Глава 26

Я гнала машину сквозь ночь, почти не разбирая дороги. Мысли путались, сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу. В голове эхом отдавались его слова: «Я люблю тебя, Яра. Только тебя». Каждый слог - как нож в грудь.

Когда я наконец добралась до маленького домика на окраине города, силы почти иссякли.

Стукнула в дверь - раз, другой. За стеклом мелькнул свет, и дверь распахнулась

На пороге стояла Мерьем - моя тётя, моя единственная надежда. Её глаза, тёмные и проницательные, мгновенно оценили моё состояние. Она не спросила ничего - просто втянула меня внутрь, закрыла дверь и молча обняла.

Я разрыдалась. Слова вырывались сквозь всхлипы, путались, нагромождались друг на друга:

- Он... он больше не хочет меня... Даяд... говорит, что не чувствует….. а она... эта рыжая... она всё разрушила...

Мерьем отстранилась, взяла моё лицо в ладони. Её пальцы были холодными, твёрдыми. Она смотрела на меня долго, будто взвешивала каждую слезинку, каждое дрожащее слово. А потом резкий хлопок. Пощёчина обожгла щеку.

- Ты что себе позволяешь, девочка? - её голос звучал холодно, без тени сочувствия.

Возьми себя в руки. Ты должна была занять главное место в доме Масхадовых, родить наследника.

А ты безмозглая курица!

Я схватилась за щёку, глядя на неё в изумлении. Но слёзы уже высыхали - шок отрезвил.

- Мерьем, я не могу... - прошептала я. - Ты же знаешь, что я не могу. Я бесплодна!

Она усмехнулась - резко, почти жестоко.

- Значит, так. Вытри слёзы и слушай меня внимательно. Их всех надо уничтожить. Они все должны в ногах у нас ползать.

- Но, тётя... Даяд разведётся со мной! - мой голос сорвался. - Он втюрился в эту рыжую, русскую сучку!

Мерьем шагнула ближе, её пальцы сжали моё плечо.

Значит, мы от неё избавимся. - Она произнесла это так спокойно, будто обсуждала погоду. И у меня есть пара идей.

Я замерла. В её глазах горел холодный, расчётливый огонь - тот самый, который я помнила с детства. Тот самый, что заставлял людей бояться её, уважать её, подчиняться ей.

Что... что ты предлагаешь? - мой голос дрожал, но уже не от слёз, а от странного, пугающего возбуждения.

Мерьем улыбнулась медленно, как кошка, заметившая мышь.

Для начала ты вернёшься в дом Масхадовых. Будешь улыбаться, целовать Даяда, говорить

ему нежные слова. Пусть он думает, что ты смирилась. А я... я позабочусь о том, чтобы эта рыжая девочка больше не стояла у нас на пути.

Но как?..

Не задавай вопросов, - она приложила палец к моим губам. - Доверься мне. Ты хотела вернуть Даяда? Ты его получишь. Но сначала... сначала мы должны показать им, кто здесь главный.

Она отошла к столику, налила в стакан воды и протянула мне.  Выпей. И запомни: слабость - это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты - дочь своего отца. Ты - моя племянница. И ты не уйдёшь с поля боя, не оставив на нём следы их крови.

Я сжала стакан в руках, чувствуя, как внутри разгорается чтото новое. Не отчаяние. Не боль. А  холодная, чёткая решимость

- Хорошо, тётя, - прошептала я. - Что мне делать?

Мерьем снова улыбнулась - на этот раз понастоящему.

- А теперь слушай внимательно...

Я попрощалась с Мерьем, но ноги не несли меня домой. Внутри всё сжалось от недоброго предчувствия - будто воздух сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым. Телефон дрогнул в руке:

«Нужно срочно поговорить, приезжай».

«Чёрт, почему именно сейчас? Что-то случилось?» - мысль ударила наотмашь.

Не раздумывая, я сорвалась с места. Дорога за город тянулась бесконечной серой лентой. За окном мелькали деревья, уже сбросившие листву, - голые ветви царапали хмурое небо. Дождь то начинался, то прекращался, оставляя на стекле размытые следы, словно слёзы.

Я ехала туда, где когдато пыталась похоронить своё прошлое. В домик, который сама сняла после того, как вышла замуж за Даяда. Дом, хранящий эхо моей прежней жизни. Дом, в котором осталось то, что я так и не смогла забыть.

Дверь поддалась с тихим скрипом, будто вздохнула при моём появлении. Тишина обступила со всех сторон - густая, плотная, пропитанная воспоминаниями. Я медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком сердца

Спальня. Всё здесь было таким же, как прежде. Занавески, слегка потёртые от времени.

Книжная полка с потрёпанными томиками детских сказок. И кровать, на которой я когдато читала дочке перед сном.

И тут - звук маленьких ножек по деревянному полу. Резкий вскрик:

Мама!

Она бросилась ко мне, маленькая, хрупкая, с глазами, полными радости и обиды. Шесть лет, а в каждом движении - - вся невысказанная тоска по мне.

Я опустилась на колени, обхватила её тоненькие плечи, прижала к себе так крепко, будто могла этим объятием загладить все месяцы разлуки. Слезы хлынули сами, обжигающие, неудержимые.

- Почему ты так долго не приезжала? - её голос дрожал. - Не уезжай больше, пожалуйста!

Я гладила её мягкие волосы, вдыхала родной запах смесь детской пудры и чего то неуловимо тёплого, домашнего.

Прости, моя хорошая, - шептала я, целуя её влажные от слёз щёчки. 

- Прости меня.

Достала из сумки сладости, которые купила по дороге, и игрушки - всё, что могла предложить взамен утраченного времени. Она прижимала к себе подарки, но взгляд её всё равно искал не их, а меня.

А потом... Потом я должна была уйти. Сжав кулаки, чтобы не дрожали руки, я передала её няне. Дочь зарыдала, потянулась ко мне, но я уже отступала к двери, боясь обернуться

- Вот, - протянула деньги. - Этого хватит на месяц. Няня кивнула, прижимая к себе мою девочку, а я выбежала наружу, глотая слёзы.

В машине я наконец дала волю слезам. Они лились беззвучно, обжигая лицо, капая на дрожащие ладони. Я вспоминала, как держала её на руках в первый раз, как она впервые улыбнулась мне, как произнесла своё первое слово. Вспоминала, как мне пришлось оставить её, потому что с ребёнком меня бы не взяли в жёны Даяду.

«Я люблю тебя, моя маленькая. Люблю так сильно, что сердце разрывается. Я хочу забрать тебя, правда хочу. Но пока не могу. Прости меня. Прости...»

Дождь за окном усилился, смывая последние отблески света. А я всё сидела, обхватив себя руками, и плакала - тихо, отчаянно, без надежды на утешение.