Глава 42

Нейтан

Оставив Стейси играть в «Тетрис», то есть складывать наши чемоданы, я смываюсь, чтобы она не попросила помочь, и иду на кухню взять ей что-нибудь попить.

Толкнув дверь, я натыкаюсь на единственного человека, которого не ожидал увидеть, – на папу. Глупо удивляться, что тебе на глаза попался хозяин дома, но, черт, его же никогда здесь не бывает.

Я думаю, что отец, погруженный в чтение, меня не заметил, но он говорит:

– Когда вы уезжаете?

– Через пару часов.

– Она мне понравилась. Волевая девушка. Необходимое качество, если она хочет добиться успеха. Ты ее любишь?

– Да.

Он кивает своим мыслям и наконец поднимает голову, положив подбородок на сцепленные пальцы.

– Она напоминает твою маму, когда мы только познакомились. Смелая, красивая, бесстрашная. Знаешь, она обозвала твоего деда тупым женоненавистником. – Отец улыбается, и впервые за долгое время улыбка кажется искренней. – И тоже в лицо. Я тогда чуть не поперхнулся от стыда, а потом, когда мы спорили на этот счет, она требовала у меня доказательств, что он не тупой женоненавистник.

Я прислоняюсь к столешнице, ловя каждое слово. Так отчаянно хочется побольше услышать о маме.

– Я этого не знал.

– Конечно не знал. Твой дед был тот еще мерзавец, да простит меня бог. Он был очень суров, и твоей матери это не нравилось. Наверное, кроме нее, ему за всю жизнь никто не перечил. По крайней мере, за меня заступалась только она.

Он снова берет бумаги, которые читал, и я думаю, что разговор окончен, но нет. Отец со вздохом кладет бумаги обратно.

– Анастасия тоже тебя любит, это совершенно ясно. Такие женщины, как она или твоя мать, всегда очень преданны и стремятся защищать тех, кого любят. Тебе повезло.

– Если мама была такой чудесной, почему ты так поступал?

Не нужно уточнять, как именно, отец и без того знает, о чем я.

– Люди совершают ошибки, Нейт.

– Некоторые ошибки непростительны.

– Знаю, – кивает он.

Стейси врывается на кухню и останавливается, заметив нас по обе стороны кухонного стола.

– Простите, что помешала, я могу прос…

– В чем дело, Стейс? – вежливо спрашиваю, не желая, чтобы она запаниковала, увидев, что я разговариваю с папой.

– Надо, чтобы ты сел на чемодан. Он не закрывается, а Саша недостаточно тяжелая.

– Сейчас приду.

Она кивает и исчезает так же быстро, как пришла. Я смотрю на отца, но тот снова вернулся к бумагам.

Сейчас, глядя на его поникшие плечи и ничего не выражающее лицо, я понимаю, что при всех его прегрешениях он ненавидит себя сильнее, чем кто-либо другой.

* * *

Возвращение в Лос-Анджелес вызывает горько-сладкие чувства. Конечно, нет ничего лучше, чем тысяча миль между нами и отцом, но я не насмотрелся на то, как Стейси изображает перед Сашей старшую сестру.

Конечно, мне следует радоваться, что они вообще провели вместе день, ведь их знакомство не планировалось, но я алчный. Я очень хочу видеть, как они счастливы в компании друг друга.

Стейси решила больше читать в новом году, поэтому весь полет до Калифорнии она проводит, уткнувшись носом в книгу, которую купила в аэропорту.

– Это «Красотка» наоборот, – увлеченно рассказывает Анастасия. – Она аутистка и нанимает эскортника, чтобы он помог ей стать лучше в постели. Такая классная книга, и Стелла такая милая и прикольная.

Я забираю у нее роман, рассматриваю бирюзовую обложку, а потом открываю наугад на середине книги.

– Ты читаешь порно в общественном месте? Как тебе не стыдно?

Она быстро подносит руку к моему рту, заставляя замолчать, а я запрокидываю голову и смеюсь.

– Не кричи, – хрипло шепчет Стейси, озираясь по сторонам, не слышит ли нас кто. Она притягивает меня к себе. – Это не порно, а любовный роман, в котором, так уж случилось, есть немного секса.

Она пытается спрятать лицо, но я просовываю палец ей под подбородок и поворачиваю ее к себе, а потом нежно целую в губы и шепчу на ухо:

– Когда приедем домой, я сделаю с тобой все, о чем ты читаешь.

Откидываюсь назад и вижу по ее лицу, как она лихорадочно размышляет.

– Если честно, это не такая уж интересная история… Но дома у меня есть… – Ее румянец становится еще ярче. – …книги, которые тебя заинтересуют.

– Мне нравятся девушки, которые любят читать.

* * *

– Черт возьми, Хокинс, она была с тобой неделями, и ты не можешь уступить ее всего на две минуты?

Я даже еще ничего не сделал, а Лола уже на меня наезжает. Ну ладно. Поцеловав Стейси в макушку, я оставляю их вдвоем. А вот Генри…

– Лола, не одной тебе нужно поговорить с ней, – ворчит он, скрестив на груди руки и взгромоздив огромные ступни на кофейный столик, как капризный ребенок. – Знаешь ли, у меня тоже кое-что есть.

Я пересекаю комнату, подмигнув Стейси, но не приближаясь к ней, поскольку Лола пугает меня до чертиков. Сажусь рядом с Генри и протягиваю ему пиво.

– Что с тобой?

Он смотрит так, будто у меня две головы.

– Что там у тебя? – продолжаю я. – Я могу помочь?

– У меня – ничего, но могло бы быть, если бы захотел. И я бы нашел даже больше хрени, чем Лола. Больше, чем все вы.

– Ни у кого нет больше хрени, чем у Лолы, – шепчет Робби, оглядываясь через плечо, не слушает ли она. – И в переносном, и в буквальном смысле.

После возвращения домой на обмен новостями с ребятами у меня ушло пятнадцать минут, но Лола никогда за такое время не уложится. Для нее пятнадцать минут – это минимальная разминка.

Еще через час приглушенных разговоров на кухне Анастасия заваливается в гостиную и втискивается между мной и Генри.

– Генри, хорошо провел Рождество?

– Ты тонула, – говорит он в ответ.

Она на миг замирает, поворачивается ко мне и быстро переводит взгляд обратно на Генри.

– Знаю, но теперь со мной все хорошо. Нейтан меня вытащил.

– Ты могла умереть.

Парень избегает смотреть на нее, уставившись на свои руки. Не знаю почему, но я удивлен. Генри любит Стейс как сестру, он каждый день писал ей сообщения – убедиться, что все хорошо. Я думал, для него этого достаточно, но очевидно, что нет.

– Но я жива и я здесь, – мягко произносит она, прислоняясь головой к его плечу.

Генри быстро встает и идет на кухню, а там смотрит в холодильник дольше, чем это необходимо.

– Может, пойдем спать? Я устала, – тихо говорит мне Стейси.

Я бросаю на Генри последний взгляд и киваю ей. Малышу нужно немного личного пространства.

Мы поднимаемся наверх, сообща умываемся, переодеваемся, расчесываем волосы и наконец заваливаемся в постель. Стейси сворачивается калачиком рядом со мной и проводит пальцами по моей груди.

– Я скучаю по твоей кровати.

– Хочешь, я куплю такой же матрас?

– Нет, – отвечает она, но так нерешительно, словно хочет сказать «да». – Не вижу смысла, ведь ты через полгода закончишь колледж. Просто лишняя вещь, которую придется увозить.

– Да, но ты-то останешься.

У меня возникает искушение провалить учебный год, пройти заново и закончить вместе с ней. Дико? Да. Меня это беспокоит? Нет. Хотя «Ванкуверских гадюк» обеспокоит, и это единственная причина, почему я хожу на занятия.

Анастасия отодвигается от меня и садится, скрестив ноги.

– Нейтан… Я не хочу жить здесь в следующем году. Особенно если ты уедешь в Канаду.

– Почему? – Меня охватывает неприятное чувство. Хотелось бы вернуться на тридцать секунд назад и не начинать этот разговор. – Почему мне кажется, что ты скажешь что-то такое, чего я не хочу услышать?

– Может, и не захочешь, но это не значит, что мы не должны об этом говорить, – усмехается она и кладет руку мне на бедро. – Ребята, кажется, рады, что я живу здесь, и мне это нравится. Не знаю, что бы я делала без тебя. Но, как уже много раз говорила, мне хочется вернуться в свою квартиру.

– Хочешь жить с парнем, который говорит о тебе гадости? – резко бросаю я. Гораздо резче, чем намеревался.

– Послушай, может, для тебя это не имеет смысла, да и не должно иметь. Лола рассказала все, что я пропустила, пока была без телефона. Думаю, Аарон наконец готов во всем разобраться.

– Анастасия, он подло обходился с тобой. Этот парень – лжец и задира. Он тебе не нужен.

– Да, я прекрасно все знаю! Все время прокручиваю это в голове, но я не собираюсь с ним дружить. И Аарон мне очень даже нужен. Он мой партнер в фигурном катании, и если я не хочу начинать с нуля, а после двух лет боли я к этому не готова, то нам нужно придумать, как снова сотрудничать.

– Мне это не по душе.

– Знаю. И мне нравится, что ты меня так защищаешь, но мы всегда предполагали, что я живу здесь временно. Знаешь, как тяжело находиться рядом с тобой каждую секунду, зная, что через полгода нас ждет разлука?

– Мне тоже не нравится идея уехать, но ты же знаешь, что у меня нет выбора!

– Нейтан, я не это имею в виду. Конечно, я хочу, чтобы ты играл за свою команду мечты. Даже если бы ты еще не подписал контракт, я поддержала бы тебя, куда бы ты ни направился.

Стейси вздыхает. Я слишком часто слышу ее вздохи, которые говорят о том, что она морально измотана, и мне противно, что наши каникулы заканчиваются на такой печальной ноте.

– Я хотела сказать, что эти полгода хочу радоваться за тебя, а не плакать из-за того, что ты уедешь, – продолжает она. – Думаю, будет гораздо легче, если я вернусь в свою прежнюю квартиру.

Анастасия похлопывает пальцами по губам, ее нога дергается – она явно нервничает. У меня тяжело колотится сердце.

– Что ты мне не договариваешь?

Она успокаивающе поглаживает мое бедро, прежде чем вывалить на меня хреновые новости.

– Аарону разрешили кататься. Я собиралась сказать тебе утром, потому что сегодня был длинный день, но говорю сейчас. Наверное, это означает, что ты снова можешь играть в хоккей.

«Снова играть в хоккей». Эти слова должны звучать как музыка, но на самом деле мне кажется, что Анастасия ускользает.

– Это значит, что мы больше не будем тренироваться вместе и ты переезжаешь, – резко бросаю я. – Значит, у нас будут ночные встречи по четвергам или когда еще ты можешь выкроить для меня время в своем ежедневнике?

Я тут же жалею о том, что эти слова сорвались с языка.

Она округляет глаза, ее тело напрягается.

– Ты расстроен, Нейтан, но, пожалуйста, не говори со мной так.

Я прошу прощения, но стыд не дает говорить громче шепота.

– Ты мой парень, и я тебя люблю. Я буду видеться с тобой при каждой возможности, но ты делаешь поспешные выводы. Я выслушаю Аарона. Это все.

– У тебя такое большое сердце, Стейс, – бормочу я, притягивая ее к себе. Как только она оказывается в моих объятиях, сразу становится легче. – Я не хочу, чтобы Аарон пакостил и дальше. Ему я не доверяю, но доверяю тебе и твоим суждениям. Что бы ты ни решила, я буду с тобой.

Стейси быстро засыпает, и я слушаю ее тихое дыхание, надеясь, что оно меня успокоит. Однако это не срабатывает, и я засыпаю, думая о своем абсолютном недоверии к Аарону Карлайлу.

* * *

Аромат свежих цветов одуряет. Мне не терпится вернуться в машину, но флористка не торопится, тщательно заворачивая пионы, а тут еще Джей-Джей крутится рядом, что-то бормоча себе под нос.

– Что ты там ворчишь?

Он засовывает руки в карманы и пожимает плечами.

– Хочу, чтобы мне купил цветы симпатичный парень.

Я смотрю на него, ожидая появления характерной ухмылки, которая скажет о том, что он шутит.

– Ты серьезно?

– Просто говорю, что цветы – это прекрасно. Люди, с которыми я встречаюсь, всегда ждут, что это я буду покупать им цветы. Всегда: «О, Джей-Джей, у тебя такой большой член», или «Ты такой умный», или «Джей-Джей, это был лучший секс в моей жизни». Но никогда не говорят: «Джей-Джей, я куплю тебе цветы». Ну ладно, это неважно.

Он пинает ногой что-то невидимое и отходит полюбоваться подсолнухами.

Я поворачиваюсь к флористке, которая прекратила работать и тоже слушает цветочную трагедию Джей-Джея. Качаю головой и лезу в карман за деньгами.

– Можно два букета, пожалуйста?

Мы едем домой; приторный аромат цветов до сих пор стоит у меня в носу. Джей-Джей с самодовольной ухмылкой держит свои светло-голубые пионы. Розовые цветы Анастасии стоят у него между колен, чтобы не повредились.

Вот манипулятор.

Хотел бы я сказать, что купил своей девушке цветы только потому что люблю ее, но, если честно, эти цветы, красивые и дорогие, призваны загладить вину.

Мне стыдно за то, как разговаривал с ней вчера вечером, и хотя я извинился и сразу пожалел о вылетевших словах, на самом деле хотелось выразиться гораздо грубее.

Хотелось встряхнуть ее и напомнить обо всех гадостях, которые наговорил про нее Аарон, обо всех способах, какими он доставал ее. Заставить ее понять, почему его присутствие в наших жизнях должно быть сведено к минимуму.

Но это нечестно, потому что она и так знает. Я обнимал любимую, когда она рыдала из-за его слов. Стейси точно знает, почему ей следует держаться от него подальше. Я не могу не признать, что в глубине души мне просто не хочется делить ее с этим подонком.

Я избаловался, катаясь с ней практически каждый день на протяжении шести недель. Избаловался, просыпаясь с ней, готовя для нее, даже занимаясь учебой рядом с ней.

Что, если она помирится с Аароном и я больше не буду ей нужен?

Я хочу построить жизнь с ней – жизнь, которая настанет, когда Мейпл-Хиллс превратится в воспоминание, так что наш спор кажется шагом назад. Инстинкты кричат вцепиться в нее, вмешаться, защитить, но я знаю, что это неправильно. Я не буду поступать как собственник, не уступлю малодушию, в то время как Анастасия так усердно работала над собой. Она заслуживает, чтобы я стал как можно лучше, а это означает доверять своей девушке и поддерживать ее.

Он тоже покупает ей цветы после своих выходок.

Мы с Джей-Джеем идем повидаться с тренером Фолкнером, который, к счастью, в хорошем расположении духа. Как всегда после того, как пару недель с нами не общается. Он примерный семьянин и, хотя обращается с нами как последний тиран, тренер – очень добрый отец и любит проводить праздники со своими девочками.

Он мало о них говорит. Возраст Имоджин и Теа, должно быть, уже приближается к двадцати годам, но я боюсь об этом спрашивать, даже из вежливости.

Фолкнер подтвердил слова Лолы, и я одновременно испытываю облегчение и стресс. Аарон получил допуск от врачей, когда отмечал в Чикаго Рождество, а утром Брейди отправила ему электронное письмо, в котором говорилось, что с завтрашнего дня все вернется в прежний режим.

– Выше нос, черт тебя подери, – требует Фолкнер, видя, что я не так рад, как он ожидал. – Если дело в той девушке, Хокинс, богом клянусь…

– Сэр, я с ней встречаюсь.

Он тяжело вздыхает и потирает переносицу.

– Ну вот, не хватало тебе серьезных отношений на выпускном курсе. Бога ради, предохраняйтесь. Я серьезно, ради вас обоих, завязывайте с этим.

Джей-Джей фыркает, и Фолкнер пронзает его своим знаменитым взглядом.

– Не заставляй приниматься за тебя, Джохал.