Глава 12

Из окна такси Алексей смотрел вслед женщине, скрывающейся за тяжелой подъездной дверью. Неужели это она – его незнакомка? И это ее он только что целовал и прижимал к себе. Ее губы прильнули к его так доверчиво-нежно! Какие они мягкие, трепетные. Как вообще не снесло голову вихрем эмоций, когда впервые коснулся их. И произошло это как-то естественно, он даже отчета себе не отдавал. А потом уже просто не мог остановиться, насытиться ею. И алкоголь тут был не при чем. Не так много Алексей выпил на вечере, а разговор с его незнакомкой и вовсе делал его трезвым. Незнакомка… Теперь уже нет. Имя у нее такое же необычное, как она сама. Раньше он даже не задумывался, как ее могут звать, а теперь безостановочно прокручивал в голове ее имя. Милана! Как безумно приятно было обнимать ее, прижимать к себе. И до боли в паху хотелось большего, гораздо большего. Он и сейчас еще возбужден. Перед глазами стоит ее образ, а на губах – ее вкус. И запах ее кожи… кажется, что он все еще вдыхает его.

– Куда дальше? – спросил таксист.

Алексей назвал адрес и закрыл глаза, снова и снова прокручивая в памяти короткий путь от ресторана до ее дома. Она склонила голову ему на плечо так, словно они знакомы уже сто лет. Как тут было устоять? Но, кажется, она хотела того же. И отвечала на его поцелуи с не меньшей страстью. И не важно, что ее сознание затуманено алкогольными парами сильнее, чем его. Дело совсем не в этом, Алексей был уверен. То, что случилось сейчас в такси, было не внешним притяжением, не физическим желанием. Так захотели их души, как бы излишне романтически это не звучало. Ведь и сейчас его душа изнывает, что ее нет рядом.

Воспоминания о вечере приняли более отчетливые очертания. Неожиданно романтики в них поубавилось, выпустив на сцену его собственное поведение. Алексей вспомнил, как только увидел ее в ресторане, едва переступив порог. Когда официант указал ему на место за столиком, за котором сидела она, его чувства буквально взорвались в этот момент. А потом сразу же его засыпало с головой осколками эмоций. На какое-то время он перестал соображать. Исчезло все, кроме нее. И надо было ему вспомнить тот день, когда она пришла в ресторан не одна, как любезничала с этим… Почему именно эти воспоминания всплыли в памяти в тот момент? Вот, она сидит, так близко. Сама судьба распорядилась познакомить их поближе. А он… он приближается к столу, прокручивая в голове ту ненавистную картинку. Как она улыбается, прикасается к руке своими тонкими пальцами, как доверчиво смотрит… не на него.

Алексей понимал, что вел себя глупо, грубо… Понимал и ничего не мог с собой поделать. Эмоции в тот момент словно зажили самостоятельно, оттеснив на время разум. И конечно же, она это сразу заметила. Какое неподдельное изумление читалось в ее глазах. Она явно впервые сталкивалась с такой реакцией на себя. Ненормальной и дикой. И готова была возмутиться, если бы еще сильнее ситуация ее не забавляла, не рождала иронию. А он все не мог побороть эту дурацкую ревность, неизвестно откуда взявшуюся. Всеми силами старался прогнать ее, но она все время возвращалась, стоило посмотреть на лицо Миланы.

Стыдно. Как же ему стыдно сейчас за то свое поведение! Алексей глухо застонал и открыл глаза. Какое-то время смотрел в окно, на проплывающие мимо пустынные улицы в неоновой раскраске. Но созерцание не спасало от мыслей, память услужливо подсовывала воспоминания о вечере.

Как она удивилась и испугалась, когда назвали ее имя и пригласили для приветственной речи. Ее страх моментально передался ему, будто он чувствовал то же, что и она. И это послужило толчком. Захотелось подбодрить, поддержать. Он залюбовался ею на сцене. Как естественно она выступала. Короткую, незамысловатую поздравительную речь произнесла так, что ни у кого и сомнений не осталось, что сказано это от души. Улыбалась так ласково, что теперь он уже ревновал ее ко всем сидящим в зале. Но ведь и ему она улыбалась так же и чаще, чем всем остальным, и это согревало душу.

А потом он узнал правду про нее, и все остальное сразу стало второстепенным. В ее жизни не было мужчины. И те двое, с которыми он видел ее – лишь бывший и деловой партнер. Вот тогда наступила очередь эйфории. Чувства, что он испытывал к ней на протяжении почти года, словно достигли кульминации. Он вдруг осознал, что отныне она должна принадлежать ему. Она перестала казаться неприступной королевой, превратилась в живую женщину – умную, веселую, с отличным чувством юмора. Алексей, наконец-то, расслабился и позволил себе наслаждаться ее обществом и мечтать, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Он пил коньяк и не пьянел, обнимал ее во время танца и сходил с ума от ее близости. Это чувство оказалось настолько сильным и непохожим на испытанные ранее, что временами он не верил в действительность происходящего.

Такси подъехало к дому, и он расплатился. С сожалением покинул салон машины, где ему было так хорошо. Но воспоминания о вечере забрал с собой, собираясь продолжить пестовать их дома.

Она без кокетства дала ему номер телефона. Она все делала запросто, и это тоже новое, удивительное. Таких естественных женщин ему еще не доводилось встречать. Он хотел написать ей. Неважно что, лишь бы еще хоть немного продлить вечер. Набрал всего два слова: «Спокойной ночи» и отправил смс. Сообщение дошло, об этом телефон оповестил мелодичной трелью. Ответа не последовало ни через пять минут, ни через полчаса, в течение которых он бесцельно слонялся по квартире. Наверное, спит… Он вспомнил, как она зевала в такси и искала опоры. Ей послужило его плечо, на которое она доверчиво опустила голову. Вот тогда он и не смог совладать с собой – поцеловал. Ведь ее лицо и губы были так близко. В тот момент он не думал ни о чем, кроме собственного желания.

И она ответила! Снова и снова он прокручивал в памяти этот миг. Наверное, так не чувствует себя восходящая звезда Голливуда, получившая свой первый Оскар. Когда он коснулся губ Миланы, и они шевельнулись в ответном поцелуе, он балансировал на грани жизни и смерти. Он не мог насытиться, перестать целовать. Вынужден был это сделать, только когда такси остановилось возле ее дома. Очарование момента разрушилось суровой действительностью, на смену которой пришли воспоминания.

Она обещала поехать завтра с ним. Значит, нужно спать. Вставать рано, в восемь он уже должен за ней заехать. Но сон не шел, как Алексей ни старался настроиться на нужную волну, сколько не ворочался в постели в поисках подходящей позы. Мысли теснили голову, и все они были связаны с прошедшим вечером. Несколько раз он вставал и шел на кухню пить чай, а потом снова делал попытки уснуть.

Усталость сморила ближе к середине ночи. Как результат, он не слышал звонка будильника. Проснулся, когда стрелки часов показывали почти девять.

Ну что за непруха! Что она подумает о нем? Сам он ни о чем другом думать не мог.

Наспех умылся, набрал ее номер. Какое-то время слушал длинные гудки и испугался, что она не возьмет трубку. Но она ответила:

– Алло…

По голосу Алексей понял – она еще спит. Слава Богу, не один он такая соня! Он боялся, что она уже давно приготовилась к поездке, сидит в ожидании его и постепенно начинает осознавать, что он не приедет.

– Привет, – сказал он. – Узнала?

– Кто это?

– Алексей.

– Ааа… ой, привет! – уже бодрее ответила она.

Алексей с улыбкой представил, как она окончательно просыпается, резко садится в кровати и вспоминает события вчерашнего дня. Он только надеялся, что воспоминания не вызовут угрызений совести, как это свойственно женщинам. Он вообще не понимал этой их способности заниматься самоедством утром, когда накануне им было хорошо. Такой стыд из категории ложных.

– Я тоже проспал, – сообщил он.

– Да?

Она не понимала, о чем он пытается ей сказать. Он об этом догадался по вежливому недоумению в голосе.

– Ну, да… Я же должен был заехать за тобой в восемь, помнишь? А сейчас уже начало десятого, и я все еще дома.

– Точно!

Вот теперь она восстановила в памяти все события вечера.

– Тебе хватит получаса, чтобы собраться? – спросил он.

– Слушай… – неуверенно произнесла она, и он понял, что сейчас ему придется ее уговаривать. И он будет делать это, потому что непременно хочет, чтобы Милана поехала с ним, как будто стоит вопрос жизни и смерти. – Может, мне не стоит ехать? Ну, как это будет выглядеть? С какой радости ты заявишься к маме с посторонним человеком?

– Мы ведь договорились, так? И ты мне обещала, помнишь? Не нужно думать о том, чего нет. Просто… собирайся. Я буду у тебя через полчаса.

Воскресенье – пожалуй, единственный день, когда в столице не выстраиваются километровые пробки, заполняя проезжую часть. Мегаполис отдыхает от напряженной рабочей недели, люди наслаждаются покоем в окружении семьи. Алексей очень быстро добрался до дома Миланы. Она уже ждала его возле подъезда. Так непривычно было видеть ее в спортивной одежде. Джинсы, коротенькая кожаная куртка и кроссовки необычайно ей шли. Сейчас она выглядела намного моложе, девчонкой. Такой Алексей ее еще тоже не видел и теперь не мог налюбоваться. Взгляд скользил по ее лицу без привычного макияжа, по открытой нежной шее с трепетно бьющейся жилкой. Он бы нырнул и в вырез пуловера, но этого Алексей себе не позволил, видел, что ей и так неловко от столь пристального разглядывания.

Еще сохранялась утренняя прохлада, но день обещал быть солнечным и теплым.

– Привет, – робко улыбнулась Милана, открыв дверцу и забираясь в машину.

– Долго стоишь?

– Только вышла, захотелось подышать воздухом.

– Надышишься еще сегодня. Планируются шашлыки…

– Как-то неудобно все же… Ну, что подумает твоя мама?

– Не переживай на этот счет. Мама не подумает ничего такого, чего нет на самом деле.

А вот тут он лукавил. Мама именно так и решит, что у ее сына, наконец-то, появилась девушка. Несколько раз он приезжал к ней с Лизой. Мама, конечно, не высказывалась в категорической манере отца, не ставила ультиматумов, но Алексей видел, что Лиза ей не нравится. Он хорошо знал свою мать. Она держалась предельно вежливо, даже намеком не оскорбляя его спутницу, но именно эта вежливость и являлась доказательством холодка. С родными людьми она вела себя по-другому – без чопорности, с присущей ее характеру лаской и, иногда даже излишней, опекой.

Алексей понимал, что между ним и Миланой ничего нет. Вчерашний поцелуй явился логическим завершением вечера и ничего не значил. По лицу Миланы он видел, что она думает также, испытывает неловкость, лихорадочно ищет темы для разговора, все время, наверное, задавая себе вопрос: «Что она тут делает?» Но его интересовало мнение матери. Как она воспримет Милану? Поймет ли глубину его чувства к этой женщине? Да и просто хотелось быть рядом с этой женщиной, дышать с ней одним воздухом. Это было тем, в чем он не мог себе отказать.

До загородного коттеджа, где жили мать и ее новый муж, они добирались около часа. Большую часть времени молчали, иногда перебрасываясь незначительными фразами. В основном он задавал вопросы, на которые она честно отвечала. Так он узнал, что работает она в рекламной фирме. Понял, что любит свою работу и посвящает ей почти все время.

Почему-то приятно было осознавать, что живет она с родителями. Он не спрашивал, сколько ей лет, но догадывался, что уже не двадцать. Скорее всего, они примерно ровесники. Хотя, может, такое впечатление складывалось еще и потому, что они одинаково воспринимали многие вещи.

Ему нравилась ее вдумчивость. Она никогда не отвечала сразу, сначала взвешивала в уме ответ. Такое свойственно немногим женщинам. Не то, чтобы он большинство из них находил пустышками. Нет. Большинство женщин он считал импульсивными и слишком эмоциональными. Милана другая, она предпочитает думать и слушать, а уже потом делать выводы.

Алексей и сам не понимал, как умудряется постигать ее характер, если общались они всего ничего. Возможно, он понял, какая она, еще тогда, наблюдая за ней через маленькое окошко в ресторане. Уже тогда он определил, что она не похожа на остальных женщин. А вчера он увидел ее с другой стороны – какой она может быть веселой и раскованной.

– Скоро приедем, – сказал он, сворачивая в коттеджный поселок.

Краем глаза заметил, как она нервно поправила волосы. Стесняется, догадался. Улыбнулся тайком. Ему очень нравилось ее стеснение. А ей оно безумно шло!

Ворота уже гостеприимно распахнуты. Их ждали. Матери он позвонил, когда они отъезжали от дома Миланы. Он въехал на забетонированную площадку – минипарковку.

Участок перед небольшим двухэтажным коттеджем был поделен на две части пешеходной дорожкой, ведущей к дому. С одной стороны раскинулись клумбы, где пышно цвели нарциссы и тюльпаны. Рядом тянулись аккуратные грядки и небольшие теплицы. Алексей знал, что мать уже вовсю занята посадками. Она любила это дело, но пока жила с отцом не имела возможности пропадать на огороде. Да и не было у них ни огорода, ни дачи.

По другую сторону дорожки располагался фруктовый сад. Деревья, как в сказке, стояли, усыпанные белыми цветами, и воздух пах смесью весенних ароматов.

Алексею нравилось бывать у матери, хоть случалось это и не часто. Он знал, как она любит свой дом и огород, проводит массу времени в работе, чтобы все выглядело таким уютным и ухоженным. Особенно его восхищало, что вдоль дорожки мама придумала установить фонарики, которые заряжались солнечной энергией. Как только начинало темнеть, они загорались по очереди и горели всю ночь, превращая дорожку в сказочную аллею.

– Здесь так красиво! – проговорила Милана, выбравшись из машины. – Как в сказке.

Она оглядывалась по сторонам, и Алексей догадался, что ее мысли текут в унисон с его.

Навстречу им уже спешила миниатюрная блондинка. Алексей гордился матерью, тем, как она выглядит в пятьдесят три года. Со вкусом одета, без излишней броскости, регулярно посещает парикмахера, освежая стильную короткую стрижку и подкрашивая корни волос. Она даже дома не позволяла себе ходить без легкого макияжа, говоря, что женщина, которая не следит за собой, прежде всего не уважает себя же. Как-то раз она пыталась внушить Лизе, что утро женщины должно начинаться с макияжа. По ее убеждениям, даже перед мужем неприлично появляться растрепанной, ненакрашенной, в неопрятной одежде. Не на ту напала. После того разговора, Лиза начала еще более небрежно относиться к своему внешнему виду, назло всем врагам, как догадался Алексей. Сейчас он не понимал, как мог так долго закрывать глаза на ее противопоставление себя всем и вся?

Он прижал к себе мать, а потом представил ее Милане.

– Милана, познакомься с моей мамой – Натальей Сергеевной.

– Очень приятно, – улыбнулась она и слегка покраснела, пожимая протянутую руку.

– Мне тоже приятно, милая, – вернула ей улыбку мама. – У вас очень красивое имя. Пойдемте в дом. Я там готовлю салаты, а Петя занят в гараже дровами для мангала. Леш, может, ты поможешь ему? А то руками он работает не так хорошо, как головой, – рассмеялась она. – А мы с Миланочкой поколдуем пока на кухне и познакомимся поближе.

Алексей понял, что Милана понравилась матери с первого взгляда, и испытал настоящий приступ счастья. Для него было важно, чтобы эти два родные ему человека нашли общий язык, прониклись взаимной симпатией. Когда Милана стала ему настолько близкой, он и сам не понимал, но отныне не мог думать о ней иначе. Скорее всего, случилось это уже давно, сначала только в его воображении. И лишь на вечере все стало на свои места.

Петр Вениаминович, второй муж мамы и профессор словесности, занимался странными манипуляциями с деревянными брусками, сваленными в кучу в углу гаража. Огромным ножом он пытался «распилить» один из них пополам вдоль, как раз в тот момент, когда его увидел Алексей. При этом он рисковал отрезать себе сразу все пальцы, а брусок все не поддавался.

– Мне кажется, топор сгодится лучше, – с порога заявил Алексей, сдерживая смех, стараясь говорить серьезно.

– А, Леха, здорово! – отчим выпрямился и вытер вспотевший лоб. Он протянул руку, которую Алексей с удовольствием пожал. – Я тут дрова заготавливаю… Что-то на углях не хочется. Хочу по старинке, разжечь костерок, погреться возле него… такие угли и пахнут по-другому.

– Давайте лучше я…

Алексей взял топор и принялся разрубать бруски на более мелкие. Отчим с удовольствием передал ему эстафету, с удобством устроился в пластиковом стуле и закурил.

– Маме не говори, я бросаю.

– Ага, я вижу, – усмехнулся Алексей.

С отчимом у него сразу завязались дружеские отношения. Ему нравился этот умный мужчина – гордость института, настоящий мастер словесности и наипростейший в общении человек. Он был старше мамы на десять лет, а выглядел еще старше рядом с моложавой женой, но они удивительным образом подходили друг другу. В глаза бросалась их духовная близость, и на внешнее различие уже не обращали внимания.

– Ты с Лизой? – поинтересовался отчим, с наслаждением затягиваясь и выпуская дым кольцами.

– Мы расстались, – не отвлекаясь от дела, ответил Алексей. Гора заготовок для костра высилась рядом.

– А что так?

Это не было праздным любопытством, хоть отчим и задал вопрос немного равнодушно, с ленцой. Алексей знал, что тот принимает горячее участие в его жизни и действительно интересуется причиной расставания. В отличие от матери, Петр Вениаминович воспринял Лизу нормально, только потому что привел ее Алексей. В этом он был весь – прежде всего, любовь к человеку, а все остальное по степени важности.

– Хватит, наверное? – Алексей оглядел гору дров. – Не рубить же их впрок? – А потом сел на соседний с отчимом стул. – Как-то само так получилось, что мы расстались. Неожиданно до меня дошло, что эту женщину я не понимаю и… не воспринимаю.

– Это плохо, – вдумчиво проговорил Петр Вениаминович. – Супруги должны понимать друг друга без слов, как мы с твоей мамой. – При упоминании мамы лицо у него стало ласковым и влюбленным. Надо же, они вместе уже шесть лет, а он по-прежнему влюблен в мать, как школьник.

Алексею вдруг захотелось рассказать ему про Милану, начиная с того момента, как увидел ее впервые. Ему вдруг понадобилась мудрость отчима, дельные советы. Возможно, шло это от того, что он сам не понимал, какие точно испытывает к ней чувства.

– Она приехала со мной, – закончил он рассказ.

– Очень интересно! – встрепенулся отчим. – Занятная девушка…

– Как думаете, что это? – волнуясь в ожидании вердикта, спросил Алексей.

– Думаю, это то, что принято называть серьезным чувством. Это твоя женщина, такая, что на всю жизнь.

Хотел бы и Алексей так думать. Возможно, он и думал уже так. Но одного этого мало. Нужно, чтобы и она испытывала то же. И он понимал, как наивно ожидать сильного чувства от женщины, с которой познакомился только вчера, при неожиданном стечении обстоятельств.

– Пойдем уже, хочу посмотреть на нее.

Отчим первым покинул гараж. Алексей понял, что Милана заинтересовала этого удивительного человека. И почему у него с отцом не такие близкие отношения? Он любил его, иногда даже жалел, когда понимал, как сильно тот страдает от своего же невыносимого характера. Но у них никогда не было духовной близости, как и у матери с отцом в свое время. Любовь отца граничила с деспотизмом, а сам он не понимал, что именно из-за этого и возникают проблемы в отношениях с близкими.

Алексея назначили главным по жарке мяса на углях, рассудив, что из всех он самый профессиональный. Решили готовить на барбекю, а не на шампурах. Он тонко нарезал свиную шейку, слегка отбил ее и замариновал на десять минут в белом вине с добавлением специй. Это был его фирменный рецепт.

Приятно было наблюдать за хлопочущими возле стола, который вынесли на лужайку из кухни, мамой и Миланой. Они общались так, словно познакомились давным-давно. Никакой натянутости и неловкости, как с удовлетворением подметил Алексей.

Петр Вениаминович, побеседовав немного с Миланой и покрутившись рядом со столом, подошел к Алексею и доверительно сообщил:

– Цельная женщина. А по уровню развития даст фору любому мужику. Очень похожа на твою мать. – Последнее утверждение приравнивалось к наивысшей похвале. Маму он считал идеальной женщиной во всех отношениях.

Мясо уютно шипело, сочась жиром на раскаленные угли. Неповторимый первобытный запах наполнял воздух. Так пахло лето, слияние с природой в любое время года. И так пахло счастье, которое одурманило Алексея. Он смотрел на близких сердцу людей, как они шутят, смеются, потягивают вино из бокалов, и понимал, что сегодня произошло что-то важное в его жизни.

– Сынок, мы сейчас умрем от голода.

– И съедим все салаты, – поддержал маму отчим. – Мясо пахнет готовым, пора подавать его к столу.

Алексей сделал небольшой надрез на одном из кусочков и убедился, что крови нет. Готово! Осталось разложить по тарелкам и позволить, наконец, изголодавшимся утолить примитивный инстинкт.

– Очень интересно… – протянул отчим, глядя почему-то в тарелку Миланы и не притрагиваясь к своему мясу. – Интересно, почему у этой милой девушки такой идеальной формы кусочек, да еще и намного меньше остальных?

Разве? Алексей тоже заглянул в тарелку Миланы. Впрочем, он уже не удивлялся этому факту и не пытался объяснить. Да, действительно, мясо Миланы выглядело, как произведение искусства в форме правильного овала, в то время как все остальные выглядели, как обычные куски жареного мяса – с неровными краями, где-то толще, где-то тоньше…

– А для меня неважно, как выглядит то, что я ем, – Милана отрезала кусочек и с наслаждением отправила в рот. – Главное, что это просто божественно вкусно. – Она с благодарностью посмотрела на Алексея и внезапно покраснела. – У этого повара все вкусно, – пробормотала она, уткнувшись взглядом в тарелку.

Очень некстати Алексей вспомнил случай, когда намеренно готовил для нее несъедобную бурду. Наверное, для него так и останется загадкой, почему она тогда с видимым удовольствием уплетала невкусное блюдо.

– Сына, вкусно так, что можно откусить губу или язык, – сказала мама, запивая мясо вином. – Только чуть-чуть пересолено, ты не находишь? – спросила она у мужа.

– Есть немного, – кивнул он. – Но вкусно больше, – похвалил он повара.

Почему-то и этому факту Алексей не удивился. Постепенно до него начинало доходить, что так случается всегда, когда он готовит для Миланы.

Они загостились допоздна. В город возвращались по темноте. Радовало, что мама с отчимом в два голоса приглашали их приехать в следующие выходные. Мама обещала испечь пироги и нарвала Милане букет из тюльпанов и нарциссов.

– Жаль, что это единственное цветы в это время года, – сказал на прощание Петр Вениаминович. – Ваша красота достойна самых гордых цветов.

– Петя просто обожает розы, – пояснила мама. – А еще, как выяснилось, он неравнодушен к женской красоте. – Она шутливо-грозно посмотрела на мужа.

– К женской красоте может быть равнодушен только слепец, – многозначительно изрек он, прижимая к себе жену и нежно целуя в макушку.

– У тебя замечательная семья, – уже в машине сказала Милана. – Мама твоя удивительно веселая и молодая. А Петр Вениаминович… он, даже точно не могу охарактеризовать…

– Он образец мужской воспитанности, – помог ей Алексей.

– Точно! Как у тебя это здорово получилось выразить!

– Просто я уже давно его знаю.

Когда они подъехали к дому Миланы, у Алексея было единственное желание, которое затмило все остальные, – поцеловать ее, как тогда, когда они ехали из ресторана. Желание нахлынуло так резко, что он принялся отвечать невпопад. Но он не рискнул даже прикоснуться к ней. Интуиция подсказывала – не следует этого делать сегодня. Он боялся отпугнуть ее.

– Спокойной ночи, – только и сказал он.

Хотел еще добавить, вернее, пригласить ее на свидание завтра, но и этого не сделал. Решил, что позвонит.