Глава 8. Странности и сомнения

— Мастер, — пробормотала я, склонив голову в приветствии, это дало мне пару секунд отдышаться и прийти в себя.

В это же самое время я мысленно проклинала всех Богов и собственную невезучесть. Как он здесь оказался? И как давно бродит тут? Что успел заметить?

В данном случае радовало только одно: меня поймали с поличным внутри защитного контура, а не снаружи. Тогда бы я точно не смогла оправдаться.

— Я задал вопрос, Серая, — напомнил Обсидиан.

Пришлось быстренько выпрямляться и напускать на себя смущённо — невинный вид.

— Доброй ночи, мастер.

— Скоро рассвет, а вы разгуливаете возле защитного контура вместо того, чтобы спать и набираться сил. Или вы забыли, что утром мы вновь отправляемся на поиски пропавшей девочки?

— Нет, я помню. Просто не спалось, дома душно, вот и решила прогуляться.

Не поверил, еще больше нахмурился.

— В деревне действует комендантский час, Серая. После исчезновения Молли усилены меры безопасности, а вы разгуливаете на окраине ночью.

— Но есть же защита, и благодаря ей мы в безопасности. Никогда такой не видела, — я смущенно улыбнулась и откинула непослушную косу назад. — Это же высший уровень мастерства.

— Не заговаривайте мне зубы, Серая. Я хочу получить ответ на свой вопрос и прямо сейчас!

Вот же настырный тип, и лесть не помогает.

Я уже открыла рот, чтобы ответить ему, как неожиданно рядом что-то громко ухнуло. Я даже не успела понять, что именно сейчас произошло и откуда такой резкий звук. В следующее мгновение меня схватили за руку, резко дёрнули в сторону и спрятали за широкую спину.

— Ох, — только и успела прошептать я.

— Тихо, — прошипел Обсидиан, создавая вокруг нас силовое поле.

Я послушно закрыла рот и быстро осмотрелась в поисках источника шума.

Тишина. Больше не было ни звука, ни надвигающейся опасности. Ничего. И надо бы успокоиться, но я не могла.

Сначала появился странный гул в ушах, словно сотни пчёл гудели над головой. Затем странная сухость во рту, будто я песка наглоталась. Это было непонятное и совершенно необъяснимое состояние.

— Мастер, — испугано пробормотала я.

— Помолчите, Серая, — не оборачиваясь, рассержено бросил он, продолжая сканировать пространство вокруг нас.

Ощущения не проходили, становясь всё более назойливыми. Щеки заполыхали от непонятного жара, и мне страшно захотелось стянуть с себя куртку и расстегнуть рубашку. Душно и не хватает воздуха…

— М-мастер, — заикаясь, позвала я, чувствуя, как начала кружиться голова.

Он всё-таки обернулся.

— Серая! — недоуменно пробормотал куратор, и я провалилась…

Песок…

Кругом был один сплошной песок. Он не только лежал под ногами, приятно щекоча подошву босых ног, песок ещё кружился красивыми вихрями в воздухе, затмевая огромное солнце над головой.

И в то же время было что-то странное в нём. Песчинки не лезли в лицо и глаза, не мешали смотреть по сторонам. Собственно, смотреть было пока не на что — кругом бескрайняя пустыня, и ни единого живого существа вокруг.

Надо было идти вперёд, и я шла, а клубящийся песок следовал вместе со мной.

Постепенно пейзаж стал меняться, возникли каменные стены, широкие улицы, торговые ряды. Появились люди — странные, полностью закутанные в бежевые и коричневые ткани. Они меня не видели. Я сама стала песком, тем самым, что кружил вокруг.

Шаг… еще один… и еще…

Картинка менялась, растворяясь в воздухе, а ей на смену приходила другая. Снова и снова. Я не успевала толком рассмотреть всё то, что видела перед собой, как неожиданно это мельтешение закончилось, явив конечную цель моего прибытия.

Это была невероятно красивая и в то же время очень необычная комната. Никогда такой не видела. Высокие потолки, глянцевые каменные стены, украшенные яркими мозаиками, белоснежный пол, резные украшения и очень много позолоты. Как же мне хотелось коснуться этого великолепия, но я не могла.

Стон… я резко обернулась на звук.

Наверное, это была кровать, но рассмотреть что-либо было просто невозможно из-за множества легких белоснежных вуалей, которые скрывали ложе от посторонних глаз.

Стон повторился. А вместе с ним громкий всхлип… долгий, мучительно-сладкий.

Ноги сами понесли меня туда, хотя я знала, что нельзя, что это неправильно. Но удержаться было просто выше моих сил.

Песок не мешал, скорее, скрывал меня… Я приблизилась к прозрачным шторам и увидела женскую фигуру. Обнажённая спина и густые русые волосы, которые укрывали её словно покрывалом. Девушка медленно раскачивалась из стороны в сторону. И я застыла, завороженная пластикой движений, забыв на мгновение, что подглядывать очень некрасиво, это же верх неприличия. Но было что-то пленительное в ней, хотелось смотреть, не отрывая взгляда. О приличиях я вспомнила, только когда тонкий стан девушки обвили сильные мужские руки. Большие и смуглые, они диссонансно смотрелись на фоне гладкой светлой кожи. Незнакомка выгнулась в его объятьях и снова всхлипнула.

— А-а-а-ах…

Этот стон подействовал на меня, как удар молнии.

Нельзя… неправильно!

Мне хотелось одновременно бежать и подойти ближе. Я знала, что происходит в постели между мужчиной и женщиной, и никогда не испытывала таких чувств, как сейчас. Это было странно и так возбуждающе, в какой-то момент я захотела даже оказаться на месте этой девушки.

Вдруг мужчина приподнялся, покрывая быстрыми поцелуями её плечи и грудь. Руки опустились ниже, накрывая молочные бёдра и задавая ритм.

— Рай, — судорожно выдохнула она, откидываясь назад и опираясь руками о постель, открывая больший доступ к собственному телу.

А я могла как следует рассмотреть этого мужчину. Чёрные волосы и знакомые тёмные глаза. Боги, это же Обсидиан! И в то же время не он. Куда исчезла холодность и отстраненность во взгляде? Где до боли знакомая презрительная улыбка, от которой кровь стыла в жилах? Этот Обсидиан был другой — глаза горели безумным огнём, порочная улыбка на губах сводила с ума, и сам он был такой…

Девушка вскрикнула, привлекая к себе внимание, и я увидела две длинные белоснежные пряди у висков. Сотрясаясь в сладких конвульсиях, она широко раскрыла знакомые до боли серебристо-серые глаза.

«Боги! Нет!» — отшатываясь, прошептала я, прижимая руку ко рту и смотря, как Обсидиан бережно укладывает меня на кровать. Как нависает сверху и сладко целует в приоткрытые губы, пристраиваясь между бёдер и одним толчком проникая внутрь податливого тела.

Влажная от пота широкая спина с перекатывающими мышцами и женские пальцы, которые впивались в неё острыми коготками — это было последнее, что я видела, когда вдруг поднялся вихрь из прежде спокойного песка, закручиваясь в воронку и утягивая меня за собой.

…Ночь, чужой негостеприимный дом и неудобная лавка, на которой я лежала.

Прижала руку к груди, где безумно стучало сердце, пыталась отдышаться и прийти в себя. Что за глупости мне привиделись? И главное, почему?

— Очнулась? — тёмной тенью от стены отделился куратор и сделал два шага ко мне. — Вот и отлично. Продолжим…

Продолжим? ПРОДОЛЖИМ?!

— Нет! — прохрипела я, забиваясь в угол. — Пожалуйста. Не надо!

Мужчина замер и нахмурился.

— Серая? В чём дело?

И снова сделал шаг в мою сторону.

— Не надо! — вскрикнула я.

В этот момент мозг совершенно отказывался думать нормально. Я была на грани самой настоящей истерики, еще немного, и зарыдаю в голос. А могу и разнести тут всё. Главное, чтобы медальон не среагировал.

Обсидиан остановился и медленно-медленно поднял руки вверх.

— Серая… гхм… Лика, успокойся.

Не стоило ему переходить на «ты», и имя моё зря произнёс. Ой, как зря. В его устах оно звучало так интимно и лично, что я напряглась еще больше.

— Не подходите, — прошептала в ответ, а на пальцах заблестела сеть.

К Богам последствия. Если куратор сделает ко мне шаг, то я её активирую.

— Я не подхожу, только успокойся и не нервничай.

Его слова возымели совершенно обратное действие — я взвилась еще больше.

— Как вы влезли в мою голову? Почему я вижу всё это? Кто вы такой?

Обсидиан странно глянул на меня и осторожно сел на один из табуретов, который стоял у стола.

— Поговорим?

— Я не хочу… Мне надо к себе. Сейчас… Отпустите меня! — взмолилась я в конце концов.

— А разве я тебя держу? Можешь идти, вот только разве тебе не интересно, что происходит?

Я сглотнула, пытаясь понять, что же мне сейчас делать и как поступить. С одной стороны, было интересно. А с другой… иногда меньше знаешь — лучше спишь. Что принесёт мне это откровение? И нужно ли мне оно?

Любопытство пересилило страх.

— Что вы со мной сделали?

— Я? Ничего. Чай будешь? У меня есть успокаивающий, на травках.

Не хватало, чтобы он меня еще опоил чем-нибудь.

— Нет.

— Как хочешь. Давно стали появляться эти… — Обсидиан запнулся, глянул на меня и быстро закончил: — Сны?

У меня щеки заполыхали, хорошо, в свете магического светильника было не разглядеть, но ощущала я себя странно. И смотреть на куратора после такого сна было очень неловко.

— Когда вы приехали.

Кивнул самому себе и продолжил допрос.

— Скажи мне, Серая, ты когда-нибудь пыталась узнать своё будущее?

— Узнать будущее нельзя, — как по учебнику быстро ответила ему. — Прошлое и будущее сокрыто от глаз простых смертных. Запрещено это. Лишь Боги ведают подобными знаниями.

Мой ответ мужчине почему-то не понравился. Его лицо скривилось, и Обсидиан как-то странно хмыкнул:

— Я не спрашиваю тебя о том, что можно или нельзя. Оставь это преподавателям в Академии. Меня интересует другое. Ты пыталась узнать своё будущее?

— Нет, — совершенно искренне ответила куратору и тут вдруг вспомнила.

Ночь, большой котелок в центре комнаты, девчонок, которые кружили вокруг него, запах трав и водоворот с картинками.

— Нет? — переспросил он, внимательно следя за моей реакцией. И, конечно же, заметил, как я быстро отвела взгляд. — Ты в этом уверена?

Пришлось признаться.

— Это не я, — с досадой ответила ему и вздохнула. — Это девчонки. Они хотели узнать будущее, не я.

— Они вызывали, а ты?… — не отставал Обсидиан.

Этот разговор нервировал еще больше, чем взгляд проницательных тёмно-синих глаз.

— Случайно оказалась рядом. Но я не понимаю, к чему этот разговор? Чем бы мы ни занимались, это была всего лишь игра и ничего не значит. Будущее нельзя предвидеть.

Но мужчина меня словно не слушал.

— Ты замкнула всё на себе, — вдруг усмехнулся куратор и на мгновение стал похож на того мужчину из моего сна. Те же смешинки в глазах, та же дерзкая ухмылка на чувственных губах. Это всё мелькнуло и погасло, словно и не было ничего, а у меня во рту всё пересохло.

— Что значит замкнула?

— Правило номер три, Серая? — неожиданно резко спросил Обсидиан, снова становясь строгим преподавателем.

— Никогда нельзя вмешиваться в магический процесс другого.

— Расшифруй, — приказал он.

— Нельзя перебивать, говорить за Мага, отвлекать и встревать в проведение обряда…

Так вот куда он клонит.

— Но это не обряд, это всего лишь шутка, — произнесла я.

— Твои соседки начали обряд, а закончила его ты, — продолжал гнуть своё Обсидиан. — А будущее и прошлое… У пустынников на этот счет совершенно другое мнение. Лишенные магического потенциала, они верят, что врата времени можно открыть и заглянуть. И самые сильные практикуют такого рода деятельность. Существуют специальные дыхательные упражнения, травы и благовония.

Как бы красиво это ни звучало, я ему не верила. Мало ли чего шаманы там накурились и какими травами надышались во время своих ритуалов. Видеть картинки не означает видеть будущее.

— Вы тоже так умеете?

— Я? Нет, моего уровня подготовки недостаточно. Но я знаю того, кто может. Однажды учитель и мне предсказал будущее. Только я не поверил.

— И что он вам сказал?

Снова непонятная улыбка и взгляд, от которого зашлось в тревоге сердце.

— Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу, Лика. Но не сейчас.

Ох, как он произнёс моё имя. Словно прошёлся по оголённым нервам. Сладко заныло внизу живота, а грудь налилась и стала очень чувствительной.

Надо было срочно подумать о чём-то другом. Тряхнув головой, я попыталась сосредоточиться и почти сразу вспомнила те страшные картинки, которые видела в котле.

— Скажите, а то, что я видела, обязательно сбудется? Можно ли изменить своё будущее?

— Ты видела что-то опасное? — сразу подобрался куратор. — Что-то странное или непонятное?

— Скорее очень определённое.

— А конкретнее?

— Свою смерть. Я видела свою смерть.

Обсидиан отвёл взгляд и тихо ответил:

— Учитель всегда говорил, что мы творцы своей жизни. Что Боги дают советы, но не могут решать за нас. Мне хочется в это верить, Серая. И я каждый день молю их о том, чтобы это было правдой.

Видимо, ему учитель предсказал тоже что-то не очень хорошее. Вот только спрашивать я не решилась. Не моё это дело.

— Но почему эти видения происходят, только когда вы рядом? — спросила у куратора и вновь покраснела.

Не только когда он рядом, но и с его участием.

Но я не хотела такого будущего! Я не хотела ехать в пустыню! И может, это вообще была не я, а кто-то похожий на меня. У меня ведь нет седых прядей, и того шрама на скуле тоже нет. А может, это было и не будущее вовсе?

— И что ты видела?

— Когда?

— Сейчас. Что тебя так сильно напугало? Ведь там был я, не так ли?

Боги, и что я должна сказать? Не могу же я признаться и рассказать правду. Я же потом не смогу смотреть куратору в глаза. Но отвечать в любом случае придётся.

— Да, вы там были, — уверенно произнесла я. Сейчас самое главное в разговоре с Обсидианом было не краснеть, не бледнеть и не смущаться. А ещё не стоило заострять на этом слишком большое внимание. — Было очень много песка и невероятной красоты древний город. Я никогда такого не видела — палящее солнце, яркие и пёстрые палатки торговцев, широкие каменные мостовые, стены из больших блоков желто-коричневого цвета, мозаики на стенах, много позолоты и ковров.

У меня кончились слова, чтобы описать то призрачное видение, которое промелькнуло перед сознанием. Но мужчина и так всё понял.

— Бархун, — медленно произнёс куратор.

Обсидиан словно был сейчас там, в этом песчаном городе. Черные глаза заволокло мечтательной поволокой, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Я замолчала, внимательно смотря на него и ожидая продолжения.

— Оазис посреди бесконечной пустыни, жемчужина и гордость всех песчаников, — пробормотал и вновь взглянул на меня. — Ты видела Бархун.

— Красивый город.

— Самый лучший, самый великий и древний из всех.

«Он любит его, — неожиданно поняла я. — Несмотря на то, что родился в Империи, пустыня стала настоящей родиной и домом».

— Это правда, что песчаники не обладают магией?

Не стоило задавать этот вопрос, но сама обстановка располагала к разговору, и я не смогла удержаться.

— Магия не всегда означает величие, Лика.

Снова он произнёс это имя, и опять та же реакция собственного тела.

— Вы сейчас что-то конкретное имеете в виду?

— Разве? — мужчина взял кувшин и налил воды в стакан. — Я вроде не отрицаю и говорю всё как есть. Взять, к примеру, перевёртышей.

Поднёс стакан ко рту и выпил всё до последней капли, не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Это не совсем правда, — быстро ответила я, чувствуя непонятную сухость во рту. То ли от жажды, то ли взгляда черных глаз. — Перевёртышей сложно назвать беспомощными. Парочку простых заклинаний они делать могут.

— Вот и пустынники не так просты, как может показаться на первый взгляд. Они не только непревзойдённые мастера боевых искусств.

— Я помню. Пустынники входят в особый транс и могут видеть прошлое и будущее каждого. Но вы не сказали, почему я вижу это всё, когда вы рядом.

— Дело в том, Лика, — куратор отвёл взгляд, рассматривая прозрачный стакан. — Что я не знаю.

— Прошу прощения? — не этого ответа я от него ожидала. — То есть как вы не знаете? Вы же куратор.

— И что дальше? — неожиданно хмыкнул мужчина. — То, что я являюсь твоим куратором, не означает, что мне известны ответы на все вопросы. Я такой же Маг, как и ты.

— Вы сильнее меня.

— Опытнее, — возразил Обсидиан. — Пройдёт десяток лет, и ты будешь такой же… Если не перестанешь стараться.

— Вы научите меня делать такой контур?

Терять было нечего, и я собиралась взять по полной от нашего разговора.

— А ты хочешь этого?

Мне показалось, или в его словах был скрытый намёк?

— Да.

— А не боишься терять сознание и впадать в транс каждый раз, когда я буду находиться рядом?

Вот об этом я сейчас не подумала.

— И сколько это будет продолжаться? Ведь должны же быть какие-то временные рамки.

— Если бы мы могли понять причину, то тогда было бы легко определить и всё остальное, — и снова взглянул так, словно именно я знала ответы на все вопросы.

— Вы же сами сказали, что не знаете, с чем это связано.

— Леолика, — неожиданно грозно произнёс Обсидиан. — Что тебя так напугало? Что я сделал такого в твоём видении?

«Любил, целовал и ласкал ту, что была как две капли воды на меня похожа. Ту, что была счастлива в твоих объятьях…»

— Не помню, — пробормотала в ответ и снова внутренне сжалась.

— Лжёшь.

— Да.

Промолчал.

— Идите домой, Серая, — в конце концов тихо произнёс он.

Куратор снова обращался ко мне на «вы» и тон стал другим — холодным и официальным. Мне даже стало жаль то мгновение теплоты и понимания, что возникло между нами.

— Вы отпускаете меня?

— А я вас и не держал.

— Что будет дальше?

— Я подумаю о том, что можно сделать с вашей проблемой. Может, удастся найти решение. Теперь идите спать, Серая, утром нам предстоит опять отправиться в поход. Поиски Молли не окончены.

Кивнула, сползла с лавки и направилась к выходу. Внутри всё напряглось до такой степени, что казалось, еще немного, и я брошусь бежать.

— Лика, — неожиданно произнёс Обсидиан, стоило мне только взяться за ручки двери.

— Да, мастер?

— Тебе пойдут белые пряди.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. А потом сглотнула и выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Ничего не видя перед глазами, бросилась бежать. Щеки горели от стыда, на глаза неожиданно навернулись слёзы, а всё тело сотрясалось крупной дрожью.

Как? Откуда? Что он еще скрыл от меня?

Внезапно захотелось вернуться назад и устроить мужчине допрос с пристрастием. Но я не могла, сердцем чувствовала, что Обсидиан не станет увиливать и всё расскажет. А я не была уверена, что готова услышать ответы на эти вопросы.

Сев на лавку возле нашего домика, я некоторое время рассматривала яркие звёзды над головой, ожидая, когда прохладный ночной воздух уберёт жар с полыхающего от стыда лица.

Боги, во что меня угораздило ввязаться.

Но Боги, как и люди, были глухи к молитвам обычной ведьмы с окраины Империи.

Опять одна против целого мира… и самой себя.