Глава 20

К Альке прискакала заведённая до крупной дрожи. Та, на подобное состояние глядя, впустила без слов и лишь заинтересованно посмотрела, когда я посреди единственной комнаты остановилась.

— Это правда, что Литнер женится?

Что-то она мне ответить явно хотела, но рот открыла и воздержалась.

— Эм-м… Я поспрашиваю. — Заверила, с идиотской улыбкой на меня глядя.

— Поспрашивай!

— А… что случилось, не скажешь?

— Я заставлю его взять свои слова обратно!

— Ух ты! Круто! А… вы что… пообщаться успели?

— Я тебе потом всё расскажу. Ты узнай только, ладно?

— Завтра с утра инфу в клювике принесу, так ты меня заинтриговала. — Вытянула Альбина шею и только тогда я успокоиться смогла. Или себя заверила, что спокойна.

Устроившись на соседней от подруги подушке, я вырубилась, как только глаза закрыла, а утром выслушивала её доклад, сидя с опущенной от безысходности головой.

— Ну, про то, что свадьба будет, уже весь интернет пестрит, тут без вариантов. — Доложила она сразу после того, как полученные всё там же фотки вышеупомянутой невесты на столе выложила. — Тридцать четыре года, свой бизнес, квартира, список бывших любовников прилагается. Дама с принципами, с амбициями. Среди своих её уважают, журналисты обозвали эталоном современной женщины мегаполиса. Внешне вполне себе симпатична, хотя стремиться есть куда, но Литнер-то и сам не блещет, ему сойдёт. — Махнула Алька рукой под мой нетерпеливый вздох, подразумевающий то, что комментарии излишни. — Знакомы они лет десять. Какое-то время даже вместе работали. Сферы интересов у них вроде как пересекаются. Возрастная категория, опять же…

— Так, это я поняла, всё хорошо. — Нервно усмехнувшись, я провела пятернёй по волосам. — Из плюсов есть что-нибудь?

Альбина неопределённо пожала плечами и явно задумалась.

— Из плюсов только дата свадьбы. — Всё же решилась сказать о главном. — Если всемирная паутина не морочит нам голову, то полгода в запасе есть. Ты что делать-то собралась? — Колено под себя подбирая, она так и застыла, весьма смутный замысел прослеживая.

— Ну, как тебе сказать… — Охнула я и только тогда поняла, что, по сути, предъявить Литнеру мне нечего. — Вот, я спросила его, почему «нет», а он так ответил странно… будто несмотря на желания, на возможности, через определённый срок состоится его свадьба. Не сказал ведь, что я не нужна, куда подальше не послал, а именно «свадьба у меня будет».

— Ну, есть такие люди, которые решение приняли и менять его не собираются, даже если раки назад поползли. — Резонно заявила Альбина, а я на это категорично головой качнула, как истину не принимая.

— Не знаю, как там раки, а я отступать не собираюсь! — Обиженно со стула подскочив, по кухне метаться принялась, судорожно план действия придумывая. Альбина даже не пыталась остановить, только поглядывала с интересом.

— А твой настрой мне нравится! — Вдруг оценивающе заявила она. — А что касается методов… И, если всё так, как ты говоришь… Тогда нужно дать ему возможность вас сравнить. — Сказанула она и я застыла на полушаге с оленьим взглядом. — И чем чаще он будет сравнивать, тем быстрее придёт к выводу, что тебе проще дать, чем объяснять, почему «нет».

— Это ты сейчас так виртуозно меня к насильникам причислила?

— А не этим ли ты заниматься собралась? — Возмутилась Альбина. — Хочешь его? Займись делом и сомнений у мужика не останется! Хотя лично я до сих пор не пойму, что произошло в твоей голове между «ненавижу и никогда не прощу» и «жить не могу, хочу его».

— Если бы я это сама знала, наверняка бы подробно тебе всё объяснила. — Тихо огрызнулась я, совершенно не боясь того, что Альбина мой интерес за обычное упрямство примет.

Но ведь было что-то другое… что-то большее было. И не в ущемлённом самолюбии дело. Дело в том, что чувствую, когда он рядом. А вот что я чувствую, объяснению не поддаётся. И этот его запах… который буквально вгрызся в память! И улыбка, когда на меня смотрит… И я совершенно безвольной становлюсь, теряюсь. А самое интересное, что мне это нравится! Нравится, что он главный, что он сильный, что всё решит… Но ведь ничего подобного Литнер мне не обещал… Что тогда? Всё-таки прихоть? Как ещё обозвать? Может, «желание отомстить»? Неплохо, как вариант! И всегда можно невинно поводить ногой в сторонке. Точно как он в последнюю встречу сделал.

Я пообещала, что стану его тенью и я это сделала. Он сравнивать вздумал? Меня с ней сравнивать… Это и получил! Я была везде, где появлялись они. В ресторане непременно сидела за столиком напротив и глаз не сводила, всякий раз поражаясь его выдержке, ведь достаточно долго Литнер предпочитал меня не замечать. На всяком приёме я не могла отказать себе в удовольствии и подходила, при встрече выражая почтение, на выставках делилась мнением, на благотворительных вечерах эмоциями. Раздражать его даму сердца начала на пятой встрече. На десятой она уже сама выискивала меня взглядом в безликой толпе. В какой-то момент мне даже показалось, что, имей она такую возможность, заперлась бы в доме и Литнера там же спрятала, но культурная составляющая деловой жизни диктовала свои правила, и приходилось соответствовать. Теперь при встрече Литнер всё больше злился, уничтожая меня то недовольным, то наиграно безразличным взглядом, она мстительно щурилась.

Сдалась дама примерно через два месяца. Сама подошла ко мне. Первой. Нашла уединение в дамской комнате и обратилась, глядя в зеркальное отражение моих горящих огнём глаз.

— Ты выглядишь жалко. — Задрала она подбородок, собственную породу подчёркивая.

— Возможно. — Не стала я отрицать очевидное. — А, возможно, вам просто удобно так думать.

— У нас с Костей состоялся разговор. Да, да, не ухмыляйся, у взрослых принято так себя вести, и обсуждать проблемы принято тоже. Ну, переспал он с тобой. С кем не бывает? Просто секс.

— Хорошо, если так. А если нет, и существует кое-что большее? — Её потухшую улыбку наблюдая, я резанула соперницу победным взглядом. — Все врут. И вы, и он. У взрослых так принято. — Свою истину подчеркнула и её лицо испортила гримаса гнева.

— Ты считаешь, что всё можно переиграть, что себе его получишь? Так знай, что это не просто брак, это союз. Союз, где всё выверено, рассчитано и подкреплено чувствами. Пусть и не настолько жаркими, которыми баловала его ты, но зато проверенными временем. Костя из тех, кто смотрит в будущее.

— Литнер из тех, кто получает желаемое. Как думаете, кого из нас он хочет больше? — Не согласилась я и омрачила лицо соперницы ещё больше.

Она сорвалась с места и из дамской комнаты вылетела, как пробка. Когда в обеденный зал ресторана вернулась я, их столик был уже пуст. До конца оставалось совсем немного. Тут уже и предсказывать было необязательно. Я головой это понимала. И только отсутствие хоть малейшей реакции от самого Литнера не позволяло мне почувствовать преждевременный вкус столь желанной победы. Он послаблений не давал. Он уничтожал своим молчанием. И каждый раз возвращаться ни с чем было всё сложнее. Слёз становилось больше, пустота сгущалась, а в то, что вкус победы мне всё же понравится, уже давно верилось с трудом.

Последним штрихом стал модный показ одного из ведущих дизайнеров. Получить пригласительный мне так и не удалось, но помог случай и я заменила сломавшую ногу модель. Без Альки, участвующей в подобных мероприятиях, конечно, не обошлось. Она едва не за руку притащила «свежее лицо», «открытие этого года» и… как только не называл меня тогда странноватого вида мужчина, нервно ворочая в своих жёстких, приносящих боль и нетерпение руках. Платье доверил зелёное, точно в цвет глаз. С глубоким вырезом на спине и свободным декольте спереди. Шёлковый подол струился при походке и завораживающе подлетал, обнажая щиколотки, всякий раз, как мне хотелось остановиться. Отчего-то присутствующие на репетиции аплодировали мне стоя. Уверенности это не прибавляло, её и так было с избытком, а вот здоровой злостью я заходилась точно. И за неделю до мелочей отработала выход, который должен стать решающим.

Его дама казалась безмерно счастливой, в этот раз так и не разглядев меня среди присутствующих. Она довольно улыбалась и позволила себе второй бокал вина, хотя обычно в выпивке себя ограничивала. Жалась к Литнеру, придерживая его под руку, а тот позволял ей быть навязчивой и не спешил делать замечания, напоминая, что они на людях. Женщина совершенно расслабленно устроилась за столиком, бросая на любимого пронзительные многообещающие взгляды. А я из-за кулис наблюдала, позволяя ей побыть счастливой ещё немножечко.

— Не представляешь, что я только что узнала! — Вбежала Алька в гримёрную, прилично опаздывая.

— Делись. — Прозвенел мой напряжённый голос. Отвлекаться я не хотела.

— Оказывается, твой Литнер лично распорядился, чтобы вашей с отцом фамилии в списке гостей не значилось. У него какие-то там свои замуты с организаторами, они долго и не ломались. Прикинь!

Я как сидела, примеряясь к тому, чтобы губы карандашом обвести, так и осталась сидеть.

— Маргарита, ну что же вы! — Тут же подхватилась стилист мероприятия и принялась исправлять недоделки в образе.

— Так вот отчего он такой довольный. — Пробормотала я самой себе, а Алька вопросительно вскинула брови. — Я говорю, доволен он сегодня не в меру! — Проговорила громче. — Теперь понятно, почему.

— В конце концов, не век же ему твои проделки терпеть. Тоже мне, «чертёнок номер тринадцать» выискалась!

— Вот, значит, как ты считаешь? Не знала…

— Рит, ну, правда, несерьёзно всё это. Так мужика донимать. Ну, имей же ты достоинство!

— А у меня его, по-твоему, нет?

— Что я могу тебе сказать, когда ты весь свой график под него перекроила… Пары пропускаешь, зачёты. Профессор грозился надзирателя из старших к тебе приставить, а он, ты же знаешь, слов на ветер не бросает. Будешь потом с Глускером день и ночь за одной партой толкаться.

— У меня всё под контролем.

— Ты в зеркало на себя давно смотрелась, контролёр? Если так на слушаниях в суде выступать будешь, любого сделаешь.

— Любого — не любого… а этот держится.

— Ну, ты ведь всё вокруг обстрел ведёшь. Долбанула бы как-нибудь прицельно, что ли…

— Да. Сегодня.

— Эй-ей… показ портить не вздумай! От того, насколько всё гладко пройдёт, знаешь, сколько людей зависят?

— Плевать!

— Если ты сейчас же не успокоишься, я лично тебя в чулане запру. — Пригрозила Альбина, а я, под последний, наверно, уж сотый слой пудры подставляясь, довольно сощурилась.

— Я само спокойствие, Алька.

— Я за тобой наблюдаю. — На всякий случай предупредила она и смолкла, перед дефиле настраиваясь.

Мой выход был завершающим в показе. Мой выход должен был стать последним штрихом этой пудровой эпопеи. И я вдруг решила, что не будет ничего страшного в том, что штрих этот станет ярким и вызывающим. Как и вся моя жизнь в этом городе. Музыканты заиграли громче, меня поддерживая, когда прямо в зал спустилась. Яркие прожектора ослепили, когда к столику, за которым Литнер со своими друзьями сидел, подошла. Он всё ещё не понимал, что происходит, когда свободным стулом воспользовавшись, я уверенно на их стол ступила, теперь уже его как подиум используя. Всего два шага понадобилось, чтобы напротив него оказаться и покружиться, мягким шёлком мужского лица едва касаясь. Его глаза наполнились каким-то звериным бешенством, за этим бешенством я разглядела желание. Желанием немереной силы. Уверена, знала об этом и соперница.

— Я надеюсь, теперь ты выбрал! — Выкрикнула, больше всего на свете того желая, чтобы он услышал. Чтобы мой голос музыку перекричал, чтобы возмущённые возгласы заглушил.

Ступая обратно, намерено бокал с вином его невесты опрокинула и обернулась, взгляд, который обещал быть извиняющим, в ликующий превратила.

— Ты проиграла. — Специально для неё одними губами прошептала.

Воспользовавшись помощью страждущего, на пол спустилась и на подиум вернулась королевой. «Я лучшая!» — оттопыренным большим пальцем на себя указала и под ликующий гул присутствующих этот жест всем вокруг продемонстрировала. С высоко поднятой головой наблюдала за тем, как невеста Литнера с места подскочила и зал спешно покинула. То, насколько безразлично за этим наблюдал он, заметила тоже, но значения не предала. А то, как резко поднялся и в сторону закулисья направился, видеть уже не могла, потому блаженно вздохнула, в спасительной темноте оказавшись.

Девочки что-то весело обсуждали, впечатлениями обменивались, когда Линтер в гримёрную ворвался и её пересёк, любого, кто на пути попадался, бесцеремонно отталкивая. Бешенства в нём не убавилось, не стало меньше и желания. Но он, как и предрекала Алька, всё же оказался из той породы людей, которые свои планы менять не намерены. Это я поняла слишком поздно. Ровно в тот момент, когда железная хватка сдавила мне горло, когда неимоверной силой он меня на ровный длинный стол завалил и по нему же протащил, пузырьки с кремами и палитры с тенями бесцеремонно сбрасывая.

— Надеюсь, ты собой довольна? — Угрожающе тихо уточнил, сжимая пальцы на моей шее всё сильнее.

Гладкое, без единой морщины, выражающей недовольство, лицо, казалось умиротворённым.

— Если ты ещё раз окажешься в досягаемой близости от меня или Алёны, клянусь, придушу вот этими же руками. — Устрашающе прошептал, окончательно лишая возможности вздохнуть.

Так ещё на несколько секунд застыл, понимания в моих глазах ожидая, что ли… Вот только не было его. Страх был. Паника обязательно. А вот понимания не нашлось. Ни тогда, ни после, когда ушёл, демонстративно обтирая руки о чей-то рабочий передник. Я принялась растирать горло, откашливаясь, слезами заливаясь, а Алька что-то надо мной успокаивающе бормотала. Вот только её я не слышала. Слова Литнера в голове нескончаемым круговоротом вращались, ничего не выражающие глаза помнились, а вот больше никого и ничего.

Утром багровые следы на шее напомнили мне о произошедшем накануне. Я снова беспомощно расплакалась, толком не понимая, о чём сожалела больше: о том, что не добил или о том, что внутри у меня ничего не изменилось, не исправилось, на место не встало. Впереди ожидал дождливый безликий день. Потом ещё и ещё. Учёба. Больше, как можно больше информации, перегружающей мозг и сознание. Беспокойный взгляд отца, не одобряющий Алькин, истощающая меня пустота… Слегла я через неделю. Всё с тем же истощением, но нервным, как его обозвал доктор. Не про пустоту же в моей душе ему говорить, верно?.. Лечить меня в клинике отец отказался наотрез, понадеялся на домашние стены, которые, как известно, действуют куда лучше. Легче действительно стало. От того, что теперь не приходилось изображать мнимое благополучие. Я могла вдоволь наплакаться, в полный голос выть, уже не соображая, по какому именно поводу.

Ускользнуть из дома удалось дней через пять, когда контроль отчего-то ослаб, а уровень заботы перешёл в доверительный. Я час тряслась в рейсовом автобусе, ещё минут сорок добиралась на метро, а, оказавшись перед офисом Литнера, совершенно растерялась, не понимая, зачем сюда пришла. Знала, что его окна выходят на набережную, восемнадцатый этаж отсчитала и безотрывно смотрела, ожидая, когда в них мелькнёт знакомое лицо. О том, что его может не оказаться на месте, не беспокоилась. Я терпеливая. Я обещала себе справиться. Три часа прошло, а никто так и не выглянул. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что уже давно не смотрю на то окно… Я, вообще, никуда не смотрю. В пустоту, в пространство… Дышу и надышаться не могу. А воздух тяжёлый, густой. От реки поднимается туман. Настолько плотный, что и меня саму скоро видно не будет.

— Ты что здесь делаешь? — Прозвучал его голос совсем близко, и от неожиданности я вздрогнула, вскинула на мужчину испуганный взгляд. Через дорогу, напротив офиса, стоял его автомобиль — он только приехал.

Литнер смотрел на меня удивлённо и с явно выраженным неодобрением.

— Тебя отец ищет… — Чуть растерянно пробормотал он и пронзительно посмотрел в моё лицо, понимающе усмехнулся. — Измором взять не получилось, пришла на жалость давить? — Неприятно хмыкнул, а я не стала удерживать слёзы, которые давно лились из глаз без особой на то причины. — Ты чего добиваешься? — Спросил он строго, а я неопределённо пожала плечами, не имея сил что-то ответить. Да и не было слов, мыслей даже не было. Смотрела на него и понимала, как соскучилась. Этого чувства испугалась тоже. Впрочем, всё это казалось совершенно неважным.

Я медленно вдохнула сырой ноябрьский воздух, на Литнера смотреть продолжая. О том, как удивительно идёт ему это серое пальто подумала, о том, что его глаза, которые прежде казались голубыми, вдруг впитали в себя это серое небо, промозглый осенний воздух, возможно, даже тот же туман…

— Чего ты хочешь? — Не выдержал он первым и от меня отвернулся. На парапет опираясь, скользил взглядом по быстрой воде, по тусклым бетонным стенам канала.

— Я люблю тебя. — Проронила я те самые слова, которые давно в голове крутились, но всё никак не поддавались осознанию. Сказала и поняла, что стало легче. Впервые за все эти дни я действительно почувствовала себя легко.

— Любишь? — Усмехнулся он. Обидно и сухо. — И насколько хватит этого твоего «люблю»? Месяц, два, полгода? — Сдавленно смеяться продолжая, Литнер на меня оглянулся.

— Может, и больше. — Будто не замечая иронии в его словах, совершенно искренне отозвалась я, а он согласно кивнул.

— Может. — Какое-то скользко звучащее предположение выдохнул. — А, может, и нет. — Тут же добавил, заставляя меня криво улыбаться. — И Алёна тоже любит.

— Алёна? Кто это?

На этом Литнер не сдержался и рассмеялся в голос. Смех получился вызывающим и злым.

— Невеста моя! — Пояснил несмотря на абсурдность ситуации. — Она тоже любит, Рит! Но тебя это, конечно же, не интересует, так?

— Она не любит. Ей удобно. — Возразила я. Впрочем, без особой уверенности и без желания в этом Литнера убедить. — Общие цели, общие интересы. Знакомые тоже общие. Не брак, а союз. — Её терминологию применила. — Потом будет общий банковский счёт, общая кухня, тапочки, стоящие ровной чередой на обувной полке.

— А ты хотела предложить что-то принципиально иное?

— А я не ношу тапочки! — Вызывающе ответила, не понимая, откуда этот вызов взяла, из каких глубин вытащила. Литнер смотрел на меня особенно долго. В итоге всем корпусом развернулся, напротив меня становясь, голову набок склонил, словно примеряясь.

— Нет здесь никакой любви. — Заключил в итоге и, не чувствуя за собой вины после подобного приговора, равнодушно и будто устало вздохнул. — Каприз есть, прихоть, желание что-то и кому-то доказать. Только вот «что?» и «кому?» разобраться забыла. Думала, что всё в этом мире поддаётся твоим надутым губкам, слезливым глазкам? — Однобокая улыбка заставила зябко поёжиться, но обхватывать себя руками, признавая слабость, я хотела меньше всего на свете. — Что же, очень не хочется быть тем, кто тебя разочарует, но это действительно не так. Я не буду делать то, чего тебе так хочется! Я не буду идти у тебя на поводу только потому, что ты считаешь меня виноватым в собственных бедах! Хочешь ломать свою жизнь — ломай! Меня только в это не впутывай… — Тоном вроде как просил, а на деле давал понять, что приказывает.

— Не буду. — Как и всегда, совершенно честно заверила я.

— Любит она!.. — Брезгливо хмыкнул мужчина, отчего-то уходить не спеша. — Любовь делает людей счастливыми, заставляет глаза светиться. Ты похожа на счастливую? А я, я счастлив? Нет? Что молчишь?! — Обвинительно выкрикивать принялся и, верно, едва себя сдерживал от того, чтобы хорошенечко меня не тряхануть. — Иди домой, Рита. — Неодобрительно головой покачал. — Иди домой и займись чем-нибудь действительно полезным.

— Хорошо.

Наплевав на любые предрассудки, на то, что Литнер подумает наплевав, я всё же вжала голову в плечи и к парапету подалась, практически равнодушно принимая холод металла. Глаза закрыла, пытаясь сосредоточиться на чём-то очень-очень важном, вот только ничего подобного во всём своём существовании разглядеть не смогла.

— Ты давно здесь? — Я дёрнулась, на звук оборачиваясь.

— Я думала, ты ушёл… — Пропустила сквозь себя неудержимую дрожь от непонятного облегчения, но быстро справилась и сглотнула, всё лишнее отпуская.

— И почему в таком виде?

Выразительно посмотрел Литнер на не по сезону лёгкую толстовку, на широкие штаны, на кроссовки.

— Я справлюсь. — Ответила невпопад, но он это проглотил и, чему-то отстранённо кивнув, к пешеходному переходу направился.

— Ты скажешь отцу? — Испугалась я, а Литнер обернулся и с явным раздражением выкрикнул:

— Нет! А должен? — Зло скривился, опасно голову в плечи втягивая. — Научись решать свои проблемы сама, милая! — Посоветовал и на этом ушёл.

Из окна на восемнадцатом этаже он всё же выглянул. А через мгновение опустил жалюзи, не желая даже мысли допускать, что я могла здесь остаться. Легче мне действительно стало. И от своего признания, и от его слов. А ещё захотелось уехать. Непременно сегодня. Вот с этими обломанными крыльями, с несбывшимися надеждами, мечтами. Уехать далеко. Может, даже домой. Это сейчас казалось идеальным выходом. Совершенно правильным решением. Вот только бы надышаться напоследок…

Я так и стояла, плотно прижимаясь к чугунным фигурным перилам, разглядывая разрушенную паутину — следы не так давно ушедшего бабьего лета. Порой взгляд нехотя сползал на мутную воду, на ленивую волну, на людей, что с другой стороны канала вот так же бесцельно наблюдали за неизменной картиной. Почему-то казалось, что думаем мы сейчас об одном и том же. Или об одном и том же не думаем…

Ноги едва не подкосились, когда на плечи обжигающим теплом упало серое пальто с тем самым запахом, который сейчас отчего-то казался родным. И сердце биться перестало, когда сильные руки крепко прижали к мужской груди, надёжно удерживая с боков.

— Какого чёрта… — С болью выдавил он из себя слова. — Какого чёрта ты всё это делаешь?! — Прокричал, оглушая, и будто в панике принялся меня ощупывать. Лицо, шею, от холода потерявшие чувствительность руки. — Неужели ты ничего не понимаешь, не видишь, не чувствуешь?.. — Внимательно вглядываясь в моё лицо, нахмурился Литнер.

Он говорил, вероятно, ответ услышать хотел, а я лишь во все глаза смотрела, понимая, что пропала, что потерялась. Уже давно и, скорее всего, безнадёжно, но лишь сейчас, почувствовав желанную отдачу, поверила. Себе и чувствам.

— Не хочу понимать. — Пробормотала я, а сама, будто школьница нецелованная на его губы смотрела, зная, чего он хочет, что может дать.

— И в этом вся ты. — Отчего-то улыбнулся Литнер, по щекам меня погладил, уверенно их горячими ладонями сжимая.

— Ты не должен был приходить. — Не понимая, что делаю, пожаловалась я, а, может, обвинила, припоминая тот самый момент, когда ненависть сменилась до этого неизведанным чувством странной привязанности. — Ни тогда, ни сейчас.

— Не должен. — Проговорил он хоть и виновато, однако нависал надо мной вполне ощутимо.

— Но тебе плевать на правила, а, значит, плевать и мне. — Задрожала я, силу в его руках почувствовав, ведь они больше не обнимали, а, точно свою собственность, жадно стягивали, причиняя ощутимую боль.

— Так нельзя. — Неодобрительно покачав головой, Литнер, дразня, к моим губам подался, но не поцеловал. — Это портит людей. — Доверительно прошептал, а я кулаки сжала, правила его игры не принимая.

— Ты испортил! — Ударила руками в грудь, но оттолкнуть не пыталась.

— Тогда мне и расхлёбывать.

— Но как?..

— Как? Я тебе потом расскажу. Только на один вопрос ответь: уверена, что тебе это нужно?

— Точно не нужно. — Твёрдо и на удивление здраво расценила я ситуацию. И юлить не стала. Литнер жёстко ухмыльнулся, глаза его азартно заблестели. — Но разве это причина, чтобы сейчас отступать?

— Отчего-то мне кажется, что мы никогда не сможем договориться с тобой, котёнок.

Вдруг показалось, что его хватка ослабла, и я сама в его пиджак вцепилась, удержать пытаясь.

— Это плохо?

— Очень. — На мою хватку глянув, Литнер чуть фривольно улыбнулся. — Это создаст много проблем. А кто из нас любит проблемы?

— Тебе не удастся меня запугать, слышишь?! — В нелепой попытке мужчину тряхануть, я кулаки, которыми за пиджак держалась, сильнее сжала. — И медлить не смей! — Встала на цыпочки, на что Литнер самодовольно ухмыльнулся.

— А я и не собирался тебя целовать. И твоим прихотям потакать не намерен. — Как моё лицо каменеет, наблюдал молча, с интересом. — Как? Нравится? — Уточнил с вызовом, с провокацией в голосе.

— И пришёл ты сейчас вовсе не потому, что так сильно мне нужен, верно?

— Верно. Я тоже эгоист. Я тоже люблю себя куда больше, чем кого-либо. И сейчас у тебя есть последняя возможность…

— А я очень замёрзла! — Поторопилась я Литнера перебить, и он меня услышал. Не слова и не факты — крик души услышал и язвить перестал. На руки меня схватил и к машине отнёс.

И только устроившись в уютном салоне, я окончательно прочувствовала, насколько продрогла. Жалась к мужчине, забывая о приличиях, о стеснении, о его мнении на этот счёт. Устроила голову на его плече, практически незаметно губами к шее, к пульсации на ней прикасаясь, а потом вдруг поняла, что не оттолкнёт и, расслабившись, глаза закрыла, полностью доверяя.