Глава 28

Нейтан

В телефоне полно сообщений, но мне достаточно открыть одно, все остальные наверняка такие же.

Во всех роликах я шагаю через гостиную, пьяный и практически голый, и пытаюсь утащить Анастасию по лестнице как вредный нетрезвый ребенок.

Она все еще лежит рядом со мной, свернувшись клубочком. Тихое дыхание щекочет мою грудь, русые волосы обвивают бицепс. На полу раскиданы остатки подушечной баррикады.

Не помню, кто это сделал. Наверное, я.

То, что мы спим в обнимку, наверное, тоже моя заслуга, но, судя по довольному лицу Анастасии и мирному сну, она так же рада нашей близости, как и я.

Обычно я так сильно не напиваюсь: мои друзья слишком безответственны, чтобы оставаться без присмотра настоящих взрослых. Но вчера вечером эта девушка втянула меня в игру с выпивкой, а сама, думаю, жульничала.

Она присматривала за мной, а не наоборот, и одно это практически подтверждает мои подозрения. Пока Стейси еще спит, я, приготовившись к худшему, открываю групповой чат команды.

Следующее сообщение от моей сестры Саши.

Отец внял моему совету и предложил отвезти нас на Рождество на Сен-Бартс. Даже не знаю, кто удивился сильнее: Саша, которая получила что хотела, или я, потому что отец в кои-то веки ко мне прислушался. Я не прочь отметить Рождество с Сашей, но скорее предпочту поплавать в кишащем акулами море, надев костюм тюленя, чем провести две недели с отцом в другой стране.

Телефон гудит – очередное сообщение от команды.

Супер. Я стал мемом.

Иногда им бывает очень легко потешаться надо мной, но теперь эта легкость вышла на новый уровень. За все время учебы в колледже у меня не было девушки. Но разве Стейси – моя девушка? Почему я паникую, будто она может услышать мои мысли? Я, в общем-то, шутил, когда говорил, что мне нужно все или ничего. Мне тогда и в голову не могло прийти, что она переедет ко мне.

Сейчас трудно представить, что она когда-нибудь от нас съедет, и меня беспокоит, что будет дальше. Она говорит, что вернется домой в Мейпл-Тауэр, как только разберется с Аароном. Это трудно себе представить, тем более что она называет своим домом этот.

Анастасия считает, что если мы начнем отношения так бурно – да, она сказала «отношения», – то можем потерпеть неудачу. Напоминает, что после окончания учебного года я уеду в Канаду, и она останется одна. Она права, но я по-прежнему не уверен, что ей стоит возвращаться в квартиру Аарона.

Анастасия шевелится в моих объятиях. Самое время притворно захрапеть, но она резко открывает глаза и не покупается на мою уловку.

– Почему ты на меня пялишься? Это жутко. – Не дав мне возможности ответить, продолжает: – Только не говори, что я прекрасно выгляжу, я чувствую на щеке засохшую слюну.

– Мне нравится, когда ты говоришь мне непристойности.

– Да ты ненормальный, мистер.

Она зевает и потягивается. В животе бурлит, еще и подташнивает – то ли от похмелья, то ли из-за ожидания, что она на меня накричит.

– Как твоя голова? – интересуется она. – Хочешь, я испеку тебе блинчиков?

Вот блин. Такого я не ожидал.

– Я поставил тебя в неловкое положение, а ты хочешь испечь мне блинчиков?

– Это себя ты поставил в неловкое положение, – хихикает она. – И наверняка друзья будут издеваться над тобой весь день. Может, даже всю оставшуюся жизнь. Так что, можно сказать, блинчики – это мой способ тебя пожалеть. С тертым шоколадом?

Она садится рядом. Растрепанные волосы напоминают львиную гриву, глаза сонные, но добрые. Не в силах удержаться, я обхватываю ладонями ее лицо и осторожно поглаживаю большим пальцем красную от сна щеку.

– Чем я тебя заслужил?

Она быстро целует мою ладонь и перелезает через меня, чтобы встать с кровати.

– Ты очень добрый и очень красивый.

– Если на меня нападет горный лев и сожрет мое лицо, ты по-прежнему будешь со мной такой? – интересуюсь я.

Анастасия сжимает губы в тонкую линию, стараясь подавить смех.

– Ты слишком много времени проводишь с Джей-Джеем. Он всегда спрашивает такую ерунду. Ну… ты все равно будешь добрым, даже без лица?

– Да, – подумав, отвечаю я.

– Значит, будешь нравиться мне по-прежнему.

Мы продолжаем этот разговор на кухне, где все нетерпеливо ждут, когда Стейси напечет блинчиков.

– Что, если его укусит акула, но он выживет, хотя и с крутыми шрамами, а потом каждое полнолуние будет превращаться в акулу… Он и тогда будет тебе нравиться? – спрашивает Джей-Джей.

Он пытается стащить блинчик из стопки, но Стейси шлепает его по руке, и Джей-Джей морщится.

– В облике акулы он будет жить в море или в ванне, которую мне придется наполнять и все такое?

Джей-Джей без раздумий выпаливает:

– В море. Тебе просто придется оставлять его на Венис-Бич перед заходом солнца.

– Ага, тогда он все равно будет мне нравиться.

Она выкладывает блинчики на тарелку и передает их по кругу, поливая свои клубничным сиропом. Протеиновые блинчики – ее новое изобретение, потому что теперь не приходится давиться отвратительными на вкус протеиновыми коктейлями.

Странно молчаливый Генри слушает, как Робби, Джей-Джей и Лола подбрасывают один сценарий за другим, чтобы определить, как далеко могут зайти симпатии Стейси. Но долго молчать Генри на может:

– Итак, насколько я понял, Стейси, пока Нейтан хорошо к тебе относится, он ни при каких условиях тебе не разонравится?

Она пожимает плечами.

– Наверное… Не знаю. Я не особо переживаю, что он вступит в мафию или будет всю жизнь носить клоунский костюм. Ведь такого не случится, правда?

– Похоже, что ты в него влюбилась.

Все таращат глаза и разом поворачиваются к Генри. Он смущенно смотрит на нас и бормочет с набитым ртом:

– Ч-что?

Хорошо ли, что я по-прежнему нравился бы Стейси, будь у меня руки как клешни краба? Конечно. Хочу ли я, чтобы Генри поставил ее в неловкое положение, пока мы пытаемся скоротать время до января? Нет.

Генри делает глоток воды и прочищает горло.

– Судя по тому, как вы все на меня уставились, я, наверное, ляпнул что-то не то?

– Блинчики изумительные, Стейси, – громко говорит Джей-Джей.

– Самые лучшие, – мямлю я и подношу ко рту вилку.

Стейси внимательно рассматривает клубнику, но не может скрыть румянца на щеках.

Интересно.

* * *

– Нейт, каток не там.

– Мы не на каток.

Брейди сказала, что мы должны поработать над доверием – как раз этим и займемся. Мы ведь команда, и это наша общая проблема. Нельзя перекладывать вину на Стейси и давать ей еще один повод для самобичевания.

– Мы не можем пропустить тренировку только потому, что у тебя похмелье, – предупреждает она.

– Я съел три пончика с Джей-Джеем, так что похмелья у меня больше нет. И мы не пропустим тренировку. Брейди дала добро.

– Что же мы будем делать?

– Будем учиться доверять друг другу.

Остальную часть поездки я молчу, а Стейси сидит и дуется, потому что я не говорю, куда мы едем. Ей же хуже, а мне нравится, как она надувает губки и морщит нос от раздражения.

Я останавливаю машину перед университетским бассейном, и Стейси сразу переводит на меня удивленный взгляд.

– Мы будем плавать? Ты что, шутишь?

– Команда пловцов сейчас в Филадельфии на каком-то соревновании, так что весь бассейн в нашем распоряжении. Я докажу тебе, что справлюсь с любой проблемой, которую ты на меня возложишь.

В принципе это хороший план, но у нее вытягивается лицо.

– У меня нет с собой купальника.

– В обед я завез Лолу домой, и она принесла все, что тебе понадобится.

– Ну, если ты так говоришь… – ворчит она, отстегивая ремень безопасности.

Я пятнадцать минут жду перед раздевалкой, а Стейси все не появляется. Уже начинаю думать, что она вызвала «Убер» и улизнула, но наконец она высовывает голову.

– Ты сказал Лоле что-то конкретное, когда просил взять мой купальник?

– Я попросил ее взять вещи для бассейна, а что?

Она фыркает и закатывает глаза.

– Просто чтоб ты знал: это бикини я последний раз надевала на весенних каникулах в Пальм-Спрингс.

Ее голова скрывается за дверью, и она наконец выходит. Я сразу чем-то давлюсь. Воздухом? Слюной? Не знаю, но мне не хватает кислорода.

Назвать это бикини можно только с большой натяжкой. На ней узкие полоски ткани, которые абсолютно ничего не прикрывают. Она разворачивается – и правда, вся ее попа на виду, только посередине тянется тонкая розовая ленточка.

– Ты правда думал, что Лола возьмет что-то практичное?

Во рту сухо, как в пустыне, я судорожно пытаюсь сглотнуть. С самого начала нашего соглашения она переодевается в ванной, так что столько же обнаженного тела я видел, когда мы вместе принимали душ. А когда занимались сексом в последний раз, на ней и то было больше одежды, чем сейчас.

– Э… – Во рту по-прежнему сухо. – Ну что, пойдем в бассейн?

Она пытается не рассмеяться, а я пытаюсь не пялиться на нее так откровенно, но у нас обоих не слишком хорошо получается. Я чертовски рад, что пловцов сейчас нет. Не уверен, что смог бы врезать всем парням, которые посмотрели бы на нее, хотя очень бы постарался.

В плавательном центре несколько разных бассейнов, и мы идем в самый мелкий. Наша цель – чтобы Стейси поверила, что я ее не уроню. В самом худшем случае она просто наглотается воды с хлоркой.

– Здорово, – стонет она, выслушав план, и спускается в воду. – Значит, мне нужно переживать не только о том, что ты меня уронишь, но и о том, чтобы не утонуть.

– Я не уроню тебя и тем более не дам утонуть. Повтори, что я сказал. Я хочу знать, что ты меня услышала.

– Ты меня не уронишь.

– Что еще?

– Тем более не дашь мне утонуть.

– Хорошо. Итак, с чего начнем?

Никогда в жизни я так не концентрировался. Даже с учетом воды каждое движение, которое мы отработали как минимум раз десять, получалось очень легко.

Бассейн достаточно глубок, чтобы обеспечить безопасность Стейси, но в то же время позволяет работать при нашей разнице в росте. Анастасия сказала, что сейчас начнется самое сложное, и ее энтузиазм сразу поугас.

– Я наклоняюсь вперед и отталкиваюсь вверх, – говорит она, положив руки на мои тазовые кости. – Моя попа будет на твоем плече, вот так. Ты как бы обхватываешь меня под ребрами и наклоняешься назад. Получается почти как противовес.

Я делаю в точности как она говорит и медленно наклоняюсь назад, а ее тело поднимается из воды с идеально вытянутыми ногами. Мне открывается прекрасный обзор на ее задницу, но я тоже рад, что поддержка получается.

Ее тело опускается, а я держу позицию, пока она не говорит, что можно остановиться. Стейси заразительно улыбается, а я так рад, что у нас, похоже, получилось. Мы повторяем еще пару раз, и Стейси счастлива.

– Что будем делать дальше, тренер?

Она прижимает пальцы к губам и, раскрасневшись, качает головой.

– Не хочу тебе показывать.

– Обещаю, я тебя не уроню.

Она бьет руками по воде, не глядя на меня.

– Дело не только в этом. Я… э… немного волнуюсь, потому что ты увидишь, что у меня между ног. Мне придется широко развести ноги, когда я буду у тебя над головой.

Я уже видел, как она делает такую поддержку, и сказал бы, что ее опасения обоснованы, учитывая, насколько узкие полоски у ее купальника.

– Ты не покажешь мне ничего такого, чего я уже не видел. Ты же сидела на моем лице, Анастасия. Я твой большой поклонник – возможно, самый большой.

– Вот черт, – бормочет она себе под нос, отворачиваясь от меня.

– Готов?

Она переплетает пальцы с моими и ведет обратный отсчет от трех до одного. Я поднимаю ее, а она раздвигает ноги. Слегка покачиваясь, она крепче вцепляется в меня.

– Не паникуй, я тебя держу. Я поймаю тебя еще до того, как ты упадешь в воду, детка. Сосредоточься.

Она что-то бормочет сама себе, но я не могу разобрать. Через пару секунд она перестает покачиваться и начинает смеяться, а потом опускает ноги, и я медленно ставлю ее в воду.

– У тебя получилось, ты справилась.

Мы отрабатываем еще несколько раз, пока Стейси не остается довольна. Каждый раз, опуская ее в воду, я чувствую, как страх уходит.

– Знаешь, а ты правда очень сильный, – говорит она почти с удивлением.

Не собираюсь с ней спорить. Сейчас не время, к тому же она, наверное, взвесилась утром.

– Почему бы не попробовать поддержку, с которой Аарон тебя уронил? Ведь это она тебя больше всего беспокоит?

Анастасия плавает передо мной, излагая все тонкости поддержки, но не позволяет к себе прикоснуться. Я погружаюсь в воду по плечи и слушаю, как она объясняет работу рук. В ее голосе звучит тревога, и я даже не представляю, что было бы, если бы она ударилась об лед.

– Анастасия, послушай меня. Я не буду тебя ронять, а даже если уроню, ты упадешь в воду. Это худшее, что может случиться. Намочишь волосы и наглотаешься воды.

– Знаю, это глупо. Прости, я тебе доверяю, честно.

– Ладно, давай, хватит болтать.

Мы становимся в позицию. Пока она не передумала, я одной рукой поднимаю ее над головой. Хотя я держу только за бедро, все равно слышу прерывистые вдохи и чувствую, как все ее тело дрожит.

– Дыши глубже.

– Опусти, мне так не нравится.

– Попытайся упасть, Стейс. Извивайся. Дергайся как можно сильнее.

– Ты издеваешься?

– Просто делай как я сказал!

Она бормочет ругательства и начинает извиваться над моей головой. Я трачу всего секунду, чтобы взять ее второй рукой за другое бедро, и теперь сколько бы она ни дергалась, никуда не упадет. Я позволяю ей еще десять секунд вертеться и вырываться, а затем медленно опускаю в воду перед собой, по-прежнему крепко держа за бедра.

– Видишь? Ты в безопасности.

Она прижимается ко мне животом и крепко обхватывает шею, тяжело дыша.

– Чем я тебя заслужила?

Я прижимаюсь губами к ее лбу, стараясь подобрать ответ. В голову ничего не приходит, поэтому я говорю:

– Не знаю, но ты тоже нравилась бы мне даже с клешнями краба вместо рук.