Глава 21

— Это баня? — Неуверенно обернулась, а Литнер вперёд меня подталкивая, неторопливо впечатлениями делился.

— Не хочу, чтобы завтра утром ты проснулась с воспалением лёгких. А ещё, как эгоист, обожаю тешить собственное самолюбие. Вот сейчас одному только похвастаюсь, какая у меня молодая любовница, а завтра вся тусовка будет знать об этом.

В дверях приглашающий жест сделал, вперёд пропуская.

— Ты обидно врёшь. — Пытаясь ему той же уверенностью отплатить, выговорила я. Но дрожащий голос меня выдавал. И глаза, которые таращила, выдавали тоже.

Не позволяя идти дальше, мужчина меня к своей груди прижал и с несвойственным ему страстным шёпотом проговорил.

— Наверно, в первую очередь хочу убедить в этом себя.

Выговорил и отпустил. Не обменявшись и парой слов, с администратором расплатился. Вглубь коридора меня повёл, а уже там, в отдельном помещении на замок закрывшись, вздохнул глубоко, ответ принять готовясь. Я не заставила ждать, пытаясь в ситуации разобраться, непривычно даже для самой себя взвизгнула. Без претензии и упрёка, но настолько наивно и… глупо…

— Тебе нравится считать меня трофеем?

Литнер всего на мгновение задумавшись, подбородок задрал, сомнения отрицая.

— Положить на плаху чужую голову всегда легче.

— Я могу считать это признанием в любви? — Склонила я голову набок, а он щёку изнутри прикусил, не зная, как ещё больнее сделать.

— Нет. — Выдал в итоге налегке. — Считай меня эгоистом, мерзацем, кем хочешь считай. Но только не влюблённым мужчиной.

— Почему?

— Уходить будет проще. Угрызения совести мучить не станут.

— А ты так уверен в том, что я уйду?

— Просто хочу убедить в этом тебя.

— Зачем?

— Чтобы и меня, и себя саму ты захотела убедить в обратном. — Странно посмотрел.

— Головоломка какая-то…

— Всё просто. — Грустно улыбнулся он и, от стены оттолкнувшись, принялся пиджак стягивать. — Я не отпущу тебя, Рита.

— Что?

— Раздевайся! — Весело подмигнул он, будто и не было этого странного признания. — Мы всё-таки в бане. Не забыла? — Подначивать принялся, когда я растерялась.

— Это я помню. — Замедленно кивнула я и в полы пальто вцепилась сильнее, расставаться с ним не желая. — Только ты о другом мне расскажи.

— А что тут рассказывать, милая. Я тебя не отпущу, вот и весь разговор. — Подмигнул он, слишком легко свои слова повторяя. — Ни через месяц, ни через два, ни через полгода.

— Что, даже если любовь пройдёт, не отпустишь?

— Ты знаешь какие-то другие значения слова «нет»? — Отправил он на скамью галстук и сорочку. На то, как я в пальто кутаюсь, смотрел не без интереса.

— Звучит как-то первобытно. — Неуверенно усмехнулась я, не зная, как ещё реагировать на это откровение, а по-другому подобное признание и не воспринимала, но Литнеру было неинтересно, что я там считаю. Он губы ладонью потёр и на меня уставился.

— Рит, детка, сейчас исключительно моё мнение, но, кажется, париться в пальто тебе будет неудобно. Ты стесняешься меня, что ли? — Недоверчиво улыбнувшись, Литнер принялся медленно приближаться.

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, пальто с плеч сбросил, через голову толстовку стянул, на маечку, что грудь скрывает, глянул и недобро прищурился.

— Душ слева. Парилка за ним. Не появишься через пять минут, сочту как призыв о помощи.

И подтолкнул на всякий случай в нужную сторону. Ну, если вдруг до меня туго доходит. А сам кому-то звонить принялся. Как тут не задержаться у двери?..

— Не отвлекаю? — Начал как-то борзо. Разницу в интонации я почувствовала тут же и притаилась. — По этому поводу, собственно, и звоню. У меня твоя красавица. — Монотонно продолжил, но был в этой подаче какой-то смысл. — Расслабься, выдохни и… не знаю… тот факт, что она со мной, прими как данность, что ли. — Резкий смешок выдавал агрессивный настрой. — Хорошо подумал, основательно. Нет, объяснять мне ничего не надо. Что ты сейчас услышать хочешь, что? Ну, тогда на грубости зачем нарываться? Петь, ей восемнадцать и она прекрасна, как сама жизнь, что ещё я должен понимать? Извини за интимные подробности, но мне трусы жмут в её присутствии и о другом как-то совсем не думается. Нет, свадьбы не будет. Я так решил и с Алёной объяснился. — Литнер скрипнул зубами, кулаком в стену ударил, пусть даже силу и контролируя. — Всё сказал? — Демонстративно хмыкнул. — И я всё. По-моему будет, как ни крути. Сегодня твой ребёнок у меня ночует, как завтра будет — сама решит. — Заключил и разговор закончил. — По поводу «сама решит» я исключительно для твоего отца сказал, Ритуль. Будет так, как я посчитаю нужным! — Выкрикнул он, о моём присутствии догадываясь.

— Решил кукловодом заделаться? — Зло стягивая с себя оставшуюся одежду, отзывалась я из-за двери.

— Просто знаю, что для тебя лучше. Давай переодевайся и вперёд! — Напомнил и перед дверью в душевую замер, обещанное время выжидая.

Мне отчего-то казалось, что набросится, как только полуголую, завернутую в одно лишь полотенце увидит, так убедительно отцу про своё желание заявлял. На деле же Литнер это полотенце на груди туже затянул, приподнимая его максимально высоко. «Горячий воздух может неприятно обжечь нежную кожу» — пояснил свои действия наставническим тоном. Шапку-колокольчик, висящую перед дверью в парилку, мне на голову надел. Сам вошёл позже. С той же шапкой на голове, с полотенцем на бёдрах. Я на полке подвинулась, место уступая, и Литнер спорить не стал, устроился рядом, меня на себя потянул, улечься, устраивая голову на его коленях, заставляя. Молчал и, судя по размеренному дыханию, наслаждался чудотворным эффектом пара. Я же, кроме того, что задыхалась, наконец, смогла освободить голову от ступора и принялась усиленно думать. Наше знакомство проанализировала, всё, что после было и вдруг захотелось объясниться. Я глаза к его лицу подняла и испуганно дёрнулась, понимая, что мужчина только того и ждал.

— Наверно, я должна кое-что тебе объяснить. — Неуверенно начала, надеясь на то, что он широким жестом души остановит на полуслове, но Литнер только хмыкнул, предлагая продолжить. — Вся та история с моей подругой… я не чокнутая и обычно эмоции контролирую, но будто в угаре жила несколько дней, потому и вышла подобная дикость. Она, пытаясь меня… Э-э… взбодрить… такую историю нелепую придумала.

— Я знаю. — Неожиданно пришёл Литнер на выручку, когда все мои слова закончились. — Видимо, всё в том же угаре, ты назвала её имя, и я попросил узнать о девушке всё. Уже на следующий день в подробностях выслушал историю от первого лица. Только потому и не стал искать тебя. Кстати, прими к сведению, что я не имею привычки пропускать информацию мимо и не из той касты людей, что предпочитают подождать, пока им повторят дважды.

— Вот как…

— Ты поступила крайне необдуманно. Если не сказать более грубо.

— Мне очень стыдно за эту мою выходку. — Тихо призналась я, на что Литнер заинтересованно хмыкнул.

— Надеюсь, сейчас ты имеешь в виду эпизод с оружием, потому что всё, что было до того меня полностью устраивало. — Проговорил с явным намёком, а мне оставалось только благодарить удачу за то, что случился этот разговор в бане, и раскраснеться больше было просто невозможным.

— Будешь меня теперь нещадно эксплуатировать?

— Да. На завтрак, обед и ужин. Рит, я не знаю, каких ужасов ты успела себе напридумывать, но, кажется, речь не просто о сексе шла, а об отношениях. Предлагаю сейчас в этом направлении и двигаться. У нас большая разница в возрасте и в какие-то моменты она будет казаться тебе пропастью. Придётся терпеть. Мой несносный характер, авторитарные замашки, банальную мужскую ревность, которая будет подчиняться всё той же разнице в возрасте, ведь у молоденькой девочки куда больше соблазнов. Я буду диктовать тебе условия и требовать их беспрекословного исполнения, буду контролировать и пытаться подстроить под себя. И всё вышеперечисленное лишь верхушка айсберга таких вот непростых отношений, а на одной любви далеко не уедешь. Придётся понимать, принимать и не делать попыток исправить. Наверно, все краски стоило расписать тебе до того, как ты вбила себе в голову это самое «люблю», но я тоже ошибаюсь. Ты слышала, я отменил свадьбу?

Литнер проговорил это так, будто перекладывал на меня ответственность за принятое решение. Я с его колен поднялась и села рядом, правоту признавая.

— Мне было важно, чтобы это случилось до того, как мы с тобой определимся.

— В каком смысле?

— Не хочу, чтобы думала, будто променял одну на другую. Ты вне конкуренции, малыш. Возможно, правильнее было бы удовлетворить твой интерес, не прибегая к столь кардинальным мерам и…

— Постой, ты сейчас говоришь, что лучше было бы меня в любовницы записать, не отменяя грядущей свадьбы?

— Именно. Ты бы утешилась и я бы насытился. Полгода большой срок, нам бы с лихвой хватило. Но вот незадача, я хотел от тебя куда больше.

— В каком смысле?

— Понял это, когда в дом твоего отца пришёл. Не знаю даже, чего конкретно хотел. Посмотреть, быть может… надавить, поиграть, имея определённую долю влияния, воспользоваться ситуацией. А на деле вышло, что сам себя в угол загнал.

— Хотел в любовницы заполучить, значит? — Выделила я основную мысль. — А передумал почему?

— Поймал себя на мысли, что хочу слишком многого.

— Нормальное желание для человека, который стремится к успеху.

— А ещё впервые в жизни поставил чужие интересы выше своих собственных. Ты для меня слишком. Слишком красивая, слишком молодая. Ты любимая девочка моего родного человека, в конце концов.

— Что-то я не поняла сейчас, ты про чьи интересы говорил только что? Про мои или про интересы Андрея?

— Да при чём здесь Андрей вообще?! Я не хотел тебя ломать, портить тебе жизнь не хотел! Что ты ещё услышать хочешь?

— Скажи, что любишь меня.

— А у девочки губа не дура… — Хмыкнул Литнер, всю романтику напрочь перечёркивая.

— Но ты ведь любишь!

— Зачем тебе это нужно?

— Я хочу, чтобы ты отдал мне всё.

— «Всё» в моём представлении значит куда больше чем «всё» для тебя. В восемнадцать жизнь в принципе другая. Когда ещё ошибки совершать, если не сейчас?

— Ты боишься?

— Если и боюсь, то совсем не того, о чём ты сейчас могла подумать.

— Тогда что тебя останавливает?

— Что останавливает?.. Здравый смысл, наверно. Мужики делятся на две категории. На тех, кто хочет и на тех, кто может. Так вот я могу сделать тебя счастливой. И как любить тебя знаю наверняка. Вопрос в другом: готова ли ты принять эту истину.

— Я хочу попробовать. Этого недостаточно?

— Попробовали мы с тобой в прошлый раз. Попробовали, и я чётко для себя решил, что связь с малолетками — не моё.

— Вот как? Но ведь это ты сейчас, да? И ты сейчас со мной. И моему отцу сказал, что… что ты там ему сказал?

— Что в жизни всегда есть место исключениям.

Литнер посмотрел на меня и, судя по взгляду, какое-то важное решение в эту секунду принял.

— Рита, а я ведь действительно тебя люблю.

— С первого взгляда полюбил?

— В каком-то смысле. — Нехотя согласился он, глядя куда-то в сторону.

— А где же буря эмоций? — Как-то потерянно улыбнулась я. Литнер нахмурился.

— Ты о чём сейчас?

— Ну-у… если бы ты сказал это не вот так, между делом, а, допустим, ещё там, на набережной, а ещё украсил бы текст трепетным шёпотом, страстью в словах, обнял бы меня так, что кости затрещали, я получила бы куда больше удовольствия. И самооценка бы повысилась и…

— Я сказал, что люблю тебя, неужели этого недостаточно?

— Нет. — Натурально удивилась я и тут же рассмеялась, Литнер же скромно улыбнулся.

— Я понял: девушки любят показательные выступления.

— За этот проступок я из тебя всю душу вытрясу. — Пообещала я.

— Хочешь публичных признаний?

— Не знаю. Нет, наверно. — Серьёзно задумалась. — Скорее всего, передозировка с любовными романами, в которых герои так искренне делают признания, совершают поступки… Наверно, ты так не считаешь, но я многим пожертвовала и много сил отдала на то, чтобы вот так сидеть с тобой рядом.

— Не понравилось, что всё это оказалось напрасно?

— Пришлось не по вкусу твоё напускное равнодушие. Всё это выглядит как-то неискренне и я совершенно не понимаю, где обман.

— Ты согрелась? — По-доброму усмехнулся мужчина и коснулся ладонью моей распаренной щеки.

— Ещё больше замёрзла. — Ответила я Литнеру назло, а он усмехнулся.

— Это плохо. — Неодобрительно головой покачал. — Но ничего, я знаю, что делать. — Заверил он, после чего с полка поднялся и вооружился веником.

— Бить будете, дяденька?

— В твоём случае это называется «дурь выгонять». — Сообщил Литнер с умным видом, уложил меня в правильную позу и полотенце содрал, спину оголяя.

Его детальное внимание к моему телу было более чем приятно. Мягкие прикосновения ладоней заставляли кусать губы, замирая в томительном ожидании. Он позволил мне насладиться этим вечером, этим моментом, насладиться его слабостью и почувствовать себя королевой. Королевой в бане! И… так странно… пожалуй, впервые не хотелось большего. Того, что уже было, достаточно. Чуть позже, дома, Литнер угощал горячим ароматным чаем, укладывая в постель гостевой комнаты, с тёплой улыбкой желал спокойной ночи, с неподдельной искренностью уточнил, выключить ли мне свет ночника, когда собрался уходить.

— Ты сейчас шутишь, да? — Практически шёпотом уточнила я, глядя, как он держится за ручку двери, как одной ногой уже стоит за порогом комнаты.

Он всё понял и не стал этого скрывать, а меня задело подобное его пренебрежение!

— Ты устала. Остаться сейчас будет неправильным.

— Забота — это главное в отношениях. — Язвительно поддакнула я. — Я тоже умею заботиться о ближнем. Ты уже почти на пенсии. Самое время устроиться в уютной постели с любимой книгой в руках. Тебе принести любимую книгу?

— Знаешь, разозлить меня на самом деле очень непросто, но тебе это удаётся с лёгкостью.

— Да. В первый раз ты попытался разбить мне лицо кулаком, второй едва не придушил, сегодня от души отходил веником. Что мне грозит сейчас?

— Чего ты хочешь?

— Ну-у! — Неодобрительно покачала я головой. — Это ты загнул. Со мной так нельзя, я в таких случаях наглею. Предложи что-то такое, от чего эта ночь покажется мне бесконечной. — Исподлобья на мужчину глянула и губу закусила, соблазняя. Литнер понятно улыбнулся, как по мне, так примерялся, с какой стороны подступиться.

Он практически не колебался, когда приблизился к постели, когда на колени перед ней опустился. Полностью отдавал себе отчёт в действии, когда придержал мой подбородок пальцами, слегка его приподнимая. Совсем чуть-чуть вперёд подался и прямо мне в губы улыбнулся, оправдывая встречное нетерпение. Едва уловимо коснулся языком губ, будто на вкус их пробовал. И, казалось бы, ничего нового, а я уже дрожала от волнения, от возбуждения затряслась, пальцами в ворот его рубашки вцепилась, от себя не отпуская. Он всё почувствовал и довольно улыбнулся. С губами моим играл, поцелуй начать не позволяя. Прихватывал их поочерёдно, кусал, когда ногтями кожу на его шее царапала. В момент, когда почти отчаялась, язык в мой рот протолкнул, по моему языку им провёл, стон нетерпения порождая. С лёгкостью поддался, когда на себя потянула, на подушку укладываясь, рукой в матрац упёрся, будто случайно ею груди касаясь, и дрожь в теле усилилась, возбуждение внизу живота отдавалось знакомым и таким приятным покалыванием.

— Ты ребёнок. Наивный и глупый. — Прошептал он осторожно и дыхание задержал, мой разочарованный вздох выслушивая.

— Ты ведь не уйдёшь сейчас, нет? — Вцепилась я в него сильнее.

— Зато эта ночь действительно покажется тебе бесконечной. — Усмехнулся он, заставляя зубами скрипнуть от злости. — В следующий раз постарайся выражать свои желания более точно. — Подсказал, как только мои пальцы сами собой разжались, ошибку признавая.

— А сам что? Ничего добавить не хочешь, нет?

— Сам я хочу много и в неудобных для тебя позах.

Разглядев в его словах скрытую угрозу, я к изголовью села и колени к себе подтянула.

— Ты заставляешь меня страдать. — Проронила, пытаясь то же внушить.

— Считай, что это затянувшаяся прелюдия.

— А завтра ты будешь горячим и страстным? — Уточнила с надеждой, но его прямой взгляд не оставил иллюзий.

— Завтра я отвезу тебя домой и стану долго и настойчиво ухаживать.

— Как-то всё это неправильно. Ты не находишь? — Призналась я, пытаясь свою точку зрения отстоять. — Будто фильм наоборот. Сначала всё, всё, всё, а потом ухаживания.

— Развёрнутая завязка. Основные события тебя, поверь, тоже порадуют.

— А ты совсем-совсем не врал, когда упомянул, что мы с тобой не договоримся, да? — Метнулся мой взгляд по комнате. Это была попытка убежать, мысленно отгородиться. Заведомо неудачная.

— С девочкой, которая говорит только правду нельзя иначе. — Заправил он за ухо мои непослушные волосы и скривил губы в попытке выдать улыбку.

— Тебе должно быть стыдно. Взрослый и самостоятельный, ты откровенно надо мной издеваешься.

— Мне стыдно. — Кивнул Литнер с готовностью и всё же смог улыбнуться.

— Поэтому ты до сих пор стоишь на коленях? — Глянула я на его неудобную позу.

— Поэтому.

— Костя, а папа кричал, когда ты ему всё рассказал?

— Ребёнок уже пожалел?

— Это из-за учёбы. Я болела. Много пропустила.

— Я решу этот вопрос.

— А что ещё ты решишь?

— Всё, что позволишь.

— Звучит неоднозначно. — Заметила я, пытаясь заигрывать, но Литнер эти попытки строгим взглядом пресёк. — И сейчас уйдёшь?

— Хотел бы дождаться, пока ты уснёшь, но, боюсь, увидеть этого не придётся.

Литнер поднялся, а я почувствовала, как в пропасть лечу, зная, что так и сделает.

— Я неуютно себя чувствую. Будто с отцом разговариваю. Тот самый случай, когда ты точно заешь, что для меня лучше, что правильнее. Где поднажать нужно, а где удобнее отступить. — Выступила, пытаясь его размеренности противостоять.

— Хочешь сказать, что если бы мы кувыркались с тобой в постели, этим ощущениям было бы здесь не место?

— Прежде я так не думала. Сейчас от подобных мыслей не получается отделаться.

Он ненадолго задумался, губы вперёд выпячивая, после чего зло прищурился.

— Не нужно даже пытаться манипулировать мной. — На ухо прошептал вместо пожеланий доброй ночи, и на этом ушёл, хлопнув дверью.

А наутро действительно отвёз к отцу. Разговаривал с ним долго и на повышенных тонах. Вышел злой, с застывшей на губах ядовитой ухмылкой.

— Вечером будь готова к семи. У нас намечается деловой ужин в ресторане.

— Что? Представишь меня своим партнёрам?

— Ага. — Отстранённо кивнул, с ног до головы окидывая меня долгим взглядом. Не по сезону короткие шорты и лёгкая маечка пришлись Литнеру явно не по вкусу. — Оденься так, чтобы меня за педофила не приняли. — Посоветовал и дом покинул.

— Он не будет для тебя подарком в яркой упаковке. — Услышала я голос отца за спиной и на месте подскочила.

— Я справлюсь.

Папа смотрел неодобрительно.

— Я что-то упустил? Когда ты успела так вляпаться?

— Долго ли умеючи, пап?.. — Невесело отозвалась я, отчего-то не сомневаясь, что отец наверняка понял меня безошибочно.

— Пусть так, но, убедительная просьба: когда тебе надоест, я должен узнать об этом первым.

— Я связалась с плохим парнем? — Неуверенно улыбнулась, а отец не поддержал, нахмурился.

— Спроси об этом у Строговцева. Кажется, в последнее время именно он занимался ведением его дел. — Отмахнулся отец и на весь день закрылся в своём кабинете. Мне показалось, что с бутылкой коньяка наперевес. А, может, и с двумя бутылками.