Глава 45

Анастасия

Я всегда думала, что в моей жизни не будет ничего сложнее фигурного катания.

Я ошибалась.

– Как ты думаешь, такая манера поведения проистекает от того, что у них есть член, или просто развивается со временем? – спрашивает Лола, запихивая в рот ложку мороженого. Бросив взгляд на платье, которое мы должны подогнать по фигуре, она хмурится и набирает еще одну ложку. – На свете нет никого хуже мужчин.

Лола получила роль Анжелики Скайлер в весенней постановке «Гамильтона». Сегодня она поцапалась с парнем, играющим маркиза де Лафайета. Лола не захотела торчать в театре, чтобы переделать платье, и принесла его домой, зная, что я с детства чинила и перешивала себе наряды для выступлений.

За платье мы еще даже не брались, зато посмотрели три серии «Мыслить как преступник». В моем ежедневнике на сегодня полно планов, но я просто не могу ими заниматься и слишком измотана, чтобы меня беспокоил тот факт, что мне все равно.

Не могу понять, эволюционирую я или деградирую.

– Думаю, это приходит с возрастом. Не помню, чтобы десять лет назад я так раздражалась, – ворчу я, грызя яблоко.

Последние три ночи я провела в квартире, и они стали желанной передышкой после хождения по кругу с Нейтаном, но все же я по нему скучаю. Ситуация сложная: я знаю, что он никогда не причинит мне боль намеренно, но обижает, не желая слушать мое мнение.

Нейтан стремится защищать и исправлять. Это основа его личности, и я люблю в нем эти качества, а еще больше люблю, как он гордится ими и тем, что хорошо относится к окружающим. Когда мы впервые поссорились и я решила его избегать, он мне этого не позволил. После вечеринки Робби, когда я была в смятении от того, что он сделал со мной, Нейтан специально нашел меня, чтобы проверить, все ли со мной хорошо.

Он старался защищать Расса, когда скрывал правду о катке, и взял на себя вину в истории с Аароном, чтобы оградить команду, хотя это было нелепое решение. Он возражал мне в таком щекотливом вопросе, как неправильное питание, потому что мое здоровье было для него важнее, чем мои чувства. Раз за разом Нейт оказывал помощь мне и окружающим.

Вот почему я знаю, что, как бы сильно он меня ни любил, проблема с Аароном заключается не только в том, что мой бойфренд ему не доверяет. Тут дело еще и в самооценке Нейтана и его месте в моей жизни – месте человека, в чьей помощи я нуждаюсь.

Чего я никак не могу вдолбить Нейтану, так это что Аарон никогда его не заменит. И никто не заменит. Но чем больше времени я провожу с партнером по льду, тем больше шансов, что Аарон окажется рядом, когда мне понадобится помощь, в этом-то и суть проблемы Нейтана.

Он сам сказал, что эгоизм и ревность, притаившиеся в глубине его души, не хотят делить меня с Аароном. Хотя в обычных обстоятельствах это было бы тревожным признаком, похоже, тут дело в том, что Нейт высоко меня ценит, и Аарон, по его мнению, меня не заслуживает.

Нейтан не знает, как справиться со своими чувствами, потому что у него за плечами нет сотен сеансов с психологом, как у меня, поэтому я не сержусь на него за то, что он не умеет облечь свои мысли в слова. Зато он умеет слушать, однако сейчас меня не слушает.

Для него, как и для остальных ребят, Аарон – злодей, отрицательный персонаж, непредсказуемый кошмар, который рушит все на своем пути. В действительности же Аарон – эмоционально незрелый и запутавшийся человек. Я сто раз говорила, что обиженные люди сами стремятся обижать других, и это абсолютная правда. Он лжет и манипулирует только потому, что не знает ничего другого.

Все время учебы в колледже я оправдывала дурное поведение Аарона только потому, что надеялась: в глубине души он хороший. Я не наивна, я видела в нем хорошее и надеюсь, то были проявления его истинной натуры. Но мое сознание игнорировало один тревожный сигнал за другим, и это было весьма неосмотрительно, потому что в итоге заставило меня страдать. Сейчас я смотрю широко раскрытыми глазами и воспринимаю наши отношения только как средство достижения цели.

Мы фигуристы-па2рники, которым без партнера никуда.

Я не нуждаюсь в мнении или одобрении Аарона, да и не хочу их. К тому же не забыла, что он вынудил самого уравновешенного и спокойного человека, какого знаю, врезать ему по лицу. Не забыла, как глубоко его слова ранили меня, и хотя эти раны на первый взгляд затянулись, они еще бог знает сколько времени будут заживать по-настоящему на занятиях с психологом.

Не следовало кричать, что я не наивна и что мной не манипулируют, чтобы убедить Нейтана доверять моим суждениям. Не следовало умолять его понять, что между дружбой и профессиональным партнерством есть разница.

И если Аарон в этом сценарии должен играть роль злодея, то Нейтан – книжный герой, и да, он носит этот титул, потому что является героем моей истории. Но это не сказка, а мрачное фэнтези. Я не принцесса и никогда не была ею, но нельзя отрицать, что Нейтан изменил меня за то время, что мы провели вместе, и дал мне силы справляться с подобными проблемами.

Наверное, я хочу, чтобы Нейтан гордился мной. Решая проблемы, он берет быка за рога, и я пытаюсь поступить так же. Вот почему, когда я решила разобраться с Аароном, меня страшно удивило, что это привело к спорам с собственным парнем. Я говорю «брать быка за рога», потому что сеансы с Аароном даются мне нелегко. Они изматывают и практически разъедают душу. Правда, доктор Робеска справедлива. Она не принимает за чистую монету ни чушь, которую он несет, ни притворно надутые губы, когда мой партнер пытается выдавить слезу.

Она ставит его на место, что мне безмерно нравится. Например, после того как Аарон повторил сказанное при Брейди измышление, будто бы меня не было рядом, когда он так отчаянно во мне нуждался, доктор Робеска сразу спросила, сколько раз он пытался связаться со мной, чтобы попросить поддержки. А потом поинтересовалась, как часто мы строили планы, которые я потом отвергала. Разумеется, ответ на оба вопроса был невразумительный, что привело ее к выводу об использовании эмоций в качестве оружия.

С тех пор как я вернулась в квартиру, Аарон следит за каждым кусочком еды, который попадает в мой рот. Я по-прежнему верю, когда он говорит, что не умышленно напортачил с моим планом питания, а Нейтан практически умоляет поднять этот вопрос на сеансах с Робеской.

Нейтан хочет доказать, что был прав, но он же напоминает мне, что восстановление здоровья – это не ради победы. Это ради того, чтобы учиться и прощать себя, забыть вредные привычки и доверять себе. Это не так просто, и он повторял это много раз, но я не могу не заметить иронии: то же самое можно сказать и про ситуацию с Аароном.

Я ловлю себя на том, что много раз в день отправляю Нейту фотографии еды, просто чтобы он подтвердил, что я не слишком косячу. Аарон никогда не высказывается насчет моего нового рациона, а когда я смотрю прямо на него, опускает взгляд в свою тарелку. Может, я придумываю то, чего нет. Может, он заставляет меня сомневаться в собственной адекватности. Может, может, может… Каждый новый день в Мейпл-Хиллс приносит кучу новых вопросов.

– Я не хочу жить здесь в следующем году, – выпаливаю я, застигая Лолу врасплох.

Она ставит мороженое на кофейный столик и поворачивается ко мне.

– Я не хочу жить в доме хоккеистов, потому что это нечестно по отношению к Генри и Рассу, но и здесь жить не хочу. Правда, я пойму, если ты захочешь остаться. Я не могу позволить себе такое жилье, как Мейпл-Тауэр.

– Мы переедем.

– Что?

– Я тоже не хочу жить здесь. Давай начнем с нуля.

* * *

Я приземляюсь Аарону на руки, и он кряхтит.

– Остановите музыку! – кричу я Брейди, отъезжая от Аарона, чтобы не ударить его по голове.

– Да что с тобой? – стонет он, следуя за мной к бортику.

– Не со мной, а с тобой, Аарон! Как, скажи на милость, я могу сосредоточиться, когда ты пыхтишь и кряхтишь каждый раз, когда прикасаешься ко мне?

Музыка наконец смолкает. У Брейди недовольный вид, но мне плевать. Я больше не стараюсь вести себя хорошо и больше не буду ни секунды терпеть дерьмо от этого беспардонного придурка.

– О чем вы спорите? – раздраженно спрашивает тренер, запуская руку себе в волосы.

Аарон пожимает плечами, бросая на меня недоуменный взгляд.

– Не знаю, тренер. Похоже, у Анастасии проблемы. Опять.

Меня бросает в жар, я изо всех сил сдерживаю гнев. Мне всегда казалось, что я нетерпелива и вспыльчива из-за фигурного катания, из-за непреодолимой потребности быть лучшей, но теперь ясно, что дело не в этом. Я не чувствовала ни капли гнева, когда тренировалась с Нейтом. Даже если мы падали или в десятый раз сталкивались головами, я воспринимала это спокойно и только смеялась.

Упираю руки в бока, чтобы не поддаться искушению ударить Аарона кулаком в лицо, но вжимаю ногти так сильно, что становится больно. Я понимаю, в чем дело, и, возможно, поэтому так возмущена.

– Ты прилагаешь усилия, чтобы меня поднять? Поэтому так кряхтишь? Может, стоит больше тренироваться?

– Что? Нет, – мямлит он. Румянец заливает его щеки и быстро расползается до самых кончиков ушей, но лицо принимает жесткое выражение. – Дай мне передышку, Стейс. Если ты набрала вес, то будь добра дать мне немного времени, чтобы привыкнуть.

Так и есть.

– В тренажерном зале ты с легкостью поднимаешь на сотню фунтов[19] больше, чем я вешу. Я видела это сегодня утром! Ты сам набрал вес! Набрал двадцать фунтов[20] мышечной массы, вот что! Что тебе нужно, чтобы привыкнуть?

– Для начала мне надо привыкнуть к твоему чертову самомнению!

– А ты чертов эгоист.

– Я не могу тренироваться с тобой, когда ты так себя ведешь. Я иду домой. Мы должны довести программу до совершенства, а ты тратишь мое время.

– Скатертью дорога!

– Дети, прошу! – рявкает Брейди.

Я не слышу, что еще она говорит, потому что выезжаю на середину катка, чтобы выпустить пар. Если он не хочет готовиться к соревнованиям из-за мелочных обид, не буду ему мешать.