Глава 31. Я

Что за день сегодня! В моей уютной, предсказуемой рутине случилось маленькое землетрясение. Утром в кофейне, где я беру свой обязательный латте, ко мне неожиданно подошел Он. Этот красивый молодой мужчина с серьезными глазами и легкой тенью усталости на лице, который последние дни стал таким же привычным элементом утреннего пейзажа, как и сам рассвет.

Обычно на такие подходы у меня стоит железный фильтр. Видела я этих «пикаперов» — с их заученными комплиментами, оценивающими взглядами и фальшивой заинтересованностью. Всегда вежливо, но твердо отшиваю. Но он… он был другой. Это чувствовалось кожей. В его взгляде не было наглого оценивания, а было какое-то глубинное, почти болезненное внимание. Как будто он не просто смотрел на симпатичную девушку, а разгадывал сложную, давно забытую загадку.

Он всегда сидел за одним и тем же столиком у окна, с ноутбуком, погруженный в экран, но его внимание, казалось, всегда краем касалось меня. Откуда он взялся? Переехал в район? Раньше я его точно не видела. И странное дело — я сама начала ловить себя на том, что бросаю на него быстрые, «случайные» взгляды. Он притягивал. Будто магнит. И самое странное — было стойкое, навязчивое ощущение, что я его знаю. Не лицо, а… что-то неуловимое в манере держать спину, в том, как он иногда проводил рукой по волосам, в сдержанной, почти незаметной улыбке, мелькавшей в ответ на какую-то свою мысль. Но откуда? Память молчала, и эта дыра, это «почти узнавание» сводило с ума и щекотало нервы.

И наши взгляды сталкивались. Неоднократно. Неловко, быстро, и мы оба тут же отводили глаза. Это напомнило мне самую первую, нелепую и прекрасную влюбленность — в парня с автобусной остановки.

О, этот Данил! Как же он был красив тогда! Мы ездили на учебу в одном направлении, но наши графики были хаотичны. Я выворачивала из-за угла, и сердце замирало: есть он или нет? Если его силуэт виднелся в толпе, мир тут же наполнялся красками и трепетом. А дальше… дальше я превращалась в самого нелепого человека на свете. Начинала срочно что-то искать в сумке, слишком внимательно изучать рекламу на остановке, поправлять несуществующие складки на одежде. Мне казалось, что он смотрит на меня с таким же замиранием. Какая глупость!

Помню, как он иногда прибегал в последний момент, когда автобус уже почти тронулся, и буквально влетал в двери, хотя следующий был всего через пять минут. Я, затаив дыхание, молилась, чтобы он успел, и втайне лелеяла надежду, что он бежит не просто так, а чтобы успеть именно на этот автобус, где сижу я. Романтика юной дурочки, да.

А тот памятный день, когда народу было особенно битком! Мы оказались прижаты друг к другу в проходе. Я чувствовала тепло его тела даже через куртку. И вот он, пытаясь удержаться на повороте, со всей дури наступил мне на ногу. Новые, жутко неудобные ботинки сжались вместе с моей стопой в тисках боли.

— Про-прости! — вырвалось у него, и надо было видеть его лицо! Настоящий винегрет из ужаса, стыда и… был ли там тайный восторг от возникшего наконец повода для разговора? Или это уже потом мое воображение дорисовало?

А уж что творилось со мной! Боль от сдавленных пальцев была острая и реальная. Но сквозь неё ударил другой разряд — внутренний, электрический, от самого факта его прикосновения, пусть и стопой. Его голос, обращенный ко мне впервые, не «извините» в толпе, а личное «прости»! Его дыхание, сбившееся от неловкости, его запах — не парфюма, а просто запах чистого хлопка, весеннего воздуха и чего-то бесконечно молодого и родного. Боль и радость в одном флаконе! А потом мы так и простояли, краснея и молча, до моей остановки.

Но дни шли, расписания менялись, однажды мы окончательно потеряли друг друга в городских маршрутах. И вот, несколько лет спустя, мы столкнулись на вечеринке у общих друзей. Уже повзрослевшие, поумневшие (в теории), и прилично «разогретые» шампанским. Разговорились так, будто знали друг друга сто лет, смеялись над старыми глупостями. И вот, в какой-то момент, Данил, уже изрядно набравшись храбрости, заявляет на всю кухню:

— Я, кстати, когда-то был дико влюблен в Сашку!

Я чуть не поперхнулась.

—Не может быть! — выдавила я.

И он начал рассказывать. Про наши остановки. Про то, как ждал этих случайных встреч, как тренировался выходить из дома в разное время, чтобы «случайно» попасть на один автобус. Как после того раза, когда наступил мне на ногу, он неделю репетировал перед зеркалом, как бы невзначай начать разговор, и в итоге так и не решился.

— Я тогда вел себя как полный дурак. — закончил он, смотря на меня уже совсем другими глазами.

— Вот это новость! — воскликнула я, и сердце забилось как у той юной дурочки. — Я же тоже… я ведь буквально сохла по тебе тогда!

Он сначала не поверил, думал, что я его подкалываю. А потом его лицо озарила такая смесь радости и сожаления, что стало почти грустно.

— Жаль, что мы тогда были такими стеснительными, — вздохнул он.

Да, жаль. Но этот случай научил меня главному: иногда эти немые, полные надежды взгляды действительно имеют тайное значение.

И вот сегодня, глядя на этого незнакомца из кофейни, мне снова казалось — здесь та же история. Эти украдкой брошенные взгляды, это напряжение в воздухе… Но я же уже не та робкая девочка! И он явно не подросток.

И он подошел. Значит, я не ошиблась. Он чувствовал то же самое. Эта моя странная интуиция, это умение уловить то, что не выразить словами, снова сработало. И когда я согласилась на встречу, случилось что-то необъяснимое. В груди расплылось не просто любопытство или интерес, а что-то очень глубокое и теплое. Как будто натянутая струна, дремавшая годами, вдруг тихо зазвенела. Появилось ощущение… связи. Неуловимой, но прочной. Будто я знаю его всю жизнь.

Что это значит? Понятия не имею. Во что выльется наше общение? Не знаю. Но где-то в самой глубине, под слоями логики и осторожности, живет тихая, несомненная уверенность. Словно все уже решено. Словно это не начало, а долгожданное продолжение. И от этой мысли становится одновременно страшно и невероятно, до головокружения, спокойно.