Глава 17

Анастасия

Как можно радоваться лучшему сексу в жизни, когда парень, с которым этим занималась, страшно раздражает?

– Нейтан, ты только посмотри на мою шею! – киплю я, заметив отражение в зеркале, когда мы выходим из душа.

Ночью мне даже не пришло в голову взглянуть, но утром я вижу эти страшные воспаленные засосы на шее.

– Как будто на меня напали пиявки! Ты что, долбаный Дракула?

– Я куплю тебе шарф в «Таргете», – беспечно обещает он, изучая свою работу. Я вижу в зеркале недвусмысленное выражение гордости на его лице. – Перестань психовать.

– Перестать психовать? Если ты дашь мне шарф, я тебя им задушу! – бросаю ответ и разматываю полотенце, чтобы вытереться. – Я сегодня утром даю уроки детям. Знаешь, какие дети внимательные? Они замечают абсолютно все.

– Ты так злишься из-за маленьких славных детишек? – поддразнивает он, целуя уродливые отметины на моей шее.

– Я тебя ненавижу.

– Нет, это не так.

Он проводит ладонями по моему голому животу и притягивает к себе. Полотенце на его бедрах не скрывает того, как ему не терпится не пустить меня на работу.

– Я снова тебя хочу, – горячо шепчет он мне на ухо.

– Заметно, – хмыкаю я.

– Отмени работу, и пойдем обратно в постель.

Почему я становлюсь влажной от последних четырех слов?

Почему на долю секунды размышляю о том, чтобы и впрямь отменить все дела?

У меня что, уже появилась зависимость от него?

– Не у всех есть трастовые фонды, Хокинс.

Я вырываюсь из его объятий, бормоча под нос ругательства. И все еще не унимаюсь по поводу засосов, когда он усаживает меня в свою машину, причем с его лица не сходит дурацкая улыбка.

Прошлая ночь была невероятной. Не знаю, то ли из-за накопившейся сексуальной неудовлетворенности, то ли от азарта охоты, но этот парень – исключительный любовник.

Кажется, я не уснула, а просто отключилась от усталости после того, как меня хорошенько отымели. Утром, когда мы вместе встали под душ, я упомянула про тупую боль между ног, и Нейт предложил поцеловать меня там.

Так он и сделал. Дважды.

– Хочешь, поднимусь с тобой? – спрашивает он, когда мы подъезжаем к моему дому, куда я собираюсь заскочить, чтобы переодеться перед работой.

Качаю головой.

– Ты будешь меня отвлекать. Я быстро.

На самом деле у меня нет сил разбираться с заскоками Аарона, когда он увидит меня с Нейтом и всю в засосах.

К счастью, партнер еще в постели. В своей комнате я решаю, что сегодня единственный вариант – надеть что-нибудь с высоким воротником, дабы прикрыть безобразие на шее. Переодевшись, я возвращаюсь к Нейту.

– Если бы ты учила меня кататься, я бы не мог сосредоточиться. – Нейт кладет руку мне на бедро и всю дорогу рисует на нем узоры пальцами. Когда мы наконец останавливаемся перед катком Симоны, он поворачивается ко мне с надеждой на лице. – Я могу посмотреть, как ты учишь детей?

– Ни в коем случае, – заявляю я и, прихватив сумку, выскакиваю из машины. – Спасибо, что подвез.

– Стейси! – кричит он, когда я уже подхожу к двери. – Мы увидимся позже?

Я достаю из сумки ежедневник и пролистываю до 23 октября. Работа, учеба, спортзал, ужин.

– Нет, прости. Я занята. Пока, Нейт.

– Стейс! – снова кричит он, и я оборачиваюсь. – А что насчет завтра?

Я перехожу к 24 октября.

– Нет, все занято. Мне пора идти, и если ты еще раз меня остановишь, я ударю твою машину. Мне нельзя опаздывать, пока!

Я даже не успеваю войти в здание, как телефон в кармане начинает вибрировать.

Ага, как же, совпадение.

У детей сегодня энергии выше крыши, поэтому к перерыву на обед я совершенно вымотана. Пока пытаюсь определиться, что бы съесть, лежащий на столе телефон снова гудит, и на экране высвечивается то самое имя.

Когда я выхожу с работы ровно в три часа дня, Нейтан, как и обещал, ждет меня на парковке.

– Привет, поджигатель, – дразню я, плюхаясь на пассажирское сиденье.

Он обхватывает ладонью мою щеку и приветствует таким поцелуем, что у меня по всему телу бегут мурашки.

Стараюсь не забивать этим голову. Я бы не стала слишком много думать, если бы меня поцеловал Райан, а этот парень такое творил с моим телом ночью и сегодня утром, что нечего так переживать из-за легкого поцелуя.

– Привет, – весело говорит он и трогается с парковки. – Кстати о пожарах. Дай-ка мне свой ежедневник, Аллен.

Я прижимаю сумку к груди и отталкиваю его протянутую руку.

– Нет. Что за шутки?

– Эта штуковина портит мне всю неделю. Почему ты так занята? – Он кладет руку мне на бедро, что сразу здорово отвлекает. – Чем ты вообще занимаешься, если не можешь выкроить время на меня?

С рукой на бедре я справиться могу. Вот если он чертит на моей ноге узоры или сжимает – тогда мне приходится гораздо хуже. Я теряю голову, и мне снова хочется вести себя как шлюшка.

– Не знаю, Нейт. Может, получаю образование? Тренируюсь, чтобы исполнить мечту и попасть на Олимпиаду? Занимаюсь домашними делами, готовлю еду. Работаю.

Он игриво вдавливает пальцы, и я начинаю ерзать на сиденье.

– Мы можем видеться до или после тренировок, а еще у меня свободен вечер четверга, когда я обычно тра… провожу время с друзьями.

«Стейси, ты чуть не ляпнула “трахаюсь”».

– Наверное, если таков график ради мечты всей твоей жизни, то я могу с этим смириться. Когда ты начала так тщательно планировать свою жизнь?

– Лет с девяти.

– С девяти? – удивляется он. – Ты с девяти лет ходишь с цветным ежедневником?

– Не совсем. – Трудно определить, когда в дружбе наступает этап, на котором можно делиться подробностями своей жизни. Не то чтобы я стыжусь, но тем не менее. – Я могу объяснить, если хочешь, но для субботнего дня это слишком глубокий разговор.

Нейтан снова сжимает мое бедро и сосредотачивается на дороге. Мы подъезжаем к знаку «Стоп», и он кивает, подбадривая меня.

– Глубина меня не пугает. – Он зажмуривается. – Я без пошлости.

О да, я знаю, но это совершенно другой разговор.

«Сосредоточься, Анастасия».

– Ну хорошо. Итак, я всегда знала, что приемная. У меня очень любящие родители. Они всегда хотели для меня лучшего. – Хорошее начало. – Они водили меня на разные внеклассные занятия, чтобы дать мне побольше возможностей. Я начала заниматься фигурным катанием, и у меня получалось все лучше, пока наконец не стало ясно, что я прирожденная фигуристка.

Я смотрю на свои руки, ковыряя ногти.

– Они каждый божий день твердили, что гордятся мной, что я буду звездой, знаменитой фигуристкой, олимпийской чемпионкой.

Нейт нежно гладит мое бедро.

– Говорить такое ребенку – как-то чересчур.

– Я чувствовала это сокрушительное давление. Теперь, став взрослой, понимаю, что жила с постоянным беспокойством, но я очень любила фигурное катание и ради родителей хотела быть лучшей. – Он переплетает пальцы с моими. – Я думала, они меня разлюбят, если я буду проигрывать.

– Ох, Стейс, – вздыхает он.

– Теперь, по прошествии лет, понятно, как это было смешно, потому что они меня очень любят. Но я боялась, что они от меня откажутся, если я не буду стараться, и это стало навязчивой идеей.

Нейт ничего не говорит, и я ему признательна.

– Я не могла объяснить, что чувствовала, но была все время подавлена и встревожена, поэтому меня отправили к психологу. Причина была уважительная: меня мучили кошмары. Доктор Эндрюс научил меня объяснять свои эмоции словами.

– А ежедневник?

– Я начала его вести в рамках терапии. Я чувствовала, что не могу себя контролировать, как это ни невероятно для ребенка. Поэтому по вечерам в воскресенье мне приходилось сидеть с родителями и записывать все, что я должна сделать на предстоящей неделе.

– Разумно.

– По трем категориям: что я должна сделать, что мне хотелось бы, если будет время, и что я могу делать помимо школы и фигурного катания.

Я ерзаю на сиденье. Мне неловко – кажется, что сболтнула лишнее, но Нейт смотрит на меня и кивает, подбадривая.

– В детстве это была таблица с блестящими стикерами. Она давала мне надежду, что я со всем справлюсь без перегрузки, а с возрастом стикеры превратились в ежедневник.

– А…

– Пожалуйста, не спрашивай, знаю ли я своих биологических родителей, – перебиваю я. – Я абсолютно счастлива с родителями, которые меня вырастили, и не имею ни малейшего желания копаться в своем прошлом.

– Я не это хотел спросить, Стейси. – Нейт подносит мою ладонь тыльной стороной к губам и целует костяшки пальцев. – Я хотел спросить про те смешные оптимистичные цитаты, которые ты постишь. Это тоже часть терапии или ты хочешь убедить людей, что ты не самая темпераментная, властная и ужасная девушка на свете?

– Прошу прощения? Я не темпераментная и не властная!

Он саркастически смеется и снова целует мои пальцы.

– У меня есть веские доказательства.

Мы наконец подъезжаем к моему дому, и Нейт находит укромное место в стороне от обычного места высадки.

– Спасибо, что рассказала о себе.

– Спасибо, что выслушал. Знаю, я тебя пригрузила.

– Ничего страшного. Кроме того, мне интересно, что тобой движет. Мне важно знать о моих друзьях побольше, это очень помогает.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Нейт тут же накрывает его большой ладонью.

– Только не говори, что мы не друзья. Мы друзья.

Я кусаю его руку, и он со смехом ее отдергивает.

– Я не это собиралась сказать.

Нейт пронзает меня скептическим взглядом.

– Ладно, я хотела сказать не только это. Я собиралась сказать, что твои друзья мне все уши прожужжали насчет того, что ты хороший человек, так что все, что ты делаешь, идет в твою пользу.

На его лице расплывается самодовольная ухмылка.

– Ты только что признала, что я хороший человек? Это что… комплимент?

– О боже. Все, я ухожу. Спасибо, что подвез.

Но Нейт не отпускает меня, а наклоняется и целует до потери пульса.

И я ему позволяю. Целых двадцать минут.

Пока поднимаюсь в лифте на свой этаж, стараюсь придать лицу обычное выражение, потому что никогда не выгляжу после работы такой счастливой. Аарон и Лола оказываются дома и как обычно препираются из-за какой-то ерунды.

Заметив мой приход, Аарон как-то странно на меня смотрит, и во мне зарождается тревога. Я роняю сумку на пол и беру стакан, чтобы выпить воды.

– Привет.

Игнорируя мое приветствие, он подходит и пальцем слегка оттягивает мой воротник. Значит, воротник съехал. Вот блин.

– Стейс, скажи Ротвеллу, чтобы в следующий раз хорошенько поел, прежде чем приближаться к тебе, – хмуро бросает Аарон. – Чертовски дешево. Я не буду кататься с тобой на отборочных, если у тебя будут такие отметины.

– Оставь ее в покое, Ледяная принцесса! – кричит с дивана Лола. – Нечего придираться только потому, что тебе не с кем переспать, а Стейси наконец подсела на хоккей.

– Подсела на хоккей? – Он лихорадочно переводит взгляд с нее на меня, и сердце ухает вниз. – Ты что, трахалась с Нейтом Хокинсом?

Лола выпучивает глаза, осознав, что ляпнула лишнее.

– Это не твое дело.

Это в самом деле не его дело. Я взрослая и могу делать что хочу, но Аарона это не остановит. Он вывалит на меня кучу дерьма, и мне страшно. За те годы, что мы знакомы, я узнала, в каких битвах могу победить Аарона. Мне не выиграть те из них, в которых он заранее решил кого-то возненавидеть.

– Ладно, забей.

– Почему ты сделала такой ужасный выбор? Господи, похоже, ты не уважа…

– Договаривай! – кричит Лола, бросаясь к нам. – Только посмей, Карлайл. Договаривай, и посмотрим, какой выбор я сделала.

Он фыркает, закатывает глаза и уходит в свою комнату, бормоча себе под нос что-то о том, как тяжело жить с женщинами.

Когда дверь с грохотом захлопывается, Лола бросается ко мне и практически душит в объятиях.

– Простипростипрости.

– М-хм-м. Прощаю, Митчелл.

* * *

Настал четверг. Аарон дуется уже пять дней. После того как я в субботу пришла домой с работы, он со мной почти не разговаривает. Меня это вполне устраивает, хотя атмосфера дома весьма прохладная.

Я все время занята по горло. Проявив недюжинные способности к планированию, мне удается обогнать расписание и освободить время до воскресенья.

– Убери телефон, – приказывает Генри, не отрываясь от альбома для рисования. – Или я опять его отниму.

Я неохотно подчиняюсь и убираю телефон в карман. Генри всю неделю составляет мне компанию в учебе, сидит со мной в библиотеке и конфискует телефон, если я отвлекаюсь на сообщения от назойливых хоккеистов. Хоккеистов во множественном числе, потому что чаще всего мой телефон обрывает Джей-Джей.

Свои задания Генри еще не выполнял, заявляя, что предпочитает тянуть до последнего, а потом, когда совсем припечет, заниматься под гнетом необходимости и с ощущением неминуемой гибели. А сейчас он нарисовал меня в виде жирафа, что очень мило.

Я почти закончила со своим заданием, когда Генри бросает карандаш на стол.

– Ты же знаешь, что Нейтан тебя не бросит?

– А?

– Вчера ты сказала, что была бы рада влюбиться в меня, потому что я тебя не брошу. Нейтан тоже не бросит.

Как всегда в разговорах с Генри, его слова застигают меня врасплох. С моих губ срывается сдавленный смешок.

– Генри, я просто пошутила.

Вчера в обмен на горячий шоколад с маршмеллоу Генри очень подробно рассказал, как заставит меня влюбиться в него, если Нейт еще раз вломится к нему в неподходящий момент. Естественно, первой моей реакцией было заверить, что я не прочь влюбиться в него. Кроме того, я по глупости добавила, что он ведь ни за что меня не бросит, поэтому пусть только даст знать, когда влюбляться. Ясно, что сейчас он именно об этом.

– Не ври мне, Анастасия. Если такая девушка, как ты, одинока, на то явно есть причины. Не нужно о них рассказывать, просто знай, что он тебя не бросит.

Генри так искренне это говорит, что мне хочется кричать.

– Он никогда не бросал меня в беде, хотя я ему просто друг. А тебя он видел голой, и это гораздо привлекательнее. Только не говори, что не видел! Моя комната рядом с его, а ты очень громко кричишь, когда кончаешь.

У меня вся кровь отливает от лица.

– Э-э-э… буду знать. И после такого полезного сообщения нам пора на каток.

Мы с Генри собираем вещи и топаем через кампус к ледовой арене. По пути болтаем, к счастью, не о том, как я громко кончаю. С Генри легко дружить, он всегда говорит правду, безо всяких увиливаний и коварства. Такая незамутненная честность на этой неделе как глоток чистого воздуха по сравнению с напряженностью в отношениях с Аароном, и я огорчаюсь, когда мы приходим на каток и Генри сразу меня покидает.

Почему он не фигурист?

Я стараюсь сосредоточиться на разминке, а не отвлекаться на то, как сексуально выглядит Нейт, когда орет на свою команду. К тому времени как мы выходим на лед, я и сама порядком распалилась, но Аарон немедленно меня остужает. Он ведет себя так, что я чувствую себя застигнутой снежным ураганом.

– Анастасия, он тебя отвлекает. Ты такая неуклюжая. Если не хочешь стараться, перестань тратить мое время, – ноет Аарон, показывая на Нейта, который наблюдает за нами с трибуны.

Сегодня мы с Хокинсом идем в торговый центр, и я разрешила ему посмотреть, как катаюсь. Да, я совершила ошибку, прекрасно зная, что Аарон поведет себя как придурок, но Нейт попросил так обходительно, что я не могла отказать.

– Я не отвлекаюсь!

Что меня сейчас отвлекает, так это поведение Аарона. Он напряжен, движения резки, у нас никак не получается все делать синхронно, а когда он поднимает меня, сжимает руки немного крепче, чем обычно. Все это раздражает и сбивает с толку, а под конец тренировки мне хочется запереться и выплакаться.

Как только мы заканчиваем, Аарон сразу бросается к раздевалкам, а Нейт медленно подходит ко мне. Мне даже не нужно ничего говорить, для всех и так очевидно, что тренировка была полной катастрофой. Мы ужасно катались.

– Если хочешь, я надеру ему задницу. – Нейт обхватывает мою щеку, и я утыкаюсь носом в его теплую ладонь.

– Если ты его покалечишь, я не попаду на отборочные через две недели.

– Буду иметь в виду.

– Но если мы не пройдем квалификацию и ты нечаянно собьешь его машиной, это будет не моя забота.

– Тоже буду иметь в виду.

Он со смехом наклоняется и целует меня в лоб. Я уверена, что Брейди где-то притаилась и тоже осуждает меня, но я обнимаю Нейта, словно укутываясь в его спокойствие. Плевать, что может подумать мой тренер.

Я подстраиваюсь под глубокий ритм его дыхания, и желание разрыдаться сразу проходит.

– Спасибо, что подождал.

– Можно сделать предложение насчет наших планов? – осторожно спрашивает он, поднимая мое лицо. – Не хочу нарушать твое расписание, но мне кажется, тебе сейчас необходимо внести в него некоторые поправки.

Нейт обращается со мной так бережно, так ласково, будто я могу сломаться. Наклонившись, он медлит, чтобы я сама приблизилась к нему.

– Не буду тебя целовать, пока не узнаю, что за предложение.

Он улыбается так ослепительно, что чуть не сводит меня с ума, но я сдерживаюсь. Мое внимание сосредоточено на том, чтобы вдыхать и выдыхать воздух, поэтому выгляжу вполне нормальным человеком перед этим дьявольски привлекательным парнем.

– Вместо того чтобы идти в торговый центр, мы заказываем твою любимую еду и покупаем костюмы онлайн. Можешь остаться у меня на ночь, потому что я закупился в «Таргете» всякой девчачьей всячиной в субботу после того, как отвез тебя на работу. Думаю, ненадолго побыть вдали от Аарона тебе сейчас не помешает.

– Ты полагаешь, что можешь кого угодно уговорить переспать с тобой? – поддразниваю я, сразу почувствовав себя лучше.

– Ты еще не видела эту всячину. По сравнению с ней коробка Генри – совершенно непрофессиональная работа. Ты сама будешь умолять меня остаться на ночь.

– Это хорошо продуманный план, Хокинс.

– Это великолепный план. Я даже отвезу тебя утром домой, чтобы ты переоделась, а потом на занятия. Может, это мой самый лучший план.

Я подвигаюсь к нему и прижимаю губы к его губам. Когда его язык касается моего, из головы совершенно вылетает, что мы на людях. Он отрывается от меня.

– Значит, ты согласна?

– Да.