Глава 22

Стоит признать, что Литнеру со мной было непросто. Всё моё существование словно было направлено на то, чтобы испытывать его терпение. Ему приходилось смотреть, как молодые и дерзкие приглашали меня на танец, как соблазняли, как припадали на оба колена в понятном желании исполнить мои смелые фантазии. А я соглашалась. Увлечённо откликалась на активные заигрывания и, будто в омут, с головой бросалась в любые авантюры. Литнер смотрел на это молча. Позволял баловаться, увлекаться, совершать ошибки. Однажды всё с того же молчаливого согласия я прыгнула в машину к очередному мажору и укатила в неизвестном направлении. Опомнилась, конечно, но несколько запоздало. Когда пыл поутих, а шутка перестала быть таковой. Уже пора было раздвигать ноги, как вдруг появился спаситель. Не Литнер, конечно. Сам он не посчитал нужным ввязываться в подобные приключения. Прислал своего водителя. Валера внушительно похрустел кулаками, обаял невероятно притягательной улыбкой.

— Константин Сергеевич уже дома? — Виновато подала я голос, устроившись в его машине. Мужчина глянул на меня в зеркало заднего вида, неприятно улыбнулся.

— Уехал на такси. — Отозвался скупо.

— Злится? — Понятливо скривилась я, примерно представляя, как тот будет завтра меня вычитывать.

— Просто рвал и метал.

— Ну, конечно! Между прочим, он мог бы меня остановить, но не стал этого делать. — На эмоциях всплеснула я руками.

— Знаете, Маргарита Петровна, если курице нужно на ту сторону дороги, её очень сложно удержать.

Я на водителя глаза вытаращила и возмущением поперхнулась.

— Какое-то нелестное сравнение. — Пожаловалась, опомнившись.

— Зато очень показательное. О вас в городе сейчас только ленивый не говорит.

— Да? И что? Очень плохо говорят? — Я вызывающе хмыкнула, а Валера неодобрительно покачал головой, вызов не принимая.

— Едва ли кто-то осмелился бы нечто подобное сказать Константину Сергеевичу в лицо.

— А ты умеешь интриговать! Правда, за этим делом пропустил поворот. — Сообщила, хитро на водителя поглядывая, а он лишь крепче пальцами руль обхватил.

— Константин Сергеевич просил к нему привезти.

— Ну да. А ты и рад посмотреть, как меня четвертовать будут. Побаловались и хватит. Домой отвези.

— Маргарита Петровна… — Многозначительно смолк Валера, и я нервно сглотнула.

— Что… э-это не шутка сейчас была, да?

— Развлекать вас в мои обязанности не входит.

— И Костя, правда, зол?

— Свиреп как бешеный буйвол!

— Умеешь ты поддержать, ничего не скажешь… — Охнула я, представляя, какой натиск стерпеть придётся. — Хотя бы подежурь под дверью и если я буду звать на помощь — не теряйся. — Усмехнулась я, скорее, нервно. Уже чувствовала, как по мере приближения, напряжение возрастает.

Нашла Костю в его кабинете. Он потягивал коньяк, при этом довольно щурился и поигрывал сигаретой, зажатой между пальцами.

— Вот и красавица моя пришла. — Улыбнулся, ничем нервозность не выдавая, а я нахмурилась и устроилась напротив него, отбросив и тень игривости. — Нагулялась?

— Мне это надоело! — Заявила с крайней степенью наглости, но тут же весь запал растеряла и в кресле обмякла.

— Я могу тебе чем-то помочь, радость моя?

— Просто будь рядом. Всегда.

— Всегда не получается. — С видом идиота пожаловался Костя. — Ты девочка видная, часто оказываешься в центре внимания, я же к подобным визитам вежливости не привык. И рад бы тебя поддержать, но…

Я улыбнулась, но веселости в этом не было никакой. Взгляд в пол опустила, зубы сжала, поджала ягодицы, концентрируясь.

— Никогда не думала, что меня это заденет, но… почему ты, называя моё имя, представляя друзьям, забываешь уточнить статус?

— А какой у нас статус?

— Твоей девушки, например…

— М-м… Вот оно что… Да не забываю я, Рит. Всё жду, когда ты опомнишься и сбежишь.

— С такими темпами очень быстро. — Пробормотала я себе под нос. — А ещё говорил, что не отпустишь! — Напомнила Косте с ядовитой улыбкой. Он развёл руками, вроде как своё бессилие перед ситуацией выражая.

— Считай этот период испытательным сроком.

— Месяц назад, когда всё только начиналось, говорил что-то о прелюдии. Целуешься ты, конечно, классно, я оценила. А, главное, результат какой! И я на коротком поводке, и ты почти доволен. А моим мнением не поинтересуешься, нет? Ты не хочешь знать, что я этого вечера, когда ты меня к дому отцовскому на своей машине привезёшь, с замиранием сердца жду. Что умираю каждый раз, когда отрываешься, желая сообщить, что экскурс в мир больших желание окончен.

— А тебя отсутствие секса смущает, я не понял? — Похабно ухмыльнулся Костя, мои слова в неудобную позу поворачивая.

— Странно, что отсутствие секса не смущает тебя! Только я не об этом. Я с тобой хочу быть. Рядом с тобой. Чаще, дольше. А ты вышвыриваешь меня, как котёнка!

Обвинила я, чувствуя, как голос звенеть начинает. Села ровно, спину вытягивая, плечами передёрнула, чувствуя, как всё деревенеет под равнодушным взглядом. Шумно вздохнула, по сторонам оглядываясь, поддержки, защиты искала. По столу, за которым сидели, кончиками дрожащих пальцев провела и, сдерживая гримасу боли, улыбку выдавить попыталась.

— А помнишь, как на нём меня трахнул? — Широко рот открыв, дыхание перевела и встала. — Тогда и то честнее был. — Брезгливо скривилась, а Костя, мой взгляд выдерживая, заинтересованность на лице изображал. — Ты ведь не из тех, кто в себе сомневается. Что тогда? Почему медлишь?! — Зло сумочку о стол швырнула и зажмурилась, приметив, как с него антикварные часы соскакивают. Как они разбиваются, на запчасти разлетаясь, могла лишь услышать.

Открыв глаза, Костю в неизменной позе застала. Он сделал затяжку, выдохнул сизый дым, приценился к бокалу, решая, выпить его содержимое одним глотком или растянуть удовольствие. Выпил залпом, скривился, затолкнув в рот дольку лимона.

— Завтра Андрей приезжает. — Сообщил, как только, отдышался. От подобной новости я слегка опешила, но быстро опомнилась.

— Как приезжает? Мне он ничего не говорил…

— Мне сказал. — Резонно заметил Костя и я на месте села, ничего противопоставить сказанному не в силах. — А я тебе сообщаю.

— Ну… приезжает и что? Что это меняет? К чему сейчас было сказано?

— А ты голову включи и всё сразу станет понятно.

— Он меня больше не интересует. — Заявила я бесцветным тоном.

Обойдя стол стороной, к Косте приблизилась и на его колено присела, ладонью по щеке провела. Неумело и как-то топорно. К его губам своими недвижимыми прижалась и зажмурилась, точно зная, что оттолкнёт.

— На агонию сейчас похоже. — Проронил он, не выражая и малейшей заинтересованности.

Я от его слов, словно от пощёчины задохнулась. Сжалась изнутри, задрожала, пережидая.

— Да пошёл ты… — Непослушными губами выговорила. — Пошёл ты! — Зло выкрикнула, от себя отталкивая, с его колен вскакивая. — Самому не противно, нет?! Ошибки исправить захотелось, чистеньким из всего выйти? Так знай: ни черта у тебя не выйдет! — Снова Литнера оттолкнула, когда встал и руки протянул, успокоить пытаясь. — И я тебе не игрушка, с которой хочу сам играю, а хочу — другому передарю! Чем для тебя не хороша? Чем неугодна?! — Оскалилась, не понимая, чего больше хочу: расплакаться или глаза его наглые выцарапать. — Ведёшь себя, как конченный импотент! Или кукла интересна только пока она в руках другого? Так не вопрос же! Давай кого третьего пригласим! Желающие найдутся, не сомневайся… Ведь так, да? Это тебя возбуждало? — Ахнула и шокировано рот приоткрыла, в собственном бреду уверившись. — Андрей, говоришь, приедет? — Зло усмехнулась. — А давай я с ним сначала, а потом с тобой, да? — Рассмеялась истерическим смехом, неловко от жадных прикосновений отбиваясь. — Так хочешь? Так тебе нравится? — Лицо бесчувственными ладонями обтёрла. — Не надо меня трогать! — Выкрикнула, не понимая, что границу дозволенного переступаю. Огня лихорадочного в его глазах не замечая. — Не надо… — Судорожно прошептала, от эмоций задыхаясь. — Кто тебе нужен? Шлюхи заводят? Поэтому с каждым отпустить готов, да? Так тебе нравится? — Ладонью по губам провела, яркую помаду размазывая. — Так хочешь, да? Чтобы после кого-то?..

Пошатнулась, на каблуках оступившись. Картинка смазалась — слёзы совершенно забыли поинтересоваться моим мнением. Чужие настойчивые прикосновения причиняли боль, дыхание на коже — вызывало отвращение. И его шёпот… пробивающий любую мою защиту шёпот, набатом бил в голове.

— Успокойся. Не нужно так расстраиваться. — Внушал он. — Сейчас ты поспишь, и всё пройдёт.

— А тебе по кайфу так, да? — Притворно рассмеялась. — Что ты делаешь, зная, что я за стенкой, в соседней комнате? Что в твоей постели глаз сомкнуть не могу, а?

— Маргарита, ты взволнована. — Заметил Литнер с металлом в голосе. — Не нужно сейчас ничего говорить.

— Ты дрочишь себе там, да? — Нагло ухмыльнулась и едва на ногах устояла, так Костя мне на шею надавил, от себя отталкивая. — Бедненький… — Потянула с непритворной жалостью. — Уже и забыл, небось, какая я у тебя красавица, да? — Хмельно рассмеялась, собственным ядом, собственной злостью упиваясь. — А я тебе сейчас напомню!

Полушубок сбросила, отшвыривая мех в сторону, длинные перчатки стянула, ловко от преследователя скрываясь. Бретельки платья с плеч сдвинула и глаза закрыла, чувствуя, как оно соскальзывает, тело обнажая. Звонкая пощёчина не привела меня в чувство. Лишь разбудила внутренних демонов, которые долго терпели, а теперь жаждали крови.

— Какое ты право имеешь ко мне прикасаться… — Зубы сжала, чувствуя, как болезненная судорога по лицу катится. — Какое право ты имеешь бить меня по лицу?! — Зажмурилась, абсолютное спокойствие в его глазах разглядев. — Ты не хочешь, не нужна тебе? Так отпусти! — В пиджак пальцами вцепилась, всем телом к нему прижимаясь, губами прижимаясь к его губам. — Оттолкни, поверить в это заставь… — Позволила ему едкие слёзы со своих щёк стереть. К ладони как кошка ластилась, близостью, нежностью наслаждаясь. — А я свободы хочу, Костя, слышишь? Свободы. Я потеряла её рядом с тобой. Только и думаю о том, чтобы угодить, чтобы не ошибиться с выбором, чтобы ты доволен остался, а я так не хочу. Не умею так, слышишь?.. Притворяться устала и делать вид, что безразличия твоего не замечаю. Почему ты меня обижаешь?

Усилием воли пальцы, что ворот пиджака его сжимали, разжала, и к щеке прикоснулась. Тепло чувствовала. Реальное. То, которое знала, которое помнила.

— Нет любви, да? И страсти нет. — Растерянно прошептала. — А что есть? Что чувствуешь? — Прямой взгляд на себе уловила. Твёрдость, жёсткость в нём различить смогла. — Ответственность? — Предположила, но тут же головой закачала, ошибку признавая. — Ну, нет же… Я навязываюсь! Навязываюсь, да? Ну, хоть что-нибудь скажи! — В грудь его ладонью ударила. — Хоть слово! — Отпустила эмоции и слёзы отпустила, позволяя им глаза застилась.

Убежать, спрятаться от него захотелось, из-под власти вырваться, укрыться. Дёрнулась раз, другой и только тогда поняла, что Костя держит. Крепко, больше не сомневаясь. Рукой талию обвивает, с места сорваться не позволяя. Губами шеи коснулся и мученически простонал.

— А у меня это тоже впервые. — Проронил едва слышно. Настолько тихо, что в том, будто слова верно расслышала, усомнилась. Затихла в его руках, чувствуя, что уже намерено удержать желает, что пальцы в кожу впиваются, что стягиваю её больно. — Чего хочу? Всего! Много! А на деле получается не то, что притронуться — смотреть страшно, потому что взгляд тяжёлый, похотливый! Когда только для себя получить хочу. Ото всех спрятать и единоличной властью наслаждаться. Приручить хочу настолько, чтобы меня одного признавала.

Поцеловал в уголок губ. Настойчиво, языком их раздвигая, больно прикусывая, в попытке чувствительность вернуть. И простонал громче, зарычал, отклика не получая.

— Крепко меня на тебе повернуло, детка. — Усмехнулся, рассеянный взгляд улавливая. — Видишь, как оно получается… — Подбородка губами коснулся. Осторожно, бережно, боясь спугнуть. — С придыханием заговорил. Точно как ты хотела.

Рукой, что под спину поддерживал, вверх двинул, затылок сминая, в волосах путаясь. В кулак густые кудри сжал, заставляя голову назад откинуть, шею открывая, и зубами в неё впился, чувствуя, как задрожала, напряжение улавливая. С лёгкими поцелуями ниже, на грудь спустился, даже мимолётное моё движение улавливая, подстраивался. А потом вдруг целовать перестал. И только горячее дыхание по-прежнему улавливалось на коже. Эти несколько секунд, казалось, и сердце не билось, чего-то выжидая. А Костя отстранялся всё больше. Ровно до тех пор, пока взгляды не скрестились. Мой испуганный с его… тёмным, властным, уверенным, помутневшим если только от страсти. А потом сорвался. На поцелуи глубокие, грубые. На прикосновения, нетерпение демонстрирующие. Когда бельё срываешь, потому что чувствуешь, что задыхаешься, когда кожа к коже хочется и плевать на обстоятельства. Жемчужную нить на шее затянул, кислорода лишая, но ему бы только удержаться, не сорваться в пропасть. Но ведь нить жемчуга… это такое невинное препятствие для мужского напора. И она лопнула в его руках, лишая последних капель самообладания. Бусины рассыпались по полу звонким дождём. Он вошёл плавно и до упора, порождая утробный стон, волны неконтролируемой дрожи. Он сдался в это мгновение. Себя потерял, во мне растворившись. А потом ещё долго не отпускал, отстраниться не позволяя. Руками по телу водил, пряди волос перебирал, прижимал к себе, привыкнуть заставляя.

— Теперь будет так. — Заключил под утро безапелляционным тоном. — И о твоей свободе я слышать больше не хочу. — В кончик носа меня поцеловал, убаюкивая.

А утром приехал Андрей и всё стало на свои места. Не было пустых фраз ни о чём. Долгий одобряющий взгляд с его стороны, довольный с моей. Казалось бы всё понятно…

— Ну, привет, красавица. Выглядишь обалденно. Ох, чувствую, буду я ещё локти кусать… — Обнял меня Андрей крепко.

— Не обижайся. — Мяукнула я куда-то в шею и зажмурилась от удовольствия.

Костя появился тут же и свои права предъявил незамедлительно.

— Ну что? Обнюхались, черти? Учти Марго, провернуть этот фокус снова я тебе не позволю. — Отметил и удовлетворённо выдохнул, когда Андрей отошёл от меня на почтенное расстояние. Только тогда и подал ему руку.

— А вы, значит, уже и живёте вместе. — На меня глянул, помня, как ещё вчера я об обратном рассказывала.

— Не-ет. — Улыбнулась я.

— Да. — Надул губы Костя, и это было не просто ответом на вопрос. Это его приказ прозвучал. Тот самый, который я принять должна. — Только давай мы сначала с делами разберёмся, хорошо? Потом о личном. — Сказал так, что даже тупой понял бы, что тема эта запретна и закрыта.

Я вдруг почувствовала себя предателем. Андрей же, ободряюще улыбнулся. Когда Костя вперёд ушёл, по щеке меня ладонью погладил.

— Он такой и ничего уже с этим не поделаешь. — Плечами пожал и подмигнул, предлагая не теряться.

А я и не растерялась. Следом за ними к кабинету пошла и у двери ухо пристроила. Поджала губы, когда минутное молчание нарушил возглас Андрея.

— Кость, скажи мне: почему так? — Раздражённо взвыл он, а я кулаки сжала, боясь сорваться и влезть с нелепыми оправданиями.

Костя отвечать не торопился. Я даже представить себе могла, как сейчас на Андрея смотрит, уверенность внушая.

— Считай это платой за личностный успех. — Заключил он в итоге. — И я многих дорогих мне людей потерял, пока к вершине карабкался. Это путь для одного. Всё остальное — балласт. Попытаешься с собой тянуть — сорвёшься. Много терпения нужно. Марго не из тех, кто терпеть и ждать будут. Отчасти возраст, отчасти темперамент. И разница между мной и тобой лишь в одном: я этот путь прошёл, а ты ещё в самом начале. У меня достаточно времени для того, чтобы оказывать ей внимание, заботиться, баловать. У тебя времени для этого нет. Я не знаю, что между вами было, эта истина только для двоих, но сейчас… Андрюх… сейчас для тебя в её жизни места не осталось. Нужно время. Пока чувство вины уйдёт, и обвинения с твоей стороны. Пока всё затянется. Потом — хоть в одной постели спите, дружба, мир, жвачка, но сейчас я тебя к ней не подпущу. Хочешь обижайся, хочешь нет.

— Место столбишь?

— Не та тема, которую я с тобой готов обсуждать. Марго не общая девочка, Андрей. Только моя!

— Извини. Не хотел тебя задеть. Или хотел… не знаю. Прав ты и время действительно нужно. Давай о делах поговорим, что ли… пока до мордобоя не дошло. — Тяжело вздохнул и я вздохнула вместе с ним. И на этом с прошлой жизнью покончила. Я не жалею. Я просто иду вперёд.

С Костей я действительно чувствовала себя счастливой. Чувствовала себя нужной и незаменимой. И его контроль меня не напрягал, и пристальное внимание.

— Что у тебя с учёбой? — Спросил он уже на следующий день.

— Нормально.

— Нормально — это не результат. Завтра познакомлю тебя с одним парнем, у твоего же профессора учится. Он тебя подтянет. Зовут Илья, строить ему глазки даже не вздумай.

— Ты про Глускера говоришь. Я знаю его. Видела. Я люблю тебя несмотря ни на что! — Вдохновенно отвечала я и готова была согласиться на любые его условия.

А Илья в меня и так влюбился, строить глазки и оказывать знаки внимания оказалось излишним. Радовало только то, что свою роль в моей жизни понимал отчётливо и ни на что не претендовал. Вскоре я стала лучшей студенткой курса, а институт окончила с красным дипломом. Костя сделал мне предложение в тот же вечер.

— Я не могу выйти за тебя замуж. — Со вздохом обречённости отказалась я. — Ты старше меня на восемнадцать лет, а ещё страшный и опасный человек. — Потупила глазки, а Костя замер с безумной улыбкой.

— Слушаю тебя очень внимательно. — Заверил, попутно надевая подготовленное колечко на палец правой руки.

— Только в безвыходной ситуации я не смогу тебе отказать. — Он заинтересованно вздёрнул брови, правила игры принимая. — Вот, если бы я была беременна, то… может быть…

— Жениться по залёту? — Улыбку он придержал, довольно щурясь. — Даже в страшном сне не мог себе представить подобного. Ты заставляешь меня идти на жертвы.

— Костя, пообещай, что ты будешь стараться. — Клюнула я его в подставленную для этого щёку.

— Ты же знаешь, что я никогда не сдаюсь. — С едва сдерживаемой улыбкой заверял он.

Вот только время шло, а забеременеть всё не получалось. Несмотря на шуточный уговор, подобные цели перед собой мы так и не поставили. Наслаждались жизнью. Через год Костя своё предложение повторил, а я отказалась в продолжение всё той же истории. Он повторил предложение снова, но я опять не поддалась. Спустя время замуж всё-таки захотела. Повзрослела, быть может, или это была банальная зависть ровесницам, подружкам… Но звать замуж Костя больше не стал, а напрашиваться вроде как было выше моего собственного достоинства. Глупость несусветная, но я следовала ей беспрекословно. Наступил и тот момент, когда весело уже не было, и вопрос беременности стал ребром.

— Надо пройти обследование. — Сообщила я между делом. Долго готовилась, подбирала слова, а в итоге вышло коряво, бестолково. Он завтракал, вот-вот готовился сорваться с места и тут я… Костя глянул исподлобья и заинтересованно приподнял брови.

— Что-то случилось? — Окинул меня сканирующим взглядом и замер, ожидая чёткого ответа.

— Да не то чтобы… — Принялась я заламывать пальцы, как и любой человек, боясь признаться в собственном несовершенстве. — Но мы вместе уже семь лет и… Костя, я детей хочу.

— Я договорюсь. — Согласно кивнул он, не задавая лишних вопросов.

После первого обследования мне рекомендовали не торопиться, а Косте выдали целый список того, что нужно исправить. Ознакомившись с результатами он присвистнул и недовольно выпятил губы.

— А давайте я ещё и в котле с кипятком искупнусь. Нет, а что? Вдруг помолодею? — Невежливо начал, но, почувствовав моё нетерпеливое прикосновение, присмирел.

Он боготворил меня, он носил меня на руках, не смея ни в чём упрекнуть. Он задвинул свои интересы на задний план и выполнял любой, даже самый несносный каприз. А я чувствовала себя день ото дня только хуже.

Мы проходили обследование повторно, в разных клиниках, в других городах и странах. Всё чаще слышали непонятный и вроде даже не диагноз, а так… «несовместимость». Сперва всё казалось нелепостью, потом и вовсе заговором. А со временем я поняла, что стала заложницей того маленького условия, которое ставила Косте в шутку. Работа не могла отвлечь, друзья не могли утешить, а Костя… он будто не мог понять.

— Нам нужно поговорить. — Прошептала я, припав к его спине лицом. Наверно, сделать этого, глядя в глаза, не смогла бы, потому вот так подошла, улавливая момент.

Костя рассмеялся, погладил меня по бедру, поддевая платье.

— Люблю. Куплю. Поедем. — Выдал ставшую привычной фразу, но я только сильнее прижалась к нему.

— Костя, мне плохо, мне тяжело, я сама не справлюсь. — Пробормотала какую-то бессмыслицу, но он суть уловил и напряжённо выдохнул.

— Рита, просто ты зациклилась на этой идее. — Лицом ко мне развернулся, эту мысль внушая. — Давай мы эту проблему пока отпустим, и всё придёт само. Хорошо? — Нахмурился, понимая, что внушение в этот раз не действует.

— Костя, у меня номер есть. — Его слова мимо пропустив, визитку продемонстрировала. — Это очень хороший психолог. Я на пятницу записалась.

Костя смотрел на меня долго и так же долго молчал. Губы языком обвёл, с недоверием к визитке прицениваясь, по ладоням меня поладил успокаивая.

— Малыш, в пятницу меня даже в городе не будет. — Скупо улыбнувшись, перехватил он визитку и, небрежно смяв, затолкал её в карман пиджака. — И тебя не будет, кстати. — Добавил со значением и счёл эту идею идеальной. — Давай съездим вместе. — Примеряясь к моему изменчивому настроению, неуверенно улыбнулся. — Я поработаю, ты отдохнёшь. Природа, воздух, хорошее вино… Как? Заманчиво? — Решительно кивнув, он чмокнул меня в лоб.

— Костя, это не каприз. — Растерянно пробормотала я, его не отпуская, а Литнер куда-то в сторону посмотрел, будто время, пока внутри всё утихнет, выжидая.

— В том-то и дело, что каприз, Рита. — Проговорил неприятным, слишком резким тоном. — Нужно отвлечься. — Не одобрил настрой и окинул внимательным взглядом, желая убедиться, что меня отпустило.

— Тебе надоело это выслушивать, да? — Оттолкнула я его ладони, пока ещё не осознавая, на кого злюсь больше.

— Мне надоело смотреть, как ты над собой издеваешься, малыш. — Отстранённо и холодно подчеркнул он. — Так уж в жизни устроено, что не все могут стать родителями. — Мои пальцы своими сжал, отказаться от этой мысли не позволяя. — Как насчёт того, чтобы посмотреть на ситуацию с этой стороны?

Мой ответ, впрочем, понял и без слов, потому мученически скривился ещё до того, как я свой вопрос задала.

— Костя, а ты хочешь детей?

— Не начинай, прошу тебя. — Выдавил он слова сквозь зубы, и я нервно улыбнулась.

— Просто ответь…

— Ответить? — Хмыкнул он, растеряв и зачатки понимания. — Да на здоровье! Рита, я не думал, что у нас с этим могут быть проблемы! — Прозвучало раздражённо и зло, но эту правду я выдержала достойно. — Я похудел на двенадцать килограмм, бросил курить и практически не выпиваю. Готов повторить иглоукалывание во всевозможные места, отказаться от мяса и ещё хрен знает, что эти твои лекари придумают, но хочешь честно? Я сомневаюсь, что со всеми этими извращениями, мы хоть на шаг приблизились к цели! Ты запуталась, милая. Увлеклась. — Раздражённо рукой махнул, а я, как оплёванная стояла. Он видел это, он понимал, но не захотел уступить. Наверно, просто устал… Ушёл тогда, громко хлопнув дверью, а я осталась наедине со своей проблемой. Или всё же это каприз?..

Альбина поддержать не захотела тоже.

— Ты выглядишь жалко, а это девушку не красит. — Ответила она не задумываясь. Даже выслушивать до конца не стала. — Нужно сменить обстановку, окружение. Любовника смени, в конце концов. — Усмехнулась, но тут же по руке погладила, успокаивая. — Ты загнала себя в угол и пожинаешь плоды. Что услышать сейчас думала? Если хочешь знать, я твоего Костю понимаю. Мужчины проще ко всему этому относятся. Дети для них как прекрасное дополнение, а для женщин смысл жизни. А ты ему свою точку зрения пытаешься навязать.

— По всему выходит, что я неправа. — В принципе, такой позиции больше не удивляясь, без эмоций констатировала я.

— Ты давишь на него, а так нельзя. Ослабь аркан, не то сорвётся. Сколько раз я сама так прогорала… Ну… ну у вас ведь всё в порядке. Так же врачи говорят?

— Наверно, так. — Согласилась я, не вникая в суть.

— Ну вот! Значит, вопрос только во времени и в старании. И вместо того, чтобы полоскать ему мозги, ты лучше бельишко соблазнительное прикупи. Не хочешь страсти, нежности тебе сейчас нужно… свечи зажги, вино по бокалам разлей…

— Я ушла с работы. — Ответила я невпопад и Альбина обиделась такой постановке вопроса.

— Ну и дура! — Выговорила резко, но тут же выразительно хмыкнула. — А ты мне нравишься, подруга! — На спинку стула откинулась. — И жизнь твоя полная чаша! Вот только сначала она полна радости, а потом **вна! Но я прошу: никого, кроме себя, винить в этом не нужно! Уходи с работы, отключай телефон и медленно сходи с ума в окружении таких же чокнутых мамаш на форумах, в клиниках, психологических тренингах. А если не хочешь — придумай что-то более действенное. Жизнь на этом не останавливается!

— Новое место, новые люди, новый любовник. — Невесело ухмыльнулась я, а Альбина поджала губы.

— Вот только в крайности впадать не нужно…

— Зато сколько сразу дел появится! — Смакуя, приценилась к идее я.

— Не хочу с тобой разговаривать. — Подозревая неладное, принялась Алька по сторонам оглядываться и на меня недобро коситься.

— Алька, ты просто кладезь идей!

— Если продолжишь в том же духе, Косте твоему пожалуюсь. — Пригрозила шёпотом. — Скажу, что у тебя крыша поехала. — Растерянно добавила.

— Да ладно тебе, подруга! Он же почти бывший! — Широко улыбнулась я в ответ.

— И запрёт тебя Литнер в спальне, пока вся дурь из головы не выветрится.

— Так, чтобы выветрилась, свобода нужна ведь, а не спальня, Алька!

— Ещё одно слово в таком духе и я ему прямо сейчас позвоню.

— У тебя, между прочим, обеденный перерыв закончился. Папа строгий руководитель?

— Строг, несправедлив и вообще относится ко мне предвзято! Мы в субботу с тобой об этом поговорим. Как ты в субботу? Свободна? — Засобиравшись, бросила отцепное предложение Алька.

— Мы с Костей едем на природу дышать воздухом и пить вино. — В странной эйфории отмахнулась я, точно зная, что никуда не поеду. Альбина недоверчиво прищурилась и поджала губы.

— Глаза у тебя странные, врёшь наверняка. — Пробубнила, впрочем, без особой старательности, и из-за столика в кафе подхватилась, пока об опоздании ей мой отец не напомнил.

Сославшись на головную боль и желание отдохнуть в одиночестве, с Костей я действительно ехать отказалась. Бесцельно бродила по дому, выглядывая в окна, исследуя огромные, но пустые комнаты. Переизбыток пространства давил на меня так, как на некоторых давят стены, потолки, люди. Я чувствовала себя такой же пустой. С широкой душой, большим и добрым сердцем, но совершенно пустой! А оттого какой-то ненужной… Долго пыталась согреться у камина, хотя летний зной едва ли позволял кому-то продохнуть.

Мысль о том, что нужно уехать, пришла совершенно неожиданно, а оттого показалась единственно верной. Ещё несколько дней назад в разговоре с подругой, я просто согласилась с ней, не видя повода спорить. Согласилась, подыграла. Теперь же сама пришла к этому и, глядя на цель, совершенно не замечала препятствий. Я смотрела на догорающие поленья, на то, как последний огонёк в них тлеет, рискуя вот-вот исчезнуть навсегда. В тот момент если и сожалела о чём, так это о том же камине, погреться у которого, любуясь на гениальную работу мастера, больше не придётся. Уходя, захватила с собой лишь дамскую сумочку и документы, а уже следующим утром оказалась на другом конце земли. С горечью вынуждена была признать, что душе легче не стало. Внутри всё так же млело, завывало, маялось. Но нужно было решать проблемы насущные. Где-то жить, что-то есть, найти работу и адаптироваться к диалекту.

Время шло, обыденность затягивала. Уже через неделю то, что казалось неразрешимым, потеряло смысл. Не было того, перед кем чувствуешь себя виноватой, того, кому что-то должен, кому всегда обязан. Не нужно улыбаться, не нужно делать вид, будто ничего не беспокоит. Я, наконец, набралась смелости позвонить домой.

О том, что расстаёмся, Костя выслушал молча. Неуверенно хмыкнул, неразборчиво что-то пробормотал.

— Я тебя не отпускаю. — Проговорил в итоге тихо и внушительно. В тот самый момент, когда я сама смолкла, его ответа ожидая.

— Костя, это всё. — Прошептала я, запоздало осознавая, что не его — себя по живому режу.

— Уверена?

— Да. — Выдохнула, чувствуя, что его обвинений выдержать не смогу.

— Уверена, что справишься? — Со злым смешком уточнил он, а я растерялась.

— Прости.

Услышав последнее, он оскалился, свободу почувствовал, власть надо мной.

— Поговорим об этом, когда вернёшься. — Пообещал, зная наверняка, что озноб от этих его слов меня насквозь прошиб.

— Костя, я к тебе не вернусь.

— Отдыхай, котёнок, ты устала. А как почувствуешь, что уже пора… — Неприятное молчание породило разумные опасения. — Солнце, я буду ждать тебя. — Заверил и отключился.

Отец сделал попытку отчитать, мать, я практически уверена, удивлённо приподняла брови, но особого восторга, впрочем, как и неодобрения, демонстрировать не стала. Алька позвонила сама и сообщила о том, что крыша у меня всё же съехала, а вот единственным, кто не захотел принимать мой отъезд как факт, стал Андрей. Он нецензурно выругался по телефону. Он дважды перезвонил, чтобы разговор продолжить, ведь его нравоучений слушать я не желала. Именно он приехал уже на следующий день, чтобы, как сам выразился, посмотреть в глаза, чтобы, удерживая за руку, обратно вернуть. Делал внушение, спорил. Не желая мириться, выругался снова. Долго сверлил взглядом и играл желваками. Выслушал мои весьма сомнительные объяснения. То гневные, то слезливые оправдания. Общую подавленность отметил, потерянность, а в итоге холодно улыбнулся, прощаясь.

— Знаешь, Рит, наверно, я бы тебя даже пожалел. Ведь тебе так плохо сейчас, так тяжело… — Зубы сцепил, оскал сдерживая. — Так бы и случилось, если бы первым не увидел крёстного. Его понимаю, тебя… — Тяжело вздохнул, в нетерпении разводя руками. — Извини… — Зло выдохнул.

В следующий раз в попытке образумить он появился только через полгода. С невестой под руку, но всё с тем же неодобрением в глазах. Он отшучивался, посмеивался, а на деле своим авторитетом задавить пытался. Юлечка прижималась к нему всё теснее, непонятную для себя агрессию ощущая, я же любые намёки и советы переводила в шутку, используя подобный метод общения как защиту.

Новые отношения завести не захотела, сделать попытку исправить отношения прошлые не смогла. Чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которым, по сути, и являлась, но отступить от задуманного… может, смелости не хватило, может, уверенности в себе. Я была неправа по всем пунктам. Уезжая, понимала это. Понимала и, покупая билет обратно. Сбежать от Кости получилось. Он мне позволил. А как же сбежать от себя?.. Потому и вернулась. Измучилась, истосковалась без него. А черту переступить не смогла. Ведь стыдно было прийти туда, где разрушила, растоптала всё из-за прихоти, из-за каприза… Дома оказавшись, решилась, наконец, удар принять. Знала, что он сделает первый шаг, ведь Костя мужчина. Знала и задерживала дыхание в нетерпении, понимая, что с некоторых пор мы находимся по разные стороны. И о том, что противостояние — единственный способ сдержать его напор, догадывалась. Оттого и приняла как врага. Привыкла врагом его считать. Весь год себя убеждала в этом, а он почувствовал. И вызов, и страх уловил. А теперь целенаправленно уничтожает. Морально. Ведь сделать мне больно позволить себе не может. На плоды своего труда любуется и всё просчитать пытается, когда же сломаюсь.