Глава 20

Любовь похожа на сход лавины. Сначала - едва заметное шевеление снега гдето высоко, лёгкое покалывание в груди при случайной встрече взглядов. А потом - неудержимый поток, который сметает все барьеры, заполняет каждую клеточку твоего существа. Ты уже не принадлежишь себе, ты - часть этой стихии. И страшно, и пьяняще прекрасно одновременно.

Рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы, раскрашивая комнату в бледные серозолотые тона. Часы на стене показывали без малого шесть тридцать - время, когда мир ещё дремлет, а сны цепляются за сознание последними обрывками.

Меня вырвал из полудрёмы голос Алихана - резкий, непривычно жёсткий. Я никогда не видела его таким. Обычно сдержанный, почти ледяной в проявлении эмоций, сейчас он звучал как натянутая струна, готовая лопнуть.

Приподнявшись на локте, я прислушалась. Разговор доносился из смежной гостиной - голос Камиллы, властный и непреклонный, и ответный рык Алихана, будто загнанного в угол зверя.

- Ты молодой мужчина, глава клана, глава компании. Отец перед отьездом в Болгарию передал полномочия тебе. А обход Даяда. Ты женился. Наш род должен быть продолжен.

- Да что ты говоришь, мама?? - в его голосе сквозила едва сдерживаемая ярость.

Я невольно втянула воздух. Чтото в этой сцене было не так - слишком резко, слишком откровенно. Камилла никогда прежде не позволяла себе подобных интонаций в разговоре с сыном.

Тебе нужен наследник. Ты с ней спал?

Тишина. Затем - низкое, почти звериное рычание Алихана:

 Между нами ничего не было. Довольна?

Я сжала пальцами край простыни. Кровь прилила к лицу, хотя, казалось бы, к чему смущаться?

Всё ведь правда.

Я знаю, что девушка до сих пор невинна. Поэтому раз она здесь живёт в качестве твоей жены, пусть родит тебе сына.

«Что происходит?!» мысль ударила, как молния. Я присела, невольно зевая, пытаясь собраться с мыслями. «С чего это Камилле понадобились внуки, да ещё и от такой безродной полукровки, как я?»

- Мама. Я не трону её, я дал слово.

В его голосе прозвучала такая твёрдость, что у меня на миг перехватило дыхание. Он защищал меня. Несмотря на всё.

Тронешь, мой дорогой сын. Тронешь. Иначе я лично выстрелю ей прямо в сердце! Вы станете настоящими супругами, или... я её убью, а ты потеряешь всё, что мы с отцом тебе подарили.

Холод пробежал по спине. Я невольно обхватила себя руками. Это не угроза. Это обещание.

Камилла не шутила.

 Всё, что вы мне «подарили», я сам себе заработал, сам зубами урвал, потом и кровью себе выхватил. И отдавать никому не собираюсь! Разговор окончен.

Его слова прозвучали как удар молота - чётко, безжалостно, окончательно. Ho...

 Сегодня вечером состоится ужин. Званый. Главы администрации города будут присутствовать. Будь готова к приёму, организуйте всё.

Шаги - резкие, решительные - направились в нашу сторону. Я метнулась обратно на кровать, натянула одеяло до подбородка, прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось гдето в горле, но я изо всех сил изображала безмятежный сон.

Дверь скрипнула. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала его взгляд

- изучающий, напряжённый. Затем шаги стихли у кровати.

Он замер на миг - я уловила это по изменившемуся воздуху, по едва заметному колебанию температуры. Потом - лёгкий шорох, едва ощутимое прикосновение к краю одеяла, словно он удостоверился, что я сплю.

И ушёл.

Когда дверь тихо закрылась, я открыла глаза. Рассветное солнце теперь казалось не ласковым, а пронзительным, будто высвечивало все трещины в этом хрупком, обманчивом мире.

Что теперь?

Я села, обхватив колени. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Но среди них, как тусклый огонёк, теплилось одно: Алихан не хотел этого. Он дал слово

Только вот хватит ли его слова против воли Камиллы?

День потянулся бесконечно долго. Я слонялась по дому, словно призрак, стараясь не попадаться на глаза слугам - их взгляды, украдкой брошенные в мою сторону, были слишком многозначительными. В воздухе витало напряжение, будто перед грозой.

Ближе к пяти вечера в мою комнату без стука вошла Камилла. Она была одета в строгое тёмносинее платье, подчёркивающее властную осанку. Её глаза, холодные и пронзительные, сразу нашли меня у окна.

- Ты даже не начала готовиться, - её голос разрезал тишину, как лезвие.

Я медленно обернулась:

- К чему именно? К ужину? Или к роли инкубатора?

Камилла шагнула ближе, и я невольно отступила. Её присутствие заполняло всё пространство, давило, заставляло сжиматься.

 Ты живёшь в моём доме, мы приютили тебя как немытую дворняжку, а ты носом воротишь.

Хлеб задарма ешь. Стань настоящей женой моему сыну, или я тебя уничтожу.

Её слова падали, как камни. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я не стану спать с Алиханом лишь изза вашего желания! - голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ей в глаза.

Камилла усмехнулась - холодно, без тени юмора.

- А кто сказал, что твоё мнение когото волнует? Ты здесь никто. Ни рода, ни статуса, ни поддержки. Одно моё слово - и ты окажешься на улице, а Алихан даже не обернётся.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

Алихан не такой. Он не позволит...

- О, позволь мне напомнить, кто здесь принимает решения, - она приблизилась почти вплотную, и я почувствовала запах её тяжёлых духов - сладких, удушающих. - Мой сын делает то, что должен. И если я скажу, что его долг - продолжить род, он это сделает. А ты... ты просто инструмент.

Я сглотнула, но ответила твёрже, чем ожидала от себя:

- Я не позволю использовать себя.

Камилла рассмеялась - коротко, резко.

- Ты уже используешься. И либо ты сделаешь это добровольно, либо... - она замолчала, позволяя тишине донести угрозу до моего сознания. - Сегодня вечером, за ужином, ты будешь улыбаться, будешь идеальной женой. А после... после ты выполнишь свой долг.

А если нет? - я сама удивилась своей смелости.Тогда завтра ты проснёшься в другом месте. И поверь, там тебе не понравится.

Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге обернулась:

Через час за тобой придёт горничная. Будь готова. И помни: одно неверное слово, один неверный взгляд - и твоя жизнь здесь закончится.

Дверь закрылась с тихим щелчком, но этот звук прогремел в моей голове, как выстрел.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. В зеркале напротив отразилось моё бледное лицо

- испуганное, но с упрямым блеском в глазах.

«Что делать?» - мысль металась, как птица в клетке. Бежать? Но куда? Противостоять? Но как?

За окном сгущались сумерки, а в доме уже зажигались огни - готовились к званому ужину, к показушной идиллии, за которой скрывалась настоящая битва.

Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

«Я не сдаюсь», - прошептала, сжимая кулаки. - «Пока я жива - я борюсь».

В гостиной было шумно. Несколько приглашённых гостей, журналисты. Ещё бы - фотосессия семейства Масхадовых, с новоиспечённой невесткой. Кавказский колорит на фоне московской утерянной дочери его главного конкурента и врага..

Готова?

Алихан подал мне руку, и я, кивая, вложила в неё свою ладошку. Мы медленно спустились в гостиную. Меня представили гостям. Я чувствовала на себе десятки заинтересованных взглядов мужских и женских.

Камилла подошла к нам вместе с Даядом и Русланой. Нас попросили стать возле лестницы для общего снимка. Я невольно задержала дыхание, стараясь унять внутреннюю дрожь. Свет софитов резанул по глазам, а щелчки фотоаппаратов раздавались один за другим, словно выстрелы.

Алихан слегка сжал мою руку - едва заметный жест поддержки. Я ответила лёгким кивком и постаралась придать лицу выражение спокойной уверенности. Вокруг царила суета: организаторы корректировали позы, журналисты перешёптывались, ктото из гостей громко смеялся.

В этот момент я осознала: отныне моя жизнь - это череда таких вот моментов, где каждое движение, каждый взгляд будут изучены и истолкованы посвоему.  Даяд

Я сижу чуть в стороне, верчу в пальцах ножку бокала и снова ловлю себя на том, что смотрю на Ярославу.

Её рыжие волосы словно горят - не просто отражают свет, а живут собственным пламенем.

Бордовое платье кажется продолжением этого огня: открытая спина, плавные линии, ни единой лишней детали. Она не играет, не старается привлечь внимание просто существует. И этого достаточно

«Бриллиант», - думаю я, и мысль режет изнутри. Настоящий, огранённый, сияющий. А мне досталась... вода. Чистая, спокойная, безмятежная. Руслана - как гладь озера в безветренный день. Ни всплеска, ни волны, ни отблеска страсти.

Она сидит рядом, тихо слушает разговоры, изредка кивает. В её взгляде - покой, в движениях - размеренность. Она никогда не спорит, не доказывает, не стремится быть в центре. Просто есть.

Но именно это «просто есть» теперь кажется мне невыносимой пустотой

Я наблюдаю за тем, как Алихан смотрит на жену. В его глазах - пожар. Восхищение, нежность, одержимость. И меня захлёстывает ненависть. Тяжёлая, глухая. Ненавижу брата за то, что он получил то, о чём я даже не смел мечтать.

Ярослава наклоняется к нему, чтото шепчет - и он смеётся. Искренне, легко. Так смеются только те, кто чувствует пламя внутри

«Я сошёл с ума», - признаю я про себя. Сошёл с ума от жены брата. От её огня, от её убийственной страсти, от того, как она умеет быть женщиной без усилий, без притворства

Рука сама тянется к бокалу, но я останавливаюсь. Пить не хочется. Хочется разорвать эту идиллию, этот идеально выстроенный кадр семейного счастья. Хочется крикнуть: «Вы все слепы!

Здесь только одна настоящая ценность!»

- Даяд, ты меня слушаешь? - голос Русланы звучит мягко, ровно, как плеск воды о берег.

Я не отвечаю. Смотрю на Ярославу и понимаю: это не просто зависть. Это чтото гораздо страшнее. Чтото, от чего внутри всё горит и рушится

Я снова сжимаю ножку бокала. Крепко. Так, чтобы почувствовать грань между контролем и срывом. Так, чтобы остаться в рамках приличий. В рамках той роли, которую мне отвели.

Но огонь уже проник внутрь. И я знаю: он не потухнет.

Ярослава

Я встала изза стола под благовидным предлогом - сказала, что хочу подышать свежим воздухом. Гости всё ещё оживлённо переговаривались, звенел хрусталь, раздавался смех, но мне нужно было хоть на минуту вырваться из этого сверкающего плена.

Балкон встретил меня прохладой и тишиной. Я сделала шаг вперёд и замерла, заворожённая видом. Горы в ночной тьме казались гигантскими призраками - тёмные силуэты на фоне звёздного неба, едва подсвеченные лунным серебром. Воздух был напоён свежестью, запахом хвои и далёких лугов. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Тишина. Только шелест ветра в кронах да далёкий крик ночной птицы. Я закрыла глаза, позволяя прохладе остудить разгорячённое лицо. В голове проносились мысли - о том, как странно всё сложилось, как быстро изменилась моя жизнь, как непривычно быть частью этого большого, шумного семейства...Я уже собралась вернуться в гостиную, когда дверь за моей спиной тихо скрипнула

Обернувшись, я увидела Даяда. Он стоял в проёме, силуэт чётко очерчен светом из зала, а лицо в тени.

Не помешаю? - пробормотал он, делая нетвёрдый шаг вперёд.Даяд, ты пьян, - я невольно отступила. - Тебе лучше вернуться в зал.

Он проигнорировал мои слова, приблизился, покачиваясь:

- Ты... ты ведьма, - выдохнул он, и в его голосе смешались злость и восхищение.

Приворожила меня, да? Я ни о ком другом думать не могу...

Я скрестила руки на груди:

Ты несёшь бред. Отойди от меня.Нет! - он резко шагнул вперёд, почти наваливаясь на меня.

- Ты всё понимаешь! Ты видишь, как я схожу с ума!

- Я вижу только пьяного человека, который не контролирует себя, - я попыталась обойти его, но он схватил меня за плечи.

- Ведьма! - выкрикнул он. - Ты меня прокляла! Я не могу... не могу без тебя...

В следующий миг он резко наклонился и впился в мои губы - грубо, насильно, не обращая внимания на моё сопротивление. Я изо всех сил толкнула его в грудь, вырвалась, отшатнулась.

- Что ты делаешь?! - закричала я, голос дрожал от ярости и отвращения.

Даяд замер, будто только сейчас осознал, что произошло. Лицо исказилось, он выругался сквозь зубы, резко развернулся и, шатаясь, направился к двери. Ни слова в ответ. Ни оправдания, ни извинений. Просто ушёл, хлопнув дверью.

«Что это мать вашу только что было??»