоль накренившихся внутрь стен. – Стой! Я тебя слышу, смотри под ноги, мы внизу! – крикнул Макар совсем рядом, и Люся огляделась. Под стеной видимо давно образовалась большая промоина в земле, образовав глубокую яму. Земляные края ямы были изрыты, вода ручьями стекала вниз. Яма была полна воды примерно по пояс взрослому человеку… – Мама! Мама, мы тут! – раздался голос Алёшки, и Люся охнула. Поперёк ямы была положена более-менее крепкая на вид доска, видимо это Макар положил её, Люся легла на землю и заглянула в яму. Макар стоял внизу, укрепляя сброшенную им раньше в яму жердь, а рядом с ним стояли чуть не по шею в воде Алёшка и Сашка, два закадычных друга… Мокрые, грязные и испуганные, они мужественно держались, было видно, что из последних сил. Вода плескалась, заливаясь иногда даже в рот, мальчишки отплёвывались, но держали над собою руки, высоко подняв их вверх… потому что каждый из них держал над собою маленького толстенького и очень испуганного щенка. – Давай, готово! – сказал Макар юным «спасателям», взял из рук мальчиков щенков и засунул себе за пазуху мокрой куртки, – Теперь по одному, цепляемся и по жерди вверх ползём, я подтолкну вас. Люся скинула плащ, чуть свила его и наподобие верёвки кинула вниз по жерди. Всё внутри тряслось, руки ходили ходуном, но Люся улыбалась, глядя, как сын карабкается по жерди, цепляется за её плащ, в то же время немного испуганно поглядывая на мать. – Ну вот, все и выбрались! – сказал Макар, оказавшись наверху и проверяя, как же там у него за пазухой «драгоценная ноша», – Целы ваши подопечные! А сейчас давайте-ка все поскорее домой! Вон, гроза еще не прошла, туча какая. Баня-то еще не остыла, хоть отмоемся! Люся, стоя на коленях, обхватила руками мальчишек, которые что-то наперебой говорили ей, и плакала и смеялась одновременно. Гром гремел уже чуть подальше, в поле, и не пугал её, ей вообще было уже ни чуточки не страшно, она видела перед собой грязную мордашку сына, чувствовала, как дрожат озябшие герои, и всё остальное казалось не важным. У самой околицы, возле старого плетня Зацепиных, из переулка показалась Нина, мать Саши Репина, заплаканная и промокшая до нитки. – Сашка! О, Господи! – Нина кинулась навстречу странной, перепачканной в грязи с ног до головы компании, – Где ты был?! Люся, где вы их нашли? Я всё село оббежала, где только не была… – На старой конюшне нашли, – ответила устало Люся, – Нин, всё хорошо, успокойся. Они там видимо щенков кормили, а в грозу… Спасать пришлось, как я понимаю. Сами потом всё расскажут! – Спасибо! Спасибо тебе, Люся… и вам…, – Нина обернулась к незнакомому высокому мужчине, который держал Сашку за руку, а тот, чуть спрятавшись за своего спасителя, смотрел испуганно на мать, пытаясь угадать, сейчас ему всыплют, или позже. – Не за что, что вы, – усмехнулся Макар, – А что же, спасённых-то поровну поделите, или как? Куда мне ваши «сокровища» девать? Макар расстегнул куртку и показал притихших там щенков, которые уже согрелись и даже выглядели весьма довольными, чего не скажешь про остальных участников «операции». – Сашка! Вот паршивец! – Нина сердито глянула на сына, – Ладно, что теперь делать, давайте одного нам, куда деваться! Будет Шарику во дворе компания, да может хоть и этот будет меньше по подворотням бегать! Он на прошлой неделе намекал, да я не поняла! Вот куда ты суп таскал! Сашка виновато потупил голову, но все видели, что глазёнки его радостно блестели, он ухватил у Макара одного из щенков, с белой полоской на лбу, прижал его к себе и пошёл вслед за матерью, помахав Алёшке рукой. – А кто спасибо будет говорить? – остановила Нина сына, – Человек тебя вытащил, а ты собаку схватил и бежать! Ну? – Спасибо большое! – с готовностью закивал Сашка Макару, видя, что мать больше и не сердится, обнимает его за плечи. – Пожалуйста, герой! Смотри, впредь будь осторожнее, – улыбнулся Макар и вся компания отправилась по домам. Гроза утихла, дождь уже едва накрапывал, тучи уходили за лес, забрав с собою порывы грозового ветра, только у Люси всё еще поджилки тряслись от перенесённого волнения. О том, чтобы Макару вернуться сегодня обратно к сестре не могло быть и речи, это поняли все, как только оказались дома и оглядели друг друга. Грязь толстой коркой покрывала их всех, Люся даже боялась на себя в зеркало смотреть, представляя ужасное зрелище. Щенка достали, устроили в сенях на подстилке из старого одеяла, накормили и оставили в покое, чему новый жилец оказался рад и тут же заснул. – Вы идите в баню, а мне, Люся, вёдра давай, я еще воды принесу, – сказал Макар, сняв куртку и оставшись в рубахе, которая еще совсем недавно была белой, но теперь мало на неё походила, – Придётся не только отмыться, но и отстираться! – Нет, давай ты иди, я потом! Алёшку в таз посадим, пусть отмокает! Ты же промок там в яме, в воде, – смущённо ответила Люся. – Команды не обсуждаются! – рассмеялся Макар, – Воду с колонки носить в таких количествах из нас троих могу только я! Потому – равняйсь, смирно! И шагом марш в баню! – Есть! – закричал Алёшка, – Дядя Макар, а щенка можно помыть? Он тоже весь в грязи… – Я думаю, Алексей, ему нужно сначала дать привыкнуть к новому дому, – ответил серьёзно Макар, – И выспаться тоже, он же маленький совсем. Успеем, вымоем. Ты сам иди отогрейся, а то еще не хватало простуду схватить! Кто ж тогда маме помогать станет? Алёшка послушно кивнул и побежал поскорее в баню, ему и самому хотелось согреться, потому что зуб на зуб не попадал, и в мокрой одежде было очень неудобно. Люся сняла со стены большой алюминиевый таз и сложила в него грязную одежду. – Макар, давай куртку и рубашку, замочу пока. Постираю, к утру высохнет, – Люся отчего-то покраснела. – Я пока в ней, – Макар вдруг сам смутился, – На колонку и обратно, а уж после замочим, всё придётся стирать… Люся сидела на полке бани, оттирая с Алёшки грязь мочалкой, а сама всё никак не могла успокоить гулко стучащее сердце. От чего же? Да от всего, волнение никак не уляжется, подумала она, поправив лямку старенького сарафана, в котором обычно мыла сына… В запотевшем банном оконце она видела, как Макар ходит на колонку и обратно, а потом гремит крышкой стоящего в сенцах бани большого бака с водой. Как же всё… подумалось ей… будто всегда так и было.