Глава 19

Когда Литнер появился в отцовском доме, я, пожалуй, даже забыла, как дышать. Словно дурочка стояла, прикусив язык, и на него пялилась. Он, конечно, тоже смотрел, но… как бы выразить мыль правильно… Видимо, успел свыкнуться с тем, что я дочь… как там отец сказал? Старинного приятеля, кажется.

Опомнившись, я поняла, что именно это, а не какое другое дело привело Литнера сегодня. Он наслаждался произведённым эффектом, оценивал мою реакцию на собственное появление, мысленно строил модель поведения в ближайшем будущем. А вот мне смириться с тем, как он в личную жизнь вторгся, так просто не получалось. Оттого и сбежала, в саду спрятавшись. Ну… и ещё по одной причине… в юности начитавшись любовных романов, где-то в груди теплилась надежда, что он всё же за мной пойдёт. Как будет моему отцу этот порыв объяснять, не думалось совершенно, да и откуда такие нелепые мысли в моей голове взялись, тоже… Но это странное чувство было, а я даже сказать не могла наверняка, когда оно появилось. В какой момент. Ведь последняя встреча, казалось бы, всё расставила по своим местам. Я его ненавижу. Он жизнь мне сломал. И пусть я в этом приняла самое непосредственное участие, но винить другого всегда приятнее.

С Андреем мы попытались остаться друзьями. Да и, когда не сталкиваешься нос к носу каждый день, такая формулировка кажется наилучшим выходом из непростой ситуации. Но об Андрее, на удивление, думать сейчас не хотелось. И даже его светлый образ в памяти будто смазался, а перед глазами совершенно другое лицо стояло. Да. Я влюбилась. И это случилось только что. В тот самый момент, когда Литнер пожимал мне руку, вроде как знакомясь. А всё оттого, что взгляд у него изменился. И отношение ко мне. Это даже на расстоянии чувствовалось. Эта его заинтересованность, желание узнать как можно больше за кратчайший промежуток времени. И раздеть взглядом он больше не пытался. «Сейчас-то чего, он ведь уже всё видел» — съязвило задетое когда-то самолюбие, но я приказала ему заткнуться и с вдохновенным видом любовалась зеленющим кустом давно опустевшей от цветов сирени. А когда Литнер всё же подошёл, принимая негласный призыв, я растерялась снова. На этот раз, пожалуй, даже пуще прежнего. И разозлилась. За то, что подобное влияние на меня имеет. Вдруг захотелось нагрубить, от себя отвадить, чтобы уж точно о тех глупостях, что в голове с ветром свистали, не догадался, потому и рыкнула, следуя простому правилу, что если и решил нападать, то делай это первым.

— Ты зачем пришёл? — Грозно сдвинула я брови. Ну, по крайней мере, очень надеялась, что именно так и выглядела, а не походила на обиженную девчонку.

Литнеру эта бравада очень уж понравилась. Он и не думал того скрывать, вот, правда, ответил в тон, обещая стать моим ночным кошмаром. Испугаться я толком не успела — он рассмеялся раньше. По-доброму, что ли… Но желания к себе расположить в этом смехе было всё же больше, нежели издёвки.

В совершенно нелепой попытке спрятаться или как-то отгородиться, я, на манер деревенских девиц из старых советских фильмов, в беседку занырнула, но, клянусь… расти в том месте какой-нибудь могучий дуб, да… даже яблоня бы сошла! В общем, схватилась бы я и за дерево, глазищами из-за него стреляя.

Мужчину, впрочем, этот эпизод ничуть не смутил. Литнер, не гнушаясь быть ведомым, поплёлся за мной следом. И, раз уж первую встречу разыгрывать больше было не перед кем, улыбнулся более расковано и знакомо. Я вздрогнула, но виду, будто почувствовала что-то, не подала. А ещё легко подалась, когда он меня в пространстве ограничил, обеими руками за парапеты беседки цепляясь, кольцо вокруг создавая.

— Что теперь скажешь, красавица? — Шепнул он так тихо, будто кто услышать мог.

— Скажу, что ничего тебе не должна.

— И отпустить прикажешь?

— А ты исполнишь… — Недоверчиво хмыкнула я, но Литнер и внимания на то не обратил, голову набок склонил, забавляясь, приблизиться попытался, но послушно отступил, когда мою ладошку на груди почувствовал.

— Обижаешь… — Довольно облизнулся он. — Да и ведь не с пустыми руками к тебе. Прояви любопытство и потерпи меня ещё минутку.

— Ты о чём сейчас?

— А ты обними меня — сразу и поймёшь.

— Вот ещё! Убери руки! Мне не нравится, что ты стоишь так близко.

— Ох уж мне эта молодость… — Свежеиспеченная правда Литнеру пришлась не по вкусу. — Могла бы сказать что-нибудь более жизнеутверждающее. — Пожурил.

— Что, например?

— Ну, фраза о том, что тебе недостаёт кислорода, звучала бы вполне нейтрально.

— А про клаустрофобию тебе не рассказать?

— Ну, вот что ты мне грубить надумала, а? Вижу ведь, что как кошка ластиться готова. Что останавливает?

— Здравый смысл. Слышал когда-нибудь о таком?

— Слышал. Но с тех пор, как тебя впервые увидел, вспоминать о нём не приходилось.

Я, его слова за чистую монету принимать не желая, подвела очередной итог.

— Я так и не поняла, зачем ты пришёл?

— Влюбился, разумеется. Жить без тебя не могу. Спать… не могу. Вот, счастья попытать явился. Казнить или миловать прикажешь?

— Просто оставь меня в покое. — Я осторожно мужчину оттолкнуть попыталась, а он лишь хмыкнул, забавляясь.

— Как так? Это же совершенно неинтересно. Да и… третьего не дано. Как такой вариант?

— Тогда казнить.

— Так просто? — Сдавлено рассмеялся Литнер, заставляя меня краснеть от раздражения. — И даже не задумаешься?

— Недолго ты что-то раздумывал, когда мою жизнь топтал.

— А, так, эта твоя подленькая месть? — Потянул он, с удовольствием в моё лицо вглядываясь. — Вот уж где бессмыслица! Ты должна быть выше этого. Ты же девочка. В тебе нежности больше, наивности…

— Ты дал мне возможность выбирать? Я уже выбрала. Уходи. — Решительно выдохнула я, а Литнер с готовностью кивнул, вот только ни на шаг не отступился.

— Да уже. Вот только ты подарок так и не забрала. — Настойчиво вперёд подался и без того скромное расстояние уничтожая, заставляя задрожать от злости и переполняющего волнения.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Не стоит отказываться сгоряча. Давай. Обними. Ты же знаешь, я не кусаюсь. Ну, почти.

— Ты что-то задумал? — Нахмурилась я, искорки смеха в глубине его глаз увидев, а он снова рассмеялся.

— Да. Очень хочу почувствовать аромат твоей кожи, а всё никак сделать этого не удаётся.

— Это нормально, что я начинаю тебя совершенно искренне ненавидеть?

— За мою настойчивость? Да брось! Да и не нужно всё принимать так близко к сердцу. Не возьмёшь сама, я отцу отнесу. Как думаешь, он обрадуется?

— Что у тебя там? — С затаённым страхом глянула я, а мужчина безразлично плечами пожал.

— Твои трусики. Ты забыла. А я нашёл и сохранил. На долгую память не оставляю, боюсь, буду совершать с ними совершенно непристойные вещи.

Провокации не выдержав, я резко в сторону Литнера подалась, с боков его если и не обхватывая, то уж точно придерживая. Осторожно пальцами пытаясь нащупать то, что он с таким азартом описывал. А когда нашла, в испуге замерла.

— Пистолет… — Проговорила, отчего-то испугавшись. Наверно, поступка своего, который забыть успела, а Литнер сейчас с такой лёгкостью напомнил.

— Он самый. — Поддакнул он, своей щекой о мою ластиться пытаясь. — У отца в сейфе стащила? — Коснулся губами шеи. Вполне осмысленно. Не было это сделано по наитию.

Обернувшись, я отца на пороге дома увидела и крепко зажмурилась, мечтая, чтобы кошмар поскорее закончился.

— Он ведь ещё не знает, верно?

— Не знает. А если узнает, шкуру спустит. — Припомнила я странное выражение, совершенно не смущаясь дикости его звучания.

— Я тоже так думаю. — Пробормотал Литнер куда-то в моё плечо, блуждающими поцелуями его касаясь. — А ещё очень не хочу, чтобы нечто подобное случилось с такой милой девушкой в реальности. Ты ведь уже догадалась, что обличать твой крайне нехороший поступок я не тороплюсь?

— И что я за это буду должна?

— Какая пошлость, красавица. Ничего ты мне должна не будешь. Так… отблагодаришь спасителя. Скажем… м-м… составишь компанию сегодня за ужином. Как? Целомудрие позволит?

— Пошёл ты к чёрту со своими шуточками!

— Сегодня в семь.

— Я не ужинаю так поздно.

— Фигуру блюдёшь? Ну-ну… А я, как видишь, балуюсь иногда. — На свою явно чрезмерную упитанность своеобразно кивнув, Литнер мягко улыбнулся. — Ты соглашаться думаешь или я зря трачу время? — Поторопил и я растерялась.

— Я не знаю. — Честно призналась, а он совершенно не по-мужски этим знанием воспользовался и резко отстранился.

— Предложение действует ещё тридцать секунд, а потом я отдаю оружие законному владельцу.

— Я согласна! — Выкрикнула до того, как Литнер успел скрестить руки на груди, довольно скалясь.

— А я почему-то в этом не сомневался. Наверно, всё дело в моей неотразимости. Идём. — За руку меня взял и в сторону дома потянул.

— Куда?! А пистолет? — Испуганно уточнила я сдавленным шёпотом. Литнер, забавляясь, мне подмигнул.

— А ты куда его прятать собралась? В трусы, что ли? — На мой лёгкий сарафан намекнул. — Провожу тебя до комнаты, а когда мы с отцом уедем, положишь оружие на место. Или хотела сейчас вручить, торжественной обстановки не дожидаясь?

— Ты настоящая свинья! — Брезгливо скривившись, я крепче в его ладонь вцепилась, ногтями в неё впиваясь.

— Ну, вот и совершай после этого благородные поступки.

Пробурчал мужчина, будто жалуясь, а когда к отцу подошли, широко улыбнулся, уверенность каждым своим жестом демонстрируя.

— Вот, пригласил твою красавицу на ужин, а она оказалась на редкость снисходительна и нескромное предложение приняла. Как думаешь, её явно необдуманное решение даёт мне право полагать, что шанс завоевать это горячее сердце всё же есть?

— Насчёт сердца не знаю, а шанс схлопотать пулю в лоб ты сейчас получил однозначно.

— Да ладно бурчать, Петь! Можно подумать, я могу девочку твою обидеть. Так… попробуем на одном языке поговорить. Кто знает, может, я ещё не так безнадёжен, как ты успел себе это представить…

От разговора ни о чём Литнер отмахнулся и в сторону лестницы шагнул, заставляя отца хмуриться.

— Может, и не безнадёжен. Только я не понял что-то, куда сейчас собрался? — Насторожился он, а Литнер задиристо грудь выпятил.

— Ну, как же… для отца такого сокровища, ты явно слишком спокоен. — Выразительно округлив глаза, он коротко хохотнул. — Вот и провожу её до самой двери, нервишки твои пощекочу. А, может, провожу и до постели… — Шутливо отозвался, теперь и меня в сторону лестницы подталкивая.

Будучи на пороге комнаты, пистолет передал, больше себя обнимать не предлагая. Глянул так, будто ждёт чего-то и уходить не торопился.

— Я в половину седьмого заеду. — Проговорил, когда чего-то для меня неведомого так и не дождался.

— Значит, я буду готова к половине седьмого. — Как-то совсем уж обречённо вздохнув, пожала я плечами. Весь игривый настрой потеряла вслед за Литнером.

— Попытаешься меня удивить, да? — Он хитро прищурился, пытаясь поддеть. Я показательно громко фыркнула.

— Удивить? А такое ещё возможно?

— Надеюсь, твоя фантазия так же безгранична, как и твоя красота. — Проговорил он осторожно и я в волнении дыхание задержала.

— Это комплимент сейчас был?

Задумавшись, Литнер на мгновение прикрыл глаза, моё терпение испытывая.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься. — Пожал плечами в итоге и кончиками пальцев моих губ коснулся. — Я хотел бы видеть это как можно чаще. — Осторожно прошептал и теперь касался губ лёгким поцелуем.

— Отец тебе голову оторвёт за такие вольности. — Теперь уже шёпотом отозвалась я, видимо, под каким-то впечатлением, навеянным собственной фантазией находясь.

— Оно того стоит, Рита. — По имени меня Литнер назвал, и противиться ощутимой слабости я больше не смогла. Будто снежинка на его ладони растаяла, глаза тараща.

Вот только додумать то, о чём умолчал, Литнер не позволил. Нахмурившись, губы надул и задрал подбородок, делая выражение лица жёстким, взгляд расчётливым.

— До вечера. — Подчеркнул свою надо мной власть и уйти поспешил.

Из окна коридора я видела, как он с отцом спорил о чём-то у машины. Теперь уж точно без шуток и многозначительных подмигиваний. Они разошлись на какой-то громкой ноте, а я вдруг посчитала себя виноватой в их ссоре. Что, впрочем, не помешало мне абсолютно бессовестно радоваться странному предложению мужчины, который, казалось бы, получил от меня всё, что хотел. Видимо, его фантазия так же безгранична, как безгранична должна быть моя. И идеи на мой счёт имеются. Но всё это я оставляла на потом, наслаждаясь вновь приобретённым статусом. Или я ещё не должна считать себя его девушкой?..

В любом случае, готовилась к этому ужину так, будто на собственную свадьбу собираюсь. Перед Строговцевым страшно больной притворилась, чтобы практику не отрабатывать, а иметь достаточно времени для марафета. В ванной до полудня нежилась, словно от работы в шахте отмокала. Мудрила с причёской, но в результате выбрала максимальную естественность. Макияж, чулки, вызывающе красное платье в пол и помада ему в тон. И оказалась настолько хороша, что даже себе самой нравилась.

На лице смирение и смущение, а в глазах вызов, издёвка, которую мужчина наверняка оценит по достоинству. А когда к Литнеру вечером вышла, знала, что обалдеет. Даже вариантов не оставила. Вот он и молчал, меня разглядывая. Сначала удивлённо, а потом словно с восхищением. Руку подал, со ступенек спуститься помогая, к себе привлёк для осторожного поцелуя куда-то в область шеи, а после незначительно отстранился, глазеть, теперь уже вожделенно, продолжая. Мой для него сюрприз оценил и демонстративно подбородок задрал, с лёгкостью признавая, что на каблуках я оказалась его на полголовы выше. Оценил и ничуть не обиделся. Надёжно за талию меня удерживая, с какими-то своими мыслями соглашаясь, кивнул, посмотрел с прищуром, с интересом.

— По-хорошему взять да и стащить с тебя эти каблучищи следовало бы, но, чёрт! — Заразительно улыбнулся, всю гневную тираду одним махом перечёркивая. — Ты так обалденно выглядишь, что сделать этого я себе позволить не могу! — Губы вытянул, примеряясь, настолько ли я хороша, как он подумать успел. А я подначивала: из захвата вывернувшись, на месте покружилась, завораживая.

— Фантазия у меня есть! — Едва удержалась от того, чтобы язык Литнеру не продемонстрировать.

— Вижу. И несказанно рад тому, что ты решила больше спрятать, чем открыть. Наше поспешное знакомство не позволило тебе проявить себя с лучшей стороны. Вот он, шанс всё исправить.

— Исправить что?! Знакомство удалось на славу.

— Да? А я уж думал, ты жалеешь.

— Ну, результат, конечно, подкачал, спорить не стану. — Грустно улыбнувшись, я приказала себе не раскисать. — Но процесс был на уровне.

— Так, тебе понравилось… — Задумчиво потянул Литнер, на водителя глаза скосил, и ко мне подался, расстояние до интимного сокращая. — А, может, ну его к чёрту, этот ужин? Махнём ко мне… — Нежно пальцами моего лица коснулся, а я отстранилась, соблазнить себя не позволяя.

— Как вы, однако, алчны, Константин Сергеевич. А обещали, что это не будет выглядеть так.

— Как так? — Хмыкнул он, отказу не обрадовавшись. Руки убрал, а вот отстраняться не торопился.

— Будто я вам что-то должна. Разговор шёл об ужине? — Уточнила, скорее, напоминая, чем спрашивая. — Вот и везите в ресторан! — Заключила, его согласного кивка на уточнение дождавшись.

— Валера, ты слышал? Барышня хочет в ресторан. — Выдал Литнер со вздохом и на своём месте устроился, исключительно вперёд глядя.

Сидя за столиком, разговор начинать мужчина не торопился. То ли испытывал, то ли рассматривал, не желая портить визуальное впечатление пустыми перепалками.

— Как у тебя с Андреем? — Начал он неожиданно и я салатом поперхнулась, к подобному повороту не подготовившись.

Откашлявшись, плечами пожала, нахлынувшее чувство обиды скрывать не стала, и улыбки расточать не спешила.

— Решили взять паузу, если вы об этом. Или расстаться друзьями, в случае, если нужна точная формулировка. А, по сути, ничего принципиально не изменилась. Как и прежде созваниваемся. Как и прежде обсуждаем наболевшее. Разве что «скучаю» и «люблю» звучит теперь реже.

— Ты сожалеешь?

— О том, что так с Андреем вышло? Да. Однозначно. Виноватых, правда, искать не тороплюсь. Как-то всё неопределённо пока.

— Что именно? — Заинтересованно прищурился Литнер, а я, уже явно не впервые над подобным задумавшись, отвечать не торопилась. Глоток вина сделала, прежде чем что-то ответить, напиток во рту погоняла, примеряясь к сделанным прежде выводам.

— То, например, что Андрей прав, и мы поторопились. Он отпустил меня, будучи если и не уверенным в том, что я изменить смогу, то, по крайней мере, такую возможность не исключал. Мне это показалось нечестным. Про то, были ли у него увлечения, я не спрашивала намерено. Не хотела, чтобы врал, изворачивался. И какое-то время нас двоих это устраивало. А если честно сказать, то мы оба лицемерили. Но разве на этом строятся отношения? — Задала вопрос, на который Литнер отвечать не торопился. Слушать продолжил. — Наверно, нам чего-то не хватило. Опыта, быть может.

— Ага, и этого опыта вы решили сейчас поднабраться, так?

— Звучит как-то некрасиво и очень уж грубо, но смысла высказывание не лишено.

— Список составить успела? Нет? Как надумаешь, не забудь меня в него включить.

— Нет уж, спасибо. Ты поучаствовал достаточно.

— Не впечатлил, получается? Обычно удачные эксперименты принято повторять.

— Ты ко мне в качестве эксперимента сегодня приехал? Зачем тогда через отца действовал?

— А ты хотела, чтобы в подворотне подкараулил? — Как-то резко хмыкнул Литнер.

— Я бы предпочла, чтобы всё осталось между нами. — Уточняюще добавила и его наполняющийся агрессией взгляд приняла достойно: не скуксилась, в силе воли уступать не стала. — Зачем всё это?

— Тебе снова выбор блюд не нравится? — Вернулся к иронии Литнер. Так общаться со мной ему, видимо, было проще. — Да и… почему нет?.. Приятная компания, красивая музыка, расслабляющая атмосфера. Если уединения не хватает, чтобы воду из бокала мне в лицо плеснуть, так, можешь себя не сдерживать.

— Я что-то не поняла…ты отношения выяснять намерен? Или того от меня ждал?

— Отношения? — Литнер скривил губы, изображая презрение, и на спинку стула откинулся, давая понять, что всяческий интерес потерял. — Ты о чём сейчас, котёнок? — Недоверчиво прищурился, в душе наслаждаясь, как меня сейчас осадил. — Видимо, что-то надёжно перепуталось в твоей рыжей головке. — Удавку, которой заарканил, послаблять намерен не был. — Ты, пусть и о**ительно сексапильная, но всё же дочь моего друга. Более того! Крестник мой на тебе жениться собрался. Пусть сейчас разбежались, но мы ведь с тобой понимаем, что это мера временная. Туда, сюда, опомнитесь, натрахаетесь вдоволь на стороне, но такого парня, как он, тебе не найти, ты уже сейчас это понимаешь. И он это знает. И тебя любит, будь уверена. А вот сейчас… сейчас ты пытаешься продолжить ту нелепую игру, которую по глупости начала и всё по той же глупости закончить не торопишься. Не поняла ещё, что не смешно. Ни тебе, ни мне не смешно.

— Ну да, конечно, именно это ты сказать хотел, когда утром руки свои распускал.

— Как я распускаю руки, думаю, ты помнишь, хотя и забыть давно пора. А утром это так… разминка.

— И целовал меня исключительно из светлых, практически отцовских чувств.

— Не отпустило, значит… — Неодобрительно головой покачав, Литнер напряжённо выдохнул. — Ты что этим сказать хотела?

— Что врёшь ты всё. — Не отступила я от той простой истины, которую давно про него поняла.

— Ух ты! Мне-то зачем? — Наиграно удивился он, а я не уступила. По-девичьи горячо на правду наступала, зная, что ничего хорошего ждать от неё не стоит.

— Откуда же я знаю… — Снова глоток вина сделала, пожала плечами. — Стыдно, боишься, не решаешься на что-то или, наоборот, решился и теперь к цели движешься.

— М-м… Рассуждаешь вполне здраво. — Уклончиво потянул Литнер. — Да и девочка ты, бесспорно, хорошая. А уж горячая насколько… Словами не передать. Да и плод, который запретный…

— А кто ж тебе запретил-то? — Не сдержалась я и раздражённо на мужчину рыкнула.

— Золотце, у меня свадьба через полгода. — Выдал и он свою правду, на которую я так отчаянно нарывалась и чувство такое странное меня наполнило… будто… будто мир, мой придуманный только сегодня утром мир… он рухнул. Мир рухнул, а Литнер стал у обломков и лёгким движением со своих плеч пыль стряхнул, участником или виновником быть не желая. — По лицу вижу, что информация куда нужно дошла. — Хмыкнул он, делая вид, что остаётся безразличен. А я знала, что врёт! Снова…

— Ну и женись себе на здоровье.

— О-о… куда нас понесло. Марго, ты чего, в наложницы ко мне собралась податься, что ли?

— Рита! Рита… называй меня, пожалуйста. — Край стола пальцами сжимая, я попыталась дух перевести.

— Ты чего себе напридумывала, девочка?

— Я напридумывала?

— Ну, было и было! Что же теперь? Всю жизнь перечеркнуть из-за горячки той? И ладно мою… судьба пожуёт и выплюнет, потому что невкусный. Твою чёркать зачем?

— Морали мне читать собрался? А ты не читай! Ты, давай, сразу к успокаивающим мерам приходи. Хочешь, по плечам меня погладь, а хочешь — к виску губами прижмись, крепко к себе прижимая. — Зубами скрипя, я заставляла себя на месте усидеть.

— Могу домой отвезти. Тебя папочка и погладит, и поцелует.

— А что же так-то, а? Так не по-мужски?!

— На полтона сбавь. — Посоветовал он, с пока ещё мне незнакомым, каменным лицом сидя. — И на ягодицах плясать перестань. Издёргалась вся.

— О-о… это я ещё себя сдерживаю. Вспыльчивая. Очень. — Выразительно глаза округлив, я друг осознала, что себя новую познать пытаюсь. Ту, которую не видела и не чувствовала внутри прежде.

— Марго, я… — О просьбе касательно моего имени припомнив, Литнер тон смягчил и начал сначала. — Рита, а давай решим всё без скандала.

— Без скандала ты со своей будущей законной супругой решать будешь. Потому что некрасиво, потому что по статусу не положено. А я себе позволить могу!

— В порошок сотру! — Пообещал Литнер с ядовитой ухмылкой до того, как я варианты и возможности прикинула.

— Вот так сразу? — Брови вскинула, проверяя на прочность, а Литнер последним своим славам поддакивая, согласно головой кивнул.

— Даже рта открыть не успеешь.

— Но ведь дочь друга… — Напомнила я недавние слова, а он руками развёл.

— Я сделал всё, что мог, но пациент оказался неизлечим.

— Ужин можно считать оконченным?

— Ну, отчего же? Приятного аппетита. — Оскалился он и демонстративно расстелил на коленях салфетку, к еде приступая.

Я встала из-за стола с чётким намерением уйти, когда вдруг поняла, что не поддамся. Ни ему, ни обстоятельствам.

— А, знаешь, что… открывать рот мне даже не придётся. — Не столько ему, сколько самой себе пообещала я и, через весь зал дефилируя, ресторан покинула.