Глава 12. Первая статуя в Новом Ковене

Катарина

Естественно, я заболела. Слегла на четыре дня, и никакая магия не помогла. Лиля говорила, что воспаления лёгких удалось избежать, но со всем, что ниже пояса, дела обстояли куда хуже. Они с Кайратом и Элариэлом по очереди дежурили возле постели. Когда я очнулась, она первым делом спросила:

— Ката, мне забрать тебя? Танарил настоял на том, чтобы тебя отнесли в его покои. В тот момент спорить с ним не решился никто.

— Всё хорошо, Лиль. Не переживай. Танарил сделал выводы. Как раньше уже не будет.

— Ката, мудаки не перевоспитываются. Это абсолютно невозможно!

Я лишь вымученно улыбнулась в ответ.

Танарил поселил меня в Ратуше и по ночам обтирал влажным полотенцем температурящее тело. А когда жар и горячка ушли, то просто обнимал. Не отходил ни на минуту, забросил дела и старательно пытался подружиться с Лилей. Она отчаянно сопротивлялась, но я делала ставку на эльфа. Он грозился научить меня плавать, как только выздоровею, вот только я теперь жутко боялась воды.

Когда мне стало легче, у нас с Элариэлом состоялся тяжёлый разговор.

— Ката, я не стану лукавить, такое тяжёлое переохлаждение отрицательно скажется на твоём женском здоровье. Нам с тобой предстоит долгая работа, чтобы уменьшить последствия.

— Понимаю, — глухо ответила я.

— Я подготовил план, в ближайшие месяцы не стоит покидать Ковен. Мы с Лилей сделаем всё возможное…

— Элар, не стоит нервировать Кату, — Танарил зашёл в комнату. — Сейчас не время для этой беседы. А тебе, мельда, я хочу сказать, что мне не дети от тебя нужны. Как бы ни сложилось, я буду рядом. А теперь спи и набирайся сил.

Я засыпала расстроенная и опустошённая. Во сне снова стояла на пирсе, смотрела вслед ушедшим кораблям, и резкий поток воздуха толкал меня в спину.

Проснулась, захлёбываясь криком.

— Что случилось? — Танарил вскинулся на постели и встревоженно смотрел мне в лицо.

— Танарил, я вспомнила, как упала. Меня толкнул в спину поток воздуха. Такой резкий и плотный. Внезапный! А день выдался безветренный. Я даже стояла далеко от края. После того, что случилось на корабле, боялась подходить близко к воде. Ты мне веришь? — голос был всё ещё хриплым после болезни, я нашарила рукой его ладонь и крепко сжала.

— Конечно, верю, мельда, — он на пару мгновений задумался. — И если мои догадки верны, то виноват в произошедшем только я.

— Ты? Причём тут ты?

— Встать сможешь? И выйти из дома?

— Да, смогу. Мне уже лучше.

— Хорошо, я поддержу.

Он помог мне дойти до ванной, одеться и вывел наружу. От усилий кожа тут же покрылась противной испариной. Танарил идти не дал, подхватил на руки и зашагал в сторону барака, в котором жили маги из Малого Круга. Меня усадил на скамейку рядом с их обеденным столом так, чтобы можно было опираться на него спиной.

На стук первым вышел Криат, эльф что-то шепнул ему на ухо, и он исчез внутри. Когда на улицу вышли все представители Малого Круга, Танарил отдал приказ привести Наташу. Происходило что-то непонятное.

Все собрались вокруг, и только потом стало видно, что Криат и Иссихай вели под руки растрёпанную Ангалаю. Я догадалась, что имел в виду Танарил, но не хотела верить, что это правда.

— Анга, скажи, это тебе принадлежал сильный порыв ветра, который столкнул Кату с пирса? — спокойно спросил Танарил.

— Ты в своём уме? В чём ты меня обвиняешь? — возмутилась Ангалая.

— Я задал вопрос. И ты можешь поклясться, что не пыталась убить Кату. Если ты невиновна, то это не сложно. Не так ли? За ложное обвинение я принесу извинения, и мы будем допрашивать других магов Воздуха.

Ангалая посмотрела на нас затравленно, а затем перевела умоляющий взгляд на Кайрата.

— Кай, ты же не позволишь ему допрашивать меня, как ничтожную простолюдинку?

— Не вижу проблемы, Анга. Если ты этого не делала, то просто поклянись, — ответил ей предводитель целителей и скрестил руки на груди.

Ангалая поджала губы, нервно завертела перстень на пальце и сделала шаг вперёд, встав рядом с Танарилом. Она тяжело задышала и загнанно осмотрелась. На её лице отчётливо проступили отчаяние и решимость. Круг магов уплотнился. Наташа ощетинилась ледяными клинками, огонь заструился по пальцам Иссихая, а силуэты Криата и Бреола подёрнулись дымкой Тьмы.

— Ката не должна была выжить. Ты всё испортил. Дважды, — отчаянно вздохнула она. — А ведь мы могли быть счастливы вместе, Танарил, — с этими словами моя несостоявшаяся подруга и убийца коснулась ладонью его груди. Эльф странно вздрогнул, а затем перевёл недоумённый взгляд на её руку. — Это яд чёрной эфы, Танарил. Противоядие не существует. Видишь ли, мне очень страшно уходить одной, поэтому я выбираю тебя в качестве спутника. Сначала подумала забрать её, но уж больно живучая тварь. Все эти тихеррянки очень живучие.

Она оскалилась страшной торжествующей улыбкой и отняла ладонь с груди Танарила. На его рубашке проступило крошечное пятнышко крови. Эльф мазнул равнодушным взглядом, а затем бросил в неё невероятно могущественное заклинание. Её движения стали рваными и натужными, а затем ноги окаменели вместе с сапогами. Страшная магия Земли ползла по её телу вверх, превращая в невероятно реалистичную статую с переполненным страхом и гневом лицом.

Танарил виновато посмотрел на меня, а потом повернулся к Элариэлу.

— Что, правда нет противоядия? — деловито спросил он у целителя.

От его спокойного тона у меня внутри всё заледенело. Я поднялась на ноги и сделала шаг к нему.

— Раньше правда не было. Но этой весной его вывели северяне. Стоит баснословных денег. Неизвестно, откуда они его получили, но у меня есть несколько доз. Стой тут, сейчас принесу.

— Вряд ли я бы куда-то побежал, даже если бы захотел, — весело улыбнулся Танарил и неловко оступился назад, оседая прямо на землю.

Ещё до того, как я сообразила, что происходит, его окружил толстенный ледяной щит, а злая в своей решительности Наташа в боевой стойке замерла между магами Малого Круга и Танарилом.

Битвы не последовало. Последовал хохот.

— От кого ты его тут охранять собралась, разудалая твоя задница? — рассмеялся Иссихай.

— От Элариэла, очевидно же, — пробасил Толедор и разразился громким смехом.

Когда появился лекарь со склянкой в руках, Наташа щит убрала. С трудом. Иссихаю даже пришлось ей помочь.

Напоив эльфа противоядием, Элариэл с недоумением посмотрел на Наташу.

— Что, атаковали его что ли?

— Могли, — с вызовом ответила подруга.

— Боевитая ты девка, но дурная, — вынес вердикт Иссихай. — Покуда Танарил нам дома не построит, будет жив живёхонек!

— А то ишь что удумал, помирать! А работать кто будет? — поддержал его Бреол.

— Схем начертил и полагал, что на этом всё? — улыбнулся Элариэл. — Так легко не отделаешься!

— Вопиющая незамутнённость и безалаберность! — фыркнул Доккаль. — Полей напланировал, считал, я один их буду разбивать? Пока ты на костре кости греешь? Ну уж нет, Танарил. Живи теперь. Долго и продуктивно.

— Долго и счастливо, — поправила его Наташа, — у нас так говорят.

— Счастье — это его личное дело. А продуктивность — общественное, — поднял указательный палец вверх Криат, и все засмеялись.

Танарил уже поднялся с земли и тоже улыбался, но смотрел на меня.

— Сегодня у меня выходной, — оповестил он всех.

— Тунеядец! — весело поддел его Толедор. — Подумаешь, чуть не убили. Не убили же!

— Так, повеселились и хватит. Эту выставить на главной площади и донести до всех, что за попытки убийств или убийства теперь наказание такое. Пусть стоит. В назидание.

— Да и хороша, стерва, получилась, такую ещё поди сделай! — поддержал идею Иссихай.

— Как живая! — хохотнул Бреол, обошёл статую по кругу и восхищённо поцокал. — Как соберусь помирать, ты из меня тоже такое изобрази. Скрою морду посуровей и встану в дверях Школы, чтобы эти шалопаи учились поприлежнее.

Танарил подошёл ко мне и обнял. Ошарашенная, я даже пошла сама. Сначала напугаться не успела, а теперь сердце билось часто-часто.

— Пойдём, мельда. Нас ждут душ и постель.

— Тебе плохо?

— У меня возникла серьёзная проблема.

— Какая? Побочный эффект от противоядия? — испугалась я.

— Скорее от яда. Дома расскажу. Пошли быстрее, — сухо ответил эльф, и пришлось взволнованно ускорить шаг, опираясь на его сильную руку.

Когда мы вернулись к нему, он молча разделся, стянул одежду с меня и быстро вымыл нас обоих в тазу, поливая из ковшика. Удивление было сильнее желания протестовать. На его груди расползался отвратительного вида чёрный синяк.

— Что случилось, Танарил? — с тревогой спросила я, вглядываясь в его серьёзное и даже несколько суровое лицо.

— Знаешь, мельда, я тут подумал, что чуть не умер, так и не разделив постель с по-настоящему любимой женщиной. Поэтому сейчас я буду это упущение исправлять, — решительно сказал он.

А дальше шагнул ко мне и поцеловал.

По тому, как он это сделал, стало понятно: любое сопротивление бессмысленно. Я запустила пальцы в короткие светлы волосы и отдалась в умелые руки эльфа. Всё было как раньше, но при этом совершенно иначе. Пальцы касались длинных, чувствительных ушей, и он глухо стонал в ответ. Руки гладили сильную спину, и он откликался на каждое прикосновение. От ласк в особо чувствительных местах он даже покрылся мурашками и задрожал. Такого от моего собранного и слегка примороженного эльфа я не ожидала.

А потом происходящее захватило настолько, что я перестала разделять его реакции и свои. Казалось, что мы оба плавимся в горячей, тягучей патоке страсти. Когда я испытала такое забытое, но желанное чувство наполненности, кожа запылала. Каждое его прикосновение обдавало жаром.

— Сначала ты, мельда, — шепнул, глядя на меня сумасшедшими от желания глазами.

— Не ты? — улыбнулась я, вспоминая наши прошлые ночи.

— Не я, мельда. Теперь всегда ты.

Его движения становились то плавными и размеренными, то резкими и жадными. Танарил скользил по моему телу руками и губами, наполнял до предела, а затем дразнил ощущением пустоты. Он был неутомим, заставляя то взрываться бешеным удовольствием, то погружаться в томительную негу наслаждения.

Я сладко стонала от ощущения единения с ним, от каждого толчка, от полного слияния. Мир словно сузился до одной комнаты, его дыхания, наших объятий. Желание принять его в себя до самого предела и стать его частью звенело внутри. Руки обвивали крепкую шею, пальцы скользили по бархатистой коже, а губы искали поцелуи. Под ним было до одури хорошо.

Совершила ли я ошибку или сделала самый правильный выбор? Я не знала. Но каковы бы ни были последствия, ни менять решения, ни жалеть о нём я не собиралась. Наконец, у меня появилась смелость жить так, как хочется, и не бояться ошибиться.

Танарил

Еда была вкуснее. Воздух — ароматнее. Вода — слаще. Звёзды — ближе. Море — ярче. Ночи — сочнее. Дни — свежее. Мир — лучше.

Я был счастлив.

Впервые в жизни.

Оказывается, я не знал, каково это.

Насытиться, надышаться, начувствоваться Катой оказалось невозможно. Я жил и работал в состоянии эйфории. Спустя неделю после её выздоровления я рассказал ей всё. О себе, о родителях, о брате, о Ланадриэль и о том, как жил полгода, гложимый чувством вины и желанием сделать её своей. У меня перед ней больше не было секретов, и я не мог ничего скрывать.

Ката отреагировала спокойно. «Что-то подобное я и предполагала», — нежно улыбнулась она, принимая меня вместе со всеми недостатками.

Из-за моего состояния сила просто взбесилась. Работа стала физически необходима, и Ката была рядом все дни, в каждый момент, неотступно. Я упивался нашими чувствами, знал каждую чёрточку на её лице, но каждый раз любовался им, словно видел впервые. То, что мы творили вместе, выходило далеко за рамки запланированного. Небесный город обещал стать великолепнейшим в этом мире. Во мне плескалось так много любви, что я вкладывал её в каждую улицу, каждый дом, каждое окно. Улыбка Каты, её смех, огромные глаза цвета штормовых озёр, тонкие нежные пальцы, то, как она закусывает губу, когда чем-то увлечена, — я посвящал этот город ей. Она стала вдохновением, музой, смыслом жизни и единственной ценностью.

Только одно беспокоило. Она категорически отказалась выходить за меня замуж. Я предложил уже раз десять точно, принёс четыре разных пары колец, но она неизменно с улыбкой отвечала, что пока не готова к браку. Сегодня настал первый день лета, я даже успел отстроить целый храм, но вчера она снова сказала, что пока не может принять моё предложение, и куда-то исчезла с Лилей и Наташей.

С завтрашнего дня мы приступали к строительству домов для жителей, и я хотел начать с нашего, но она упорно продолжала увиливать. И вроде не отказывала категорически, но мягко давала понять, что этого не хочет. Я переживал. Боялся, что вернётся Лимар, и она обратит свой взор на него. Не знал, какими словами её можно убедить.

— Тан, ты тут? — она заглянула в открытую дверь.

Погода в конце весны стояла приятная: днём по-летнему тепло, а ночью прохладно и свежо. Я опасался жары, но её пока не было.

— Ты идёшь? — её голос звенел беззаботностью и весельем.

— Куда?

— Как куда? В храм!

— А что, кто-то женится? — удивился я.

— Ну да. Пошли, — протянула руку она.

На улице уже стемнело, и южная ночь мягко обнимала недостроенный город.

До храма идти было недолго, и я отметил, как много дорожек уже успели замостить маги из команды Доккаля. Дома я им не доверял, но вот тротуары — вполне. Стоило заставить их двенадцать раз переделать один участок, как они поняли, что от них требуется. Теперь получалось раза со второго-третьего. В общем, молодцы. Старались.

До храма мы дошли в тишине. Величественное здание было освещено изнутри. Магия струилась между стен, заставляя узоры из камня светиться и сплетаться в причудливые узлы. В темноте ночи смотрелось великолепно. Да, пока мы могли позволить такое только раз в сезон, но в дальнейшем я планировал ставить провинившихся магов на подпитку городского освещения. Конечно, на источник я тоже рассчитывал, но лучше не расходовать его понапрасну.

Когда мы подошли к главному входу с резными каменными воротами, Ката выпустила мою руку и свернула в сторону.

— Ты куда? — удивлённо спросил я.

— Я — туда, — ткнула она пальцем в комнату невесты. — А ты — туда, — указала она на противоположную сторону. — Кажется, так.

— Мы что, женимся? — изумлённо спросил я.

— Ну если ты и дальше будешь стоять, как истукан, то нет. А так вообще планировалось, — рассмеялась Ката.

— Но ты же сказала, что не готова!

— Вчера была не готова, а сегодня ты не спрашивал! — улыбнулась она. — Иди, пока я не передумала.

Люди в храме шумели. Я слышал гул разговоров сквозь стены, но слов разобрать не мог. Когда я открыл дверь из комнаты жениха, перед глазами предстало огромное помещение со сводчатыми потолками. Для оформления внутренней залы мы использовали камень двух цветов: бежевый и бордовый. Они переплетались в колоннах, стенах, орнаментах вокруг оконных поёмов и на потолке.

Я сделал несколько шагов к алтарю, который мы увезли из старого города. Дверь комнаты невест открылась, и Ката сделала шаг мне навстречу. Почему-то она шла в белом. Всё равно, в каком, лишь бы согласилась стать моей женой!

Когда мы встретились у алтаря, я поразился тому, насколько она сияла красотой. Ледяные цветы в руках и волосах оттеняли цвет глаз, и я на мгновение забыл, зачем пришёл.

Внезапно поняв, что все кольца остались дома, я растерялся. А потом успокоился. Кольца — не главное. Мы возложили руки на алтарь.

— Я, Танарил Коравиэль, беру тебя, Катарина…

— Екатерина, — исправила она.

— Екатерина…

— Развиднеева, — подсказала Ката.

— Развиднеева, — с трудом выговорил я, стыдясь, что даже не знал полного имени своей мельды, — в жёны перед богами и людьми Ковена. Клянусь любить, оберегать, радовать и быть честным с тобой до конца своих дней.

— Я, Екатерина Развиднеева, беру тебя, Танарил Коравиэль, в свои законные мужья перед богами и людьми Ковена. Клянусь любить и принимать таким, какой ты есть, — улыбнулась она.

А я почему-то подумал, отчего она меня берёт в законные мужья? Что, бывают ещё и незаконные?

Алтарь засветился, принимая наши клятвы, а Ката достала два металлических кольца и надела их мне на мизинцы, как было принято тут. Ещё два маленьких колечка вложила мне в ладонь. С трепетом надел их на крошечные пальчики жены и улыбнулся.

Мы развернулись к остальным, и нас начали поздравлять. Но стоило полупрозрачному силуэту возникнуть в воздухе, как все почтительно расступились.

— Всевышняя… — раздался чей-то шёпот.

Полупрозрачный силуэт стал чётче.

— Отриньте прошлое вы оба, иначе оно помешает вашему будущему, — строго сказала богиня и растаяла в вечернем воздухе так же быстро, как появилась.

Мы переглянулись. Лично я с прошедшим уже распрощался, а Кате помогу забыть Лимара. Ведь речь шла о нём? Какое ещё прошлое у неё было?

Людям предстояло веселиться весь вечер до самой ночи. Это был первый праздник с момента отъезда из Карастели, и все в нём нуждались.

— Ближайшие три дня — выходные! — с улыбкой объявил я.

Остров потонул в радостном шуме.

— Тан, у меня для тебя есть сюрприз. Пошли, — потянула меня Ката за собой.

— Какой? — я был заинтригован.

Мне всегда нравились подарки, которые она делала.

— Увидишь.

Почему-то мы шли не в сторону Ратуши, а, наоборот, двигались вдоль берега и удалялись от города. Вскоре светящийся храм и центральная площадь с гомонящими людьми остались далеко позади. Мы же вышли на небольшое, ровное каменное плато над морем. Оно казалось бы обычным, если бы не десятки ледяных деревьев, звенящих тонкими хрустальными листьями на южном ветру. На укромной поляне посреди полупрозрачныго леса стоял сундук, из которого жена достала толстое одеяло и расстелила на камнях.

— Знаешь, я подумала, что наша первая брачная ночь должна быть под открытым небом в зимнем лесу, — с улыбкой сказала она. — Так символичнее.

— Мне очень нравится этот сюрприз, — я сел на одеяло и потянулся к жене.

Вся эта великолепная искрящаяся звёздами ночь принадлежала только нам двоим.