Глава 43

Анастасия

Впервые я рада, что просыпаюсь одна.

Когда я старалась заснуть, вечерний разговор с Нейтом будто лежал на мне тяжелым грузом. Утром он толкнул меня локтем и сказал, что хочет сходить к Фолкнеру, и я не стала задерживать его.

Даже без особых разговоров было ясно, что Нейтан в мрачном настроении и, похоже, мучается чувством вины. С самого своего ухода он обрывает мой телефон: извиняется, оправдывается, снова извиняется, пишет всякий вздор, опять извиняется. Это утомляет. Но я отодвигаю Нейта и его тревоги на задний план, пока не разберусь со вторым, а может, и первым любимым мужчиной.

Услышав крик «Заходите», я набираю код и обнаруживаю Генри на полу в окружении красок и огромного холста. Стараясь не мешать, я сажусь рядом, но достаточно близко, чтобы видеть его лицо.

– Генри, ты о чем-то хотел со мной поговорить?

Он качает головой – определенно отрицательно. Очень решительно, но неубедительно. Продолжая рисовать, он все чаще бросает взгляды в мою сторону, в конце концов откладывает кисть и признается:

– Не могу об этом не думать.

– Почему? Меня много раз осматривали и уверяли, что все хорошо.

– Я начал гуглить статистику по людям, которые проваливались под лед, а потом по тем, которые из-за этого погибали. Потом каким-то образом перешел на людей, которые получали серьезные травмы в фигурном катании, и не могу не думать о том, что может случиться с тобой.

– О Генри!

– Я просто на этом помешался, Анастасия. Ты чуть не умерла. Я не знаю, как прекратить рыться в интернете.

– Прости, что напугала тебя. Я тоже испугалась, но, честно, я здорова и больше такого не повторится.

– Пожалуйста, больше не катайся на замерзших озерах.

– Обещаю, не буду, но ты пообещай, что больше не будешь смотреть статистику. Обнять тебя?

Генри покусывает губу, размышляя над моим предложением, но опять качает головой.

– Нет. Обещаю, попробую перестать, хотя иногда это невозможно. Как только мне что-то втемяшится в голову, то заседает все глубже, и я не могу избавиться от этих мыслей. Я ненавижу в себе это и не знаю, почему так делаю.

– Ты же знаешь, что я тебя люблю? И в тебе нет ни одной черты, которую я бы ненавидела.

– Знаю, что любишь, потому и беспокоюсь о тебе. Раньше со мной такого не бывало. – Его признание потрясает меня до глубины души. – Я не хочу это терять.

Я смотрю, как он рисует, но вскоре приходится уходить и готовиться к встрече с Аароном. И даже тогда мне тяжело расставаться с Генри.

* * *

Заходя в кабинет Брейди, я чувствую себя так, будто явилась на собеседование при устройстве на работу.

Аарону, похоже, так же неловко, и он нервничает, как и я, отчего мне становится чуть лучше. Кабинет у Брейди маленький, но стол достаточно большой, чтобы мы с Аароном сели напротив друг друга, а тренер – сбоку, словно адвокат по бракоразводным процессам.

– Спасибо, что пришла, Стейси. Знаю, я не заслуживаю, чтобы ты тратила на меня время.

– Аарон, давай не будем с самого начала закатывать драму, – стонет Брейди.

Стараюсь сохранять невозмутимость и не реагировать.

– Я вся внимание. Что ты хочешь сказать?

– Я был с тобой жесток, и ты этого не заслужила. – Он выпрямляется на стуле, разминая пальцы. – Я не был таким партнером или другом, какого ты заслуживаешь.

– Знаешь, чего ты мне еще не сказал? – «Только спокойствие». – Ты не попросил прощения. Ты не сказал: «Прости меня, Стейси. Прости, что я позорил тебя. Прости, что создал такую атмосферу, что тебе пришлось переехать. Прости, что всем говорил про тебя гадости».

– Анастасия, пожалуйста! – Брейди прочищает горло. – Мы собрались, чтобы исправить ситуацию. Я знаю, как вы друг другу дороги, так что давайте сосредоточимся на этом.

– Он сказал, что никто не способен… – Мой голос дрожит. – Он сказал, что никто не способен полюбить меня, когда мои родные родители не смогли. Тренер, он сообщил вам это? Когда сказал, что хочет исправить ситуацию?

– Аарон, – Брейди бледна, ее голос звучит натянуто, – пожалуйста, скажи, что ты…

Он закрывает лицо руками.

– Это правда, тренер. Я говорил все это и кое-что похуже. Анастасия, мне так жаль.

– Я так тебя защищала, Аарон, – ровным тоном произношу я. – Когда из-за твоего поведения люди считали тебя неприятным человеком, я говорила, что они тебя неправильно поняли. А ты в это время называл меня плохой фигуристкой и говорил, что я пытаюсь залететь от Нейта ради его денег. Ты вообще понимал, насколько это хреново? Что я такого сделала, раз ты меня возненавидел?

Этого хватает, чтобы привлечь его внимание. Аарон наконец поднимает голову. Лицо его непроницаемо: он просчитывает подходящую реакцию. Определенно он не знал, что мне об этом известно.

– У моего отца новая связь. Его любовница беременна, и мама наконец выперла его. Она нашего возраста, Стейс. Знаешь, как это отвратительно? У меня будет брат или сестра, с чьей матерью я мог бы встречаться.

– Твоя мама не заслуживает такого обращения и никогда не заслуживала, но я не понимаю, какое это отношение имеет ко мне?

– Тебя не было рядом! Я нуждался в тебе, нуждался в твоей поддержке, а тебя нигде не было. Ты гуляла на вечеринках и тусовалась с парнями, которые тебе даже не нравятся. Я чувствовал себя одиноким и потому разозлился на тебя.

Душевные страдания, слезы, обиды, чувство, что ты недостаточно хороша; вопросы, заслужила ли я то, что имею. И все потому, что он не рассказал о своих проблемах.

– Я был расстроен, что не дождался от тебя дружеской поддержки, и потому стал вести себя с тобой еще хуже. Я не жду, что ты меня простишь, но хочу заслужить твое прощение. Знаю, на это уйдет время, и у меня есть идеи, как нам вместе это преодолеть.

«Оставайся спокойной, черт возьми».

– Это всего лишь слова, Аарон. Они ничего не значат.

– В Лос-Анджелесе есть психолог, доктор Робеска. Она специализируется на проблемах в парах, но не романтических, – быстро добавляет он последние слова. – Работает с людьми вроде нас, партнерами по команде. Когда я рассказал маме, что натворил, она пообещала заплатить доктору. И уверила, что мы можем начать все сначала.

Брейди с энтузиазмом кивает, и меня это бесит, потому что Аарон бог знает сколько времени ябедничал ей на меня.

– Хорошие отношения – залог успеха в партнерстве, – говорит она. – Вам выдалась пара непростых месяцев, но поскольку вы будете продолжать работать вместе, нужно вернуть вас в обычный режим.

Аарон точно знает, что делает, и это бесит больше всего. Знает, что делает предложение, от которого я не смогу отказаться. Я же все время, что мы знакомы, восхваляла эффективность занятий с психологом, главным образом, чтобы заставить его обратиться к специалисту и разобраться со своими проблемами. Даже после всего произошедшего он пытается манипулировать мной.

– Лола сказала, что врачи допустили тебя к тренировкам. Это правда?

Не успеваю я договорить, как он кивает и начинает сгибать и разгибать поврежденную руку, демонстрируя, что к ней полностью вернулась подвижность.

– Допуск от врачей есть. Выйдем на лед, как только ты будешь готова. Итак, к психологу?

– Мне нужно над этим подумать, Аарон. Это серьезное обязательство, а ты меня обидел. И продолжаешь обижать людей из моего окружения, которых я люблю.

– Когда-то ты и меня любила, – ровным тоном замечает он. – И я тебя люблю. Как друга, разумеется.

– Думаю, нам лучше потратить время на подготовку к национальному чемпионату. Не уверена, что захочу снова быть твоим другом, но наше профессиональное партнерство никто не отменял.

– Если бы я мог вернуть все назад, Стейси, то сделал бы это, не задумываясь. К сожалению, так нельзя, а я все еще хочу восстановить дружбу с тобой, как и партнерство, но мне нужно заслужить твое прощение. – Он делает глубокий, драматический вдох. – Нужно доказать, что я лучше, чем был тогда. Я дам тебе время подумать насчет психолога. Надеюсь, ты примешь верное решение. Мне правда очень жаль, и я попрошу прощения столько раз, сколько ты потребуешь.

Брейди толкает речь о спортивном поведении. Выходя из кабинета, усталая и раздраженная, я проклинаю тот день, когда решила пойти в парное катание. Приходится утопать в проблемах и эмоциях других людей, что весьма непросто, поскольку у меня хватает своих проблем и эмоций.

Я не идеальная. Я смехотворно далека от совершенства, но изо всех сил стараюсь быть хорошим другом. Так что когда Аарон заявляет, что весь этот бардак случился якобы из-за того, что я не оказала ему дружескую поддержку, это просто в голове не укладывается.

С точки зрения логики я понимаю, что это неправда, но Аарон и не думал признавать, что даже не пытался поговорить со мной о своих бедах. С точки зрения эмоций я задаюсь вопросом, могла ли что-то сделать. И теперь злюсь на себя, потому что именно этого он хотел, и я опять повелась на его провокации.

В этом-то и проблема взаимодействия с людьми. Ничего не бывает однозначным, у всех есть и хорошее, и плохое. Взять, например, отца Нейта: такой ли отец нужен Нейту и Саше? Нет. Но разве он злой? Тоже нет. И с Аароном то же самое. Я не стала бы расстраиваться и спорить из-за бесповоротно плохого человека.

Вот в чем мы с Нейтом расходимся во мнениях. Он видит только хорошее и плохое, но не обращает внимания на мутную, серую область между этими двумя полюсами. И теперь я поняла: если Нейта что-то беспокоит, это проявляется как разочарование.

Когда я возвращаюсь домой, он встречает меня с огромным букетом пионов, а я даже не могу притвориться, что рада. Нейт вручает мне цветы.

– Как все прошло?

– У меня сейчас нет сил. Я буду рассказывать и из-за тебя дерьмово себя чувствовать. Может, отложим до завтра, когда я все обдумаю? Мне нужно выпить. Наверное, схожу куда-нибудь с Лолой.

По лицу Нейтана быстро проносится удивление. Он целует меня в висок.

– Я это заслужил. Да, конечно, думай столько, сколько тебе нужно. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

* * *

Кажется, я умираю.

Неохотно открываю глаза. Мое лицо накрывает грива рыжих волос со свежим апельсиновым запахом. Я люблю апельсины, но сейчас меня воротит при мысли съесть апельсин.

Меня обнимает кто-то, покрытый блестками, с бледной кожей. При попытке сообразить, где я нахожусь, потому что явно не с Нейтаном, начинает болеть голова.

Я перекатываюсь на спину, высвобождаясь из объятий Лолы – то есть я надеюсь, что это она, – и осматриваю комнату. На секунду я боюсь, что нахожусь в нашей квартире, но здесь слишком аккуратно прибрано, у нас с Лолой так не бывает.

Услышав глубокий храп, я резко сажусь и прикрываю рот ладонью из-за подступившей тошноты. При виде спящего Робби мое замешательство усиливается, но пропитанный алкоголем мозг делает вывод, что я в постели Робби с ним и Лолой.

Я не помню, как попала домой прошлой ночью. То есть помню какие-то смутные обрывки, которые ничем не помогают.

День вчера выдался хреновый, но после нескольких рюмок стресс и напряжение начали уходить, а после еще нескольких все стало расплываться. Тело болело при каждом движении, и как бы мне ни хотелось подняться по лестнице и лечь в постель со своим парнем, у меня, наверное, не хватило сил и координации движений.

Я беру телефон, молясь, чтобы Нейт уже проснулся.

Слышу, как хлопает дверь его спальни, а потом на лестнице раздаются тяжелые шаги. Тем не менее я все еще не могу заставить свое тело двигаться. Нейт набирает код из четырех цифр, дверной замок пищит, и он заходит в одних боксерах. Боги, этот парень прекрасен, не прилагая никаких усилий, и я хочу смотреть на него, любоваться им, но чем больше он двигается, тем мне хуже, и я зажмуриваюсь.

– Стараюсь не обижаться на твою гримасу.

– Ты произведение искусства, правда. Бог секса – десять из десяти. Но когда я смотрю, как ты быстро двигаешься, меня тошнит, – бормочу я сквозь зубы.

– Бог секса десять из десяти? Кто-то до сих пор немного пьян.

Его сильные руки поднимают меня одним уверенным движением и прижимают к груди.

– О боже, не шевелись, – стону я, прижимая ладонь ко рту. – Как я могу быть одновременно пьяной и страдать похмельем?

– После «Тайленола» и душа тебе станет лучше. Как я понимаю, сегодня утром ты не будешь со мной заниматься?

Я смотрю на его возмутительно красивое лицо, а он старается не рассмеяться. Это очень разумно, потому что если Нейт затрясется от смеха, меня стошнит прямо на него.

Он медленно выносит меня на кухню и осторожно сажает на стол.

– От тебя пахнет «Макдоналдсом» и сожалениями, – говорит Нейт и достает из ящика пузырек с болеутоляющим.

– Я вчера ела что-то из «Макдоналдса»? Или я сама по себе пахну бигмаком?

Он убирает с моего лица спутанные волосы и смотрит с такой любовью, что на секунду я забываю о том, что похожа сейчас на гремлина из мусорного бака.

– Ты съела двадцать куриных наггетсов примерно за четыре минуты. Это было похоже на соревнование по поеданию, в котором ты была единственным участником. Я никогда не любил тебя сильнее. – Нейт подает мне стакан воды и две таблетки. – Помнишь, как попала домой? Расс подобрал вас, потому что был трезвый. Ты заставила взять тебя за еду.

– Мне нравится Расс.

Нейт хихикает и растирает мои голые ноги, пока я проглатываю таблетки.

– Знаю, что нравится, ты часто это говорила. Ты назвала его при всех кексом. Можешь предположить, какое у него теперь прозвище?

«О нет. Бедный кекс».

– Ой-ой!

Нейт снова берет меня на руки и несет к лестнице, стараясь не раскачивать слишком сильно.

– Вот именно что «ой-ой». Бедняга, но он это переживет, не волнуйся. Думаю, парнишка останется здесь в следующем году, так что у тебя будет масса возможностей загладить свою вину. Расс и Генри подружатся.

Нейт опускает меня на кровать и закутывает в одеяла, пока я не превращаюсь в подобие буррито из человека. Он такой заботливый, и в этот момент трудно думать о наших разногласиях.

– Нейтан?

– Да?

– Меня сейчас стошнит, а я не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Он торопливо разматывает меня и бегом несет в ванную. Не знаю, что он делает, пока я извергаю содержимое своего желудка, но, видимо, радуется тому, что у него такая утонченная девушка.

Нейт купает меня под душем, укладывает в постель, готовит мне еду и уходит в тренажерный зал. А я остаюсь в постели с книгой в руках, жалея себя.

Наверное, меня сморило, потому что я подскакиваю, когда Нейт заходит в комнату, весь вспотевший. Прошло явно немало времени.

– Ты как? – интересуется он, бросая на пол спортивную сумку.

Прежде чем заснуть, я обдумывала последние двадцать четыре часа и быстро пришла к выводу, что мне нужно извиниться.

– Прости, что вчера на тебя сорвалась.

– Ты вчера вечером уже извинилась, так что не волнуйся.

– Я извинилась?

– Ага, раз тридцать. Потом попыталась соблазнить меня, а я вежливо отказался. Извини. Ты была слишком пьяная и ни на что не способная, кроме как спать.

Я глубже зарываюсь в одеяло, чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Не похоже на меня. Ты уверен?

Он утвердительно хмыкает, самодовольно усмехаясь.

– Ты очень красочно описала все, что хочешь со мной сделать. Сказала, что ни у кого не видела такого красивого члена, как мой.

Медленно выглядываю из-под одеяла. У Нейта чертовски довольный вид.

– Если честно, так и есть, – признаюсь я.

Сев у меня в ногах, он нежно гладит мою голень.

– Слушай, ты всегда хотела, чтобы я был с тобой честен. Так вот, меня беспокоит, что я не знаю, как вчера прошла встреча с Аароном. Мы можем об этом поговорить?

– Ну конечно.

Нейтан молчит и внимательно слушает, пока я рассказываю. Когда заканчиваю, он по-прежнему ничего не говорит. Я нервно ерзаю и толкаю его ногой.

– Так и?..

– Парные занятия с психологом?

– Занятия с партнером по спорту.

– Он что-то задумал. – Нейтан заползает на кровать между моих ног и кладет голову на мой живот. – Не хочу снова выбивать тебя из колеи. Дело не в тебе, детка. Прости, если ты из-за меня расстраивалась.

– Знаю.

– Но мне это не нравится.

– Это я тоже знаю.

– Я стараюсь не раздувать из него проблему. Я просто раздражен, и мне трудно воспринимать Аарона спокойно.

– Нейт…

– Да?

– Слезь с моего живота. Меня опять тошнит.