Глава 30

Элизабет.

Надо ли говорить, что мои родители обрадовались известию о том, что мы с Сашей переезжаем жить на свою историческую родину? Конечно, они были этому рады, они всегда этого хотели, и не важно, что послужило истинным мотивом нашего с ним переезда.

Моя мама легко и быстро подружились с Гретой. Она приезжала почти каждый день посидеть с правнуком, подменить Грету на кухне или у кроватки Эрика. Приезжала, правда, когда Германа нет дома. Моя мудрая мама считала, что нельзя злоупотреблять его добротой, и старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.

Герман, конечно, знал, что она приезжает, и не возражал против этого, к тому же, он уже понял, что моя мама не из тех людей, которые готовы со всеми подряд обсуждать личную жизнь своих родных и близких.

Саша лег в клинику на следующий день после похорон Вильмы. Ампутацию ему сделали через две недели. Мой такой умный и красивый сын не смирился с тем, что мог вполне официально не работать и получать пенсию по инвалидности. Да, он вынужден колоть инсулин два раза в сутки, но и с сахарным диабетом люди могут жить вполне полноценной жизнью. Первые 6 месяцев он передвигался на инвалидной коляске, потом врачи разрешили заказать протез – нога зажила. И сейчас Саша сам ездит за рулем, а о том, что у него протез, можно догадаться лишь по тому, что он чуть прихрамывает, ну и рамки металлоискателей, конечно, реагируют писком.

Да, это может показаться странным, но Саша живет с нами, а точнее все мы живем в большом доме Германа.

О том, как странно нам было начинать всем вместе жить под одной крышей, мы с Германом вспоминать не любим. Это было бы мило и смешно, если бы не смерть Вильмы. Только Эрик примирял тогда нас всех с тем, что надо жить дальше, без его мамы, без Вильмы.

Любовь к малышу, забота о нем давала возможность дышать Герману и всем нам. Вильма не была мне родной дочерью, наше знакомство и первая встреча прошли странно и послужили причиной нашей с Германом разлуки. Потом мы подружились с Вильмой и даже сроднились, и тоже ведь благодаря Эрику, которого она тогда носила под сердцем.

Да, я приняла предложение Германа переехать жить к нему. Наверное, со стороны это казалось странно, но нам с ним не было дело до того, как это выглядит. В свою личную жизнь мы никого впускать не собирались и не собираемся. Нельзя никому объяснить то, что дышать он мог только в присутствии в его жизни Эрика – его плоть от плоти, его родного внука. Только благодаря этому маленькому комочку он оживал и оттаивал по капле.

Да, я открыла филиал своей фирмы в Германии, оставив в России на своем месте Ингу.

Артур всё-таки прилетал к Саше, но не сразу после операции, а когда Саша был готов увидеться с отцом. Саша понимал и уважал личное пространство других людей, потому они, наверное, и сблизились с Германом ближе, чем с родным отцом. С отцом Саша встречался в городе, обычно в парке, не желая приводить его в дом Германа. В наш общий дом.

Да, я приезжала несколько раз сама и привозила Эрика повидаться с дедом по отцу. Конечно, когда мы с Эриком поехали в первый раз на встречу с Артуром, я нервничала. А кто бы не нервничал, скажите мне?

Но увидев его, я удивилась тому, что моя нервозность испарилась, уступив место равнодушию.

– Лиза, здравствуй! – Артур держал в руках розы и никак не мог решиться шагнуть мне навстречу. Подумать только, он купил просто-таки огромный букет! За всю нашу совместную с ним жизнь этот мужчина никогда не дарил мне таких букетов.

– Здравствуй!

Я смотрела на Артура и ловила себя на мысли, что передо мной абсолютно чужой мне мужчина. Красивый, ухоженный, но чужой! И он, этот мужчина, отчего-то пытается мне понравится. Это было странно и противоестественно.

Зачем мне его ухаживания? Что я здесь делаю?

Стоило только Эрику пискнуть, я, сославшись, что малышу пора кушать, уехала, оставив Сашу с отцом. Я прожила с этим мужчиной почти четверть века и думала, что проживу с ним всю жизнь. Но Судьба распорядилась по-своему. Судьба подарила мне того, кто, по её мнению, и я не смела спорить с ней на этот счет, подходит мне лучше. Я не верила в любовь с первого взгляда, а потому и не влюбилась в Германа. Но это я так думала, потому что, когда он уехал, пропал из моей жизни, вдруг оказалось, что именно он мне и нужен. Наивно и глупо, скажете вы? Потерять голову только от поцелуев рук, да, наверное, глупо. Я убеждала себя, что мне только кажется это, что я всё себе придумала, известно ведь, что запретный плод сладок! И Герман был именно тем запретным плодом для меня, но он снился мне ночами, моя душа тянулась к нему. Я не видела и не слышала его несколько месяцев, я занималась своими бумагами и работой, и я думала, что справилась, но стоило мне один раз услышать его голос в трубке телефона, и всё вернулось с удвоенной силой.

Конечно, я сказала Герману, что мы ездили на эти прогулки с Артуром, я не могла не сказать. И странным образом именно это и послужило толчком, сломало ту неловкость, что была между мной и Германом с момента моего переезда в его дом.

Тот вечер я не забуду никогда. Это был вечер нашего первого с ним поцелуя. Да, не в самой романтичной обстановке – на кухне, пока шумела кофемашина, перемалывающая зерна для двух чашек кофе – для меня и для Германа. Я покормила Эрика и укладывала его спать, когда Герман заглянул в детскую и спросил шепотом:

– Элизабет, придешь выпить со мной кофе?

– Да, спасибо! Мне…

– Я знаю, какой кофе ты любишь! – остановил он меня и ушел на кухню.

Я настроила видео няню в кроватке Эрика и вышла из детской. Как Герман услышал меня сквозь шум перемалываемого кофе, я не знаю, а он так и не сознается. Но он так быстро развернулся и сделал шаг мне навстречу, что я не успела ничего понять, только то, что меня обнимают крепкие мужские руки и целуют его сильные губы. Оторвался он так же внезапно, как и начал целовать.

– Ты хоть понимаешь, что я сегодня чуть с ума не сошел, пока вы гуляли в парке своей дружной семьей? – выдохнул он.

– Герман, ты всё-таки сошел с ума, потому что там, в парке, не было никакой дружной семьи. Моя дружная семья, вся, какая есть, сейчас здесь в твоем доме.

– В нашем доме, Элизабет, в нашем! – поправил он меня.

– Хорошо, как скажешь! Но уж ты то лучше всех знаешь, что с тем мужчиной я ни за что и никогда не буду снова вместе. И заруби это на своем распрекрасном носу! Наша Судьба столько раз нас сводила вместе, пусть жестоко, и совсем некрасиво, что лично я уже не могу больше ей сопротивляться, я просто не переживу других её попыток показать нам, что мы должны быть вместе, а ты?

– Я тоже. Теперь я точно знаю, что нет смысла спорить с Судьбой, когда она настаивает!

В этот раз он целовал нежно и аккуратно. Кофе давно уже сварился и даже успел остыть, когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга. Я нужна была этому мужчине точно так же, как он был нужен мне. Влюбиться в нашем возрасте, отказаться от любви в угоду счастья наших детей, а потом через потерю и боль соединиться – это то, через что нам пришлось пройти с этим невероятным мужчиной. Я сказала ему правду – я больше не хочу других доказательств Судьбы, что мы с Германом должны быть вместе.

Да, в тот день случился не только наш с ним первый поцелуй. Ночь любви тоже была. И она была нежной и ласковой. Мы изучали друг друга и одновременно наслаждались друг другом.

А утром мой сын всё понял по нашим лицам и, рассмеявшись, сказал одно единственное слово:

– Наконец то!

Оказывается наш сын давно ждал этого, а потому принял то, что мы с Германом вместе. Мнение остальных нас не интересовало.