Город зовет

Марту я встретила у самого входа в коридор. Она поднимала в воздух своих взрывных малышек-дронов, созданных ею лично для наблюдения и надирания задниц тех, кто решился бы напасть.

Каждый дрон был вооружен иглометом и напичкан достаточным количеством взрывчатки, чтобы в безвыходном положении проделать во враге внушительную дыру, разбрасывая по округе внутренности и кости.

— Я буду наблюдать, — сказала подруга. — У вас будет прямая связь со мной и Шейном, — Марта любовно погладила эбонитовый корпус дрона.

Стоило только вспомнить начальника, как он явился сам и окинул меня пристальным взглядом с головы до пят. Его губы сжались в тонкую нить, но, судя по лицу, Шейн остался доволен увиденным.

— Вижу, Мастер тебя хорошо подготовил, — мужчина повернулся к Марте и взял у нее наушник и инфобраслет. — Мы все время будем на связи. — Чуть повысив голос, он посмотрел на Карлоса и Берту: — Ваша задача — исследовать коридор, найти следы группы Илиаса. Никакого лишнего геройства!

Я воспринимала информацию вполуха, больше сосредоточившись на том, что происходило вокруг. Город по-прежнему оставался тихим и отчужденным. Камень — если это вообще был камень — упорно молчал, и я все никак не могла понять, что же такого услышал Илиас.

Среди Слышащих не было тех, кто общался с камнем лучше или хуже: способности всех были одинаковыми, любовно выращенными в лаборатории. И то, что город говорил с ним и молчал при мне, настораживало.

Возможно, Слышащий просто рехнулся и завел в ловушку двух сопровождающих.

Но никакое безумие не заставит трех человек просто испариться в сотне ярдов от лагеря.

— Оттавия!

Шейн смотрел с укором, и я чуть не закатила глаза. Ох уж этот его фирменный осуждающий взгляд. Он провожал меня им каждый раз, когда я уходила из его постели и его дома, отказавшись остаться. Даже учитывая, что наши отношения не сложились, взгляд остался тем же.

В нем было слишком много личного и почти ничего — профессионального.

— Город молчит, — сказала я, не обращая внимания на тяжелые волны раздражения, исходившие от мужчины. — Я, если честно, не уверена, что Илиас на самом деле его слышал.

— Думаешь, он просто кукушкой тронулся? — хмыкнула Марта. — Илиас из вашей братии был самым устойчивым. Все Слышащие регулярно проходят тестирование — будь там хоть какое-то отклонение, его бы не допустили к работе.

Я раздраженно отмахнулась.

— Я в курсе! — Не знаю, что меня так разозлило в простом, казалось бы, уточнении, но мозги Слышащих — это чуть сложнее, чем люди привыкли думать. И просто задать нам парочку вопросов и потыкать иголками — недостаточно, чтобы просчитать… устойчивость.

Отвернувшись, я двинулась к коридору.

— Будем надеяться, что я ошибаюсь, — обернувшись, я кивнула Карлосу и Берте. — Или окажется, что Илиас, слетев с катушек, завел группу в ловушку.

Над головой загудели дроны, и я зашагала вперед, всматриваясь в дорогу.

Под подошвами сапог похрустывал мелкий песок, шуршала грубая поверхность желтовато-красного камня, а сама дорога в лучах утреннего солнца походила на атласную алую ленту, тянувшюся вглубь каменного нутра неведомого зверя.

Все мысли о рыцаре и драконе вернулись и медленно прокручивались в голове. Только вот если раньше рыцарем должен был быть Шейн, то сейчас я оказалась на его месте, и все, что меня успокаивало — в пасть дракона я лезу не одна.

Я попыталась сосредоточиться на городе. Потянулась к нему, попросила ответа, но камень упорно молчал. Единственные звуки вокруг — тихое шебуршание ветра, эхо шагов, дыхание моих сопровождающих за спиной и пощелкивание дрона над головой. Чуть спустившись в сторону, я протянула руку к стене и приложила к ней ладонь.

Ничего.

Почему ты молчишь, дружище? Что-то не так? Почему ты открылся Илиасу, но не мне?

Что с тобой случилось?

— Картинка четкая! — голос Марты в наушнике звучал глуховато, словно из-под толщи воды. — Как меня слышно, Отти?

— Будто ты накрутила вату на микрофон.

Подруга хмыкнула.

— Илиас почти так же говорил. У вас, Слышащих, одна база шуток на всех?

Оставив ее слова без внимания, я приблизилась к стене и присмотрелась. На поверхности было несколько отверстий, похожие на следы выстрелов.

— Карлос!

Он вырос за моей спиной будто из-под земли и замер рядом.

— Илиас или кто-то из его группы стрелял здесь?

— Нет, — ответ был уверенным, без заминок. Карлос не стал бы врать. — За ними пристально наблюдали. Если бы началась пальба, то весь лагерь встал бы на уши.

— Но следы…

— Я заметил, — в голосе мужчины прорвалось раздражение. — Но это определенно не наших рук дело.

Отсчитывая про себя шаги, я медленно шла вперед, изо всех сил прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Город молчал.

И мы все ближе подходили к той черте, где исчез Илиас.

Шаг вперед.

Хруст камешка под ногой показался мне оглушительным. Что-то в стороне заскрипело. Повернув голову, я увидела, как Берта медленно отстегивает от пояса клинок.

Почему клинок? Разве пистолет не надежнее?

Слух резануло шуршание ткани защитной перчатки по рукоятке клинка. Все чувства обострились до предела, а каждый новый шаг превращался в самый настоящий грохот, от которого стены должны были бы сложится внутрь. Я видела, как медленно повернулся Карлос, как его взгляд стал предельно настороженным, а ладонь легла на кобуру.

…он хочет домой… не можем допустить…

Что?

Голос был далеким, глухим, разломанным и искаженным. Но слова я уловила четко, почти не напрягаясь.

…мы пойдем по северной дороге…

Это не мог быть голос города! Это больше походило на отголоски, странное эхо недавних событий.

…мы не можем вернуться…

Я застыла прямо посреди дороги, прижав руку к груди. Сердце колотилось где-то под подбородком, с каждым ударом норовя вырваться из “клетки”. Отчаянно не хватало воздуха, а то, что удавалось вдохнуть, отдавало кислой горечью и оседало на языке сталью и солью.

Привкусом крови.

На какое-то мгновение мне показалось, что я уткнулась в преграду. От края до края коридора что-то натянулось. Тончайшая мембрана, совершенно прозрачная, невесомая, как паутинка.

Рывок вперед. Отчаянная попытка пройти дальше — и громкий хлопок, который меня отрезвил.

Звуки отступили, ослабли, опора перестала шататься под ногами, а все вкусы и запахи пропали, будто и не было их.

— Марта, вы еще наблюдаете? — спросила я, прижав руку к горлу.

— Саджа всемогущая…

Голос Берты как-то странно надломился, и, проследив за ее взглядом, я осеклась и едва подавила крик, готовый вырваться вон и улететь в серое рассветное небо.

Дорогу впереди будто выкрасил в красное безумный художник. На стенах, на уровне глаз и выше, растекались красные рваные полосы, украшенные россыпью пулевых отверстий. Белый камень покрылся сеткой трещин, и коридор, мягко изгибаясь, уходил в сторону, забирая с собой кровавые отметины случившейся здесь трагедии.

Перед глазами все поплыло, я впервые ощутила как это — быть на краю пропасти, в одном шаге от беспамятства.

— Марта!

Тишина. Ответа не было.

В ушах потрескивали только помехи.

— Возвращаемся! — рявкнул Карлос, но я уже его не слышала.

Я сорвалась с места и понеслась вперед, а в сознании отчетливо звучал крик и мольба о помощи. Все мое существо задрожало от мощного прилива невыносимого страдания. Каждая жила натянулась, ноги двигались сами по себе, вынуждая меня добраться до поворота и побежать дальше.

Помоги нам, помоги нам, помоги…

Голос города напоминал зов брошенного ребенка. Я чувствовала, как весь он содрогается от боли и тянет ко мне невидимые руки.

Не уходи…

Освободи нас…

Я не слышала Карлоса, не видела, как выругалась Берта и бросилась за мной следом. Во мне пульсировало только одно отчаянное желание двигаться вперед и понять, что же так мучает этого каменного гиганта.