Глава 38. Переписка с Максом

Я лежала в темноте, прижимая телефон к груди, и чувствовала, как каждое слово, каждая буква в этой переписке отдаётся пульсом где-то в висках. Андрей спал рядом — тихо, доверчиво, положив руку мне на талию во сне. Его дыхание было ровным, спокойным, таким домашним. А я... я только что перешагнула черту, о существовании которой даже не подозревала.

Экран телефона снова засветился.

Макс: Саша?

Три точки. Он ждал. Я смотрела на это короткое слово и чувствовала, как сердце начинает выстукивать чечётку где-то в горле. Пальцы дрожали так сильно, что я едва попадала по клавишам.

Я: Да. Я взяла твой телефон у Андрея. Тайком.

Слово «тайком» обожгло пальцы. Я предательница. Я знала это. Но что-то сильнее меня, древнее и необъяснимое, толкало вперёд.

Макс: Я понял. Я очень рад, что ты мне написала. И очень рад был тебя увидеть.

От этих простых слов по коже побежали мурашки. Я представила его лицо в кафе — бледное, измождённое, с глазами, в которых плескалась такая бездна боли, что у меня самой защемило сердце. Он был рад меня увидеть. Несмотря ни на что. Несмотря на годы, на боль, на Андрея.

Я: Я тоже.

Коротко. Сухо. Но за этим «тоже» стояло столько, что словами не передать. Я тоже рада. Я тоже не могу поверить. Я тоже чувствую эту связь, хотя не должна.

Макс: Ты много помнишь?

Я закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающие образы. Они приходили обрывками — как старая, порванная киноплёнка.

Я: Нет, но новые воспоминания приходят почти каждый день. Возможно, потому что я впервые вернулась сюда.

Макс: Ты впервые здесь за эти годы?

Я: Да.

Я представила, как он читает это сообщение. Как его лицо меняется. Как он, наверное, сжимает телефон так, что костяшки белеют.

Макс: Тебя забрали. Спрятали. Я пытался тебя искать, правда! Но потом и меня заперли.

Сердце сжалось. «Заперли». Это слово звучало как приговор. Я вспомнила, как Андрей говорил о клинике, о лечении, о годах, которые Макс провёл взаперти. Из-за меня? Из-за отца? Из-за всего сразу?

Я: Прости.

Макс: Тебе не за что извиняться, Саш! Это я один во всём виноват. Во всём, что случилось со мной и с тобой. Если бы я только мог вернуть время назад, я бы всё исправил. Поверь мне!

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как к горлу подступает ком. Столько лет он нёс этот груз. Столько лет винил себя. А я даже не помнила.

Я: Увы, это невозможно.

Макс: Ты жалеешь, что начала вспоминать?

Я задумалась. Жалею ли? Было бы легче остаться в неведении? Жить с Андреем, не зная о Максе, о прошлом, о всей этой боли?

Я: Нет, не жалею.

Макс: Я до сих пор не могу поверить, что ты вернулась. Что я видел тебя сегодня вживую.

Я: Я сама до сих пор не верю. Мне часто снились кошмары. Ты душил меня. Почему мне такое снится?

Я отправила и замерла. Это было слишком личное, слишком страшное признание. Но я должна была знать.

Ответ пришёл не сразу. Три точки появлялись и исчезали, появлялись и исчезали — он что-то писал и стирал, снова писал и снова стирал. Наконец:

Макс: Я бы никогда не причинил тебе боль, Саш! Я тебе клянусь! Мне тоже снились подобные сны, и я не мог понять почему. У меня и в мыслях такого никогда не было. Пожалуйста, не бойся!

Я выдохнула. Не знаю, чего я ждала, но это признание — что ему тоже снились кошмары, — почему-то успокоило. Мы были связаны даже во сне. Даже в самых тёмных уголках подсознания.

Я: Я не боюсь. Я просто в шоке от всего происходящего, но я не жалею, что правда стала проявляться. Я бы не хотела жить дальше, потеряв такой большой и важный кусок своей жизни.

Макс: Своей жизни со мной?

Этот вопрос повис в воздухе. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Да. Нет. Я не знала.

Я: В первую очередь это моя жизнь, ты же понимаешь. Но она связана с тобой.

Дипломатично. Честно. И так больно.

Макс: Ты бы не хотела снова меня забыть?

Я: Я бы хотела помнить всё, но даже сейчас я много не помню.

Макс: Мы бы могли вспомнить вместе! Если только ты согласишься.

Сердце пропустило удар. Вместе. Это слово звучало как обещание. Как надежда. Как то, на что я не имею права.

Я: О чём ты, Макс? Я не думаю, что это уместно. Ты же знаешь, что я с Андреем.

Ответ пришёл мгновенно, будто он только этого и ждал:

Макс: Ну да! Мой брат втерся к тебе в доверие и забрал тебя!

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Нет. Так нельзя. Андрей не заслуживает таких обвинений.

Я: Почему ты так говоришь? Мы познакомились случайно! Это правда. Что ему надо было делать, действительно, если я ничего не помнила? Сразу закидать меня болезненными воспоминаниями? Не надо винить его во всех своих бедах. Андрей чудесный человек, я знаю его очень хорошо.

Долгая пауза. Я уже думала, что он не ответит. Но потом:

Макс: Я не буду спорить, Саш. Это мой брат, и нас много связывает, и так будет всегда. Но я не верю в такие волшебные совпадения. И ещё... мне кажется, что в тот день я видел Андрея. Тогда на плотине. Он стоял за деревьями и наблюдал за нами. Я не утверждаю наверняка, возможно, это лишь моё больное воображение. За последние годы я начал сомневаться во многих вещах после принудительного лечения от непонятно чего. Но каждый раз, когда я возвращаюсь в тот день, я вижу его лицо на секунду. И мама сказала, что Андрей отправился нас искать и был очень злой.

Я перечитала это сообщение три раза. Каждое слово врезалось в сознание, оставляя глубокие борозды.

Я: Неужто ты думаешь, что Андрей сделал что-то с этой Ольгой?

Макс: Я не знаю, Саш! Но я точно знаю, что я ничего не делал, как потом меня обвиняли.

Я: Так может, она и вовсе жива и здорова? Просто сбежала с каким-нибудь парнем? Я смутно помню её, но мне кажется, что она была весьма легкомысленной особой, разве нет?

Макс: Ты слишком мягко о ней высказываешься! Но я знаю точно, что она мертва.

Холодок пробежал по спине.

Я: Что ты такое говоришь? Откуда ты знаешь?

Макс: Просто знаю, Саш. Я не хочу тебя в это вмешивать, поэтому больше ничего не скажу.

Я: Понятно.

Макс: Это ради твоей безопасности, поверь мне!

Я: Я верю.

И я действительно верила. В этом хаосе, в этой лжи и недомолвках, я почему-то верила Максу. Слепо. Иррационально. Как тогда, в прошлой жизни.

Макс: Саш?

Я: Да.

Макс: Я бы хотел тебя увидеть. Пожалуйста, позволь мне это сделать! Я не причиню тебе вреда, обещаю! Я просто хочу увидеть тебя. Без остальных.

Я закрыла глаза. Андрей дышал рядом, такой тёплый, такой родной. И я собиралась его предать.

Я: Я не знаю, правда.

Макс: Почему? Ты боишься?

Я: Да.

Макс: Чего ты боишься? Я до тебя даже не дотронусь, обещаю!

Я: Всего боюсь. Тебя. Себя. Нас.

Следующее сообщение заставило моё сердце остановиться:

Макс: Я внизу.

Я: Что?

Макс: Стою и смотрю на твоё окно, как раньше.

Я рывком села на кровати, прижимая телефон к груди. Андрей пошевелился во сне, что-то пробормотал, но не проснулся. Я осторожно отодвинула его руку, встала и подошла к окну. Раздвинула штору миллиметр за миллиметром.

Он стоял под фонарём возле дерева через дорогу. Его фигура была отчётливо видна в жёлтом круге света. Он смотрел прямо на моё окно. И даже на расстоянии я чувствовала этот взгляд — тяжёлый, умоляющий, полный той самой боли, которую он так долго носил в себе.

Я: Ты следил за нами?

Макс: Нет. Ты написала, и я быстро приехал, пока мы переписывались.

Я: Ты хочешь, чтобы я вышла? Прямо сейчас?

Макс: Да. Я прошу тебя.

Я: Но я не могу! Мы уже не подростки, чтобы я по ночам сбегала из дома. Тем более тут Андрей.

Макс: Он спит?

Я посмотрела на Андрея. Он спал, подложив ладонь под щёку, безмятежный и беззащитный.

Я: Да.

Макс: Пожалуйста, Саш! Просто выйти ко мне на минутку.

Я смотрела на экран. Потом на Макса под фонарём. Потом на Андрея.

Предательство? Или что-то большее? Я не знала. Но я должна была это сделать.

Я: Хорошо.

Я оделась в темноте, накинув первое, что попалось под руку — толстовку Андрея, которая пахла им. Этот запах должен был напомнить мне кто я теперь. Но он лишь усилил разрывающее чувство вины и неизбежности.

Последний взгляд на спящего жениха. Он даже не пошевелился. Я выскользнула за дверь, стараясь не скрипеть половицами, и побежала вниз по лестнице, навстречу прошлому, навстречу правде, навстречу человеку, которого когда-то любила так сильно, что потеряла себя.

Ноги сами несли меня к выходу. Сердце колотилось где-то в горле. Я толкнула входную дверь, и ночной воздух — холодный, влажный, пахнущий прошедшим дождём — ударил в лицо.

Он стоял в десяти метрах. Живой. Настоящий. Его глаза встретились с моими, и время остановилось.

— Саша... — выдохнул он.

И этот выдох стоил всех сокровищ мира.