Глава 24

Торопливо и скомкано попрощавшись, Рита из адвокатской конторы поспешила удалиться. На работе ничего важного не предполагалось, и она позволила себе всю эту рутину безделья пропустить. Да и сегодня в суде блестяще завершила тянущийся уже не первый месяц конфликт с прямым конкурентом. Самарин непременно закроет глаза на эту невинную шалость. А на самом деле просто хотелось побыть наедине с собой, со своими мыслями. И эта встреча с Костей… она к ней совершенно не готова. Да и разве можно подготовиться к встрече, чувствуя груз единоличной ответственности за содеянное?

Костя непременно потребует объяснений. Ну, конечно, потребует… ведь он так любит эту прозрачность в отношениях. Не допускает затемнений, попытки увильнуть от открытого диалога. Оттого, впрочем, Рита вот так и сбежала, не поговорив. Ведь сказать ей совершенно нечего, а чувство собственной неполноценности к делу не пришьёшь. И эти жалкие заверения, будто она хотела как лучше… «Лучше для кого?!» — небрежно усмехнётся он, посмей только Рита заикнуться о подобном. И что дальше? Снова сплошные эмоции и отсутствие какой-либо логики. Для юриста это верный факт некомпетентности. «Ты же юрист, детка, откуда это невнятное блеяние?» — нежно трепал он по голове, пока готовилась к своему первому самостоятельному слушанию. Намерено задевал, провоцируя, приводя в тонус. Или она себя только пугала и дела обстоят иначе?.. А, самое важное: действительно ли она хочет в этом разобраться или стоит просто закрыть глаза и броситься в бездну, которой эти отношения были изначально?

Горячая ванна дома помогла расслабиться, правильная музыка настроила на нужный лад, а красивое платье в пол, максимально открывающее плечи, заставило увериться в том, что в этот вечер нет на свете никого ни красивей, ни милее. В подтверждении этих мыслей Марго ловила вожделенные взгляды таксиста, на его упрямо поджатые губы поглядывала, ровно улыбаясь. И даже лёгкий плащ не смог скрыть явного намерения произвести впечатление.

По-хозяйски воспользовавшись ключом, Марго вошла на охраняемую территорию, а следом и в дом. Что-то неприятно дрогнуло внутри, когда порог переступала. Знакомые запахи, понятная атмосфера. Здесь за год так ничего и не изменилось.

Ещё со двора она с тоской посмотрела на окна второго этажа. Окна их с Костей спальной комнаты. Заставить себя подняться по ступеням вверх так и не смогла, потому застыла посреди просторной гостиной. Небрежным и таким привычным жестом стянула с плеч плащ, бросила его на широкий диван. Взгляд нехотя пополз вверх, и внутри всё болезненно сжалось: камин не горел и выглядел каким-то заброшенным. Идеально убранным, без единой пылинки на массивных элементах декора, но совершенно пустым. При ней огонь мерцал, а языки пламени переплетались даже в самые жаркие дни лета. И без камина весь дом выглядел так, будто потухло его большое горячее сердце.

— Вы кто? Хозяина сейчас нет. — С неприятно большой долей подозрения Риту окликнула новая экономка. Она окинула гостью заинтересованным взглядом, расправила плечи, примеряясь к её горделивой осанке, неуверенно отступила под встречным эмоциональным напором.

— А вы не скажете, как давно растапливали камин? — Прищурилась Рита, не обращая внимания на прозвучавший вопрос.

— Ни разу на моей памяти. — Отозвалась женщина, взволнованно посматривая в сторону всё ещё распахнутой настежь входной двери. Тут же окинула взглядом полки в поисках пульта вызова охраны.

— Прикажите растопить. — Бросила Марго тоном, не позволяющим в настойчивой просьбе отказать. — А Константина Сергеевича, значит, нет. — Заинтересованно потянула, в кресле, что так и стояло напротив камина устраиваясь. — Надеюсь, вы не против, если я подожду его здесь? — Изогнула бровь, а женщина растерялась, рука непроизвольно потянулась к телефону.

— Я вынуждена буду его предупредить. — Пояснила, а Марго участливо кивнула.

— Ну, разумеется… А ещё скажите, что я его жду. И камин. Не забудьте про камин. — Себя за обнажённые плечи обхватила, чувствуя исходящий от каменной громады поток холодного воздуха.

Оставшись одна, устало прикрыла глаза, растёрла пальцами давно нывшие виски. Желая унять, отпустить боль, с кресла поднялась и направилась к барной полке, но выбрать что-то особенное из обилия напитков вот так сразу не смогла. Уже оттуда наблюдала рассеянным взглядом, как в камине складывают поленья, как лучинки расставляют, как первый неуверенный огонёк танцует, медленно расползаясь по сухому дереву. Треск коры и такой приятный запах тепла, уюта… Пользуясь уединением, Рита бросила быстрый взгляд в сторону потайной двери, ведущей в винный погреб. Вернулась оттуда с бутылкой хорошего коньяка, выдержка которого давно перевалила за сотню лет. Костя планировал открыть его, празднуя какое-то важное событие… А сегодня чем не повод?.. Сделав первый пробный глоток, она насладилась вкусом и закатила глаза в удовольствии.

— Отличный выбор. — Услышала его голос со стороны входной двери. Замерла, не решаясь развернуться сразу.

Осторожно выдохнула, выждала время, пока трепещущее сердце успокоится, расслаблено улыбнулась, прислушиваясь к приятному теплу, разливающемуся внутри мягкой стелющей волной, к размеренному спокойствию, к пониманию того, что, наконец, дома…

Костя стоял, сжимая в руках её плащ, внимательно разглядывал, желая подметить и малейшую деталь, то, что скрыто, разглядеть. Рита сделала ещё глоток и шагнула вперёд, отчётливо понимая, что движение это, приближение к нему, кажется настолько естественным, будто и не было года отчуждения.

— Как всегда разбрасываешь вещи по всему дому. — Мягко, без укора проговорил он, лёгкую ткань пальцами перебирая. — Я скучал… — Потянул осторожно, а Рита на это заявление лишь беспомощно пожала плечами.

— Я тоже. — Улыбнулась, оставила бокал на одной из декоративных полочек, комнату пересекла, чтобы максимально близко к нему оказаться, чтобы запах знакомый почувствовать, ауру силы пересечь, чтобы ей же и поддаться.

Задохнулась волнением, когда Костя к себе прижал, сильными, будто обжигающими движениями по коже лица, шеи провёл, когда сжал с боков, воздух из лёгких прогоняя. Зажмурилась тогда, голову запрокинула, все мысли от себя отпуская, все претензии, сомнения, подозрения. И поцеловала его. Сама. Первая. Губ коснулась и замерла, понимая, что ответил, что инициативу перехватил и, как прежде, ведомой её сделал. Ладони, которыми его лицо удерживала, плавно щёки поглаживая, на затылок перевела, не позволяя отстраниться. Пальцами в волосы вцепилась, даже подумать боясь, что может сейчас оттолкнуть. Жадно застонала, его решительные движения узнавая. Наслаждалась тем, как платье сминает, как ладонями по обнажённой спине водит, как в её губы впивается. Ненасытно, агрессивно. Кусает их, в себя втягивает, наливая кровью. Содрогнулась всем телом, расслышав, как он гортанно застонал, чувствуя, что короткими ноготками шею над воротом сорочки царапает. Руки её за запястья перехватил, гневно прищурился, в глаза глядя, тяжело сглотнул, признавая, что отдышаться не получится. Не сразу понял, что она от боли шипит, руки из его захвата выкрутить пытаясь. Расслаблено улыбнулся, заставляя ими себя обхватить. Своими же руками Риту под бёдра удерживая, чуть вверх подбросил, над полом приподнимая. Устроившись перед камином, на мягкий ковёр её опустил, а сам раздеваться принялся, как ей показалось, слишком ясно свысока поглядывая.

— Даже не спросишь, почему пришла?! — С непонятным вызовом бросила Рита, руками себя за плечи обхватив. Литнер посмотрел на неё в упор и беззвучно, одними губами проговорил:

— Нет.

— Тебе всё равно? — Проронила она уже иначе, с нескрываемым страхом, с паникой в голосе.

— Нет. — Покачал он головой, на колени перед ней опускаясь.

Мягкими прикосновениями заставил плечи расправить, открываясь, легко с застёжками платья справившись, с груди его стянул, осторожным движением к нежной коже прикоснулся, чтобы тут же на неё губами поцелуй опустить.

— Ты сейчас здесь и это главное. Разве не так? — Проговорил, нежными поглаживаниями, которые всё ниже, на живот спускались, заставляя смысл сказанных слов терять.

Уверенным, твёрдым взглядом гипнотизируя, предлагал под прикосновения подставляться, поддаваться давлению, уступая, выгибаясь, помогая справиться с платьем.

— Самая красивая. — Нашёптывал, бёдра, щиколотки оглаживая. — Без тебя в моей жизни не было смысла. — Убеждал, пальчики на ногах нацеловывая. — Не делай так больше. — Попросил, кожу на внутренней поверхности бедра прикусывая. — Я тебя не обижу. — Заверял, мягко улыбаясь, раздвигая её ноги, между ними устраиваясь.

Нежности надолго не хватило, да и ненужной она сейчас казалась обоим. Полной отдачи хотелось, границы безумия увидеть, край, на котором всю жизнь балансировали, почувствовать снова. Он входил резко, до упора, тонкую шею сжимал, не позволяя отвернуться или закрыть глаза. И тело, и душу этой хваткой удерживал. Как выгибается под его напором видел и её хриплые стоны в себя впитывал. Вдох и выдох контролировал, пальцы на шее то сжимая, то давая послабление. Прикосновениями жадными понять заставлял, как соскучился, как истосковался. Грудь сдавливал, наблюдая, как молочно-белая кожа под его чуть смуглой разогревается, как сжимаются горошинки сосков, выдавая возбуждение, как пульсация глубоко внутри нарастает. С удовольствием отмечал, что непозволительно долго ногами его бёдра удерживала, отстраниться не позволяя. Уже поняла, наверно, что рано или поздно с обрыва всё же сорвётся и как могла момент истины оттягивала.

Костя другим был. Не тем, кто не так давно посмеивался, на Риту со стороны глядя. Не тем, кто на колени перед собой ставил, кончиками пальцев за подбородок удерживая, властью наслаждаясь. Не тем, кто на коротком поводке держал, когда оступиться посмела. От него год назад ушла, к нему сейчас вернулась. А всё что между… так… обман, заблуждение, игра. Оба это понимали, осознавали, чувствовали. И дрожала она только лишь от осознания того, с кем сейчас рядом. С кем, где, почему так близко оказалась. Одно лишь имя, его дыхание, прикосновения волны оргазма по телу разливали. А, отдышавшись после, закрывала глаза и тишиной наслаждалась, зная, что ему одному довериться может, только у него на плече позволит себе голову устроить, не думая ни о чём. Но наваждение утихало, медленно испарялась иллюзия идеального счастья.

Костя всё понял. То ли дыхание её выдавало, то ли внутренняя зажатость, что пришла на смену неге и расслаблению. Не пытаясь вырваться, боясь себя чем-то выдать, Рита лицом к его плечу прижалась, будто в спешке кожу мелкими поцелуями осыпая. Всем телом льнула, умоляя время остановиться, и боялась глаза открыть, чтобы его понимание увидеть.

— Я не буду тебя жалеть. — Прошептал Литнер, губами к её похолодевшему в панике лбу прикасаясь. — И отговаривать не буду. — Несильно волосы в кулаке сжал, на взгляд ответить всё же заставляя. — Решила — делай, и мнением моим интересоваться не смей!

Плотно сжатые губы и нескрываемое разочарование неприятно полоснули по сознанию. А ей больно было! Ей кричать хотелось, свою истину не признавая, от неё отрекаясь! Марго безвольно сжала кулаки, силясь что-то возразить, наперекор высказаться, но смотреть на это Костя не захотел. Первым поднялся, позволяя холоду её тело охватить. С плохо скрываемой злостью бельё натянул, брюки, резким движением затянул пряжку ремня. Уже справился с застёжкой золотого браслета часов, когда Рита подобралась, колени к себе подтягивая. С явным безразличием на лице отвернулась от собравшегося в ногах изрядно помятого платья. Он всё понял без слов и плед, что до этого покрывал диван, на её плечи накинул, на грудь, позволяя чувствовать себя защищённой. Рита жадно притянула к себе гладкую ткань и, едва сдерживая проклятия, которыми осыпать его хотелось за эту проницательность, за понимание, до боли, до судороги стиснула челюсти.

— Ну? Что же ты молчишь? Говори. — Потянул он насмешливо и руки на груди скрестил. — Не подумай чего… удар я приму достойно. И деликатно отворачиваться в сторону, когда вздумаешь к выходу направиться, не стану. А уже потом на удар отвечу. И тоже достойно, ты уж мне поверь.

Согласно кивнув любым его доводам, Рита невесело улыбнулась, с ковра поднялась, плечи расправила, чтобы тоже выглядеть… достойно…

— Ничего не выйдет, Костя, отзови людей. — Вымученно простонала, покаянно опустив голову, а он лишь вызывающе хмыкнул.

— Вот как? Не могу. — Зло скривился, губы вперёд вытянул, расслышав её обречённый стон. Волосы взъерошил, решимости набираясь. — Хочешь ты того или нет, но по-прежнему остаёшься моей невестой. — Проговорил и зубы сжал, так она хмыкнула в ответ на это его заявление, так вызывающе посмотрела. — А, значит, я буду тебя контролировать, я буду тебя защищать.

Рита в жесте беспомощности лицо ладонью прикрыла.

— Костя, мы всё решили и…

— Мы ничего не решили! — Взорвался Литнер гневным криком. — Ты что-то там себе напридумывала сгоряча, а сейчас не можешь назад повернуть. И плевать!.. что всем вокруг и тебе в том числе, меры такие не по зубам оказались!

Костя с места сорвался, пытаясь злость унять, а Рита беспомощным взглядом его передвижение по комнате отслеживала.

— Нет, ну надо же! В сексе её, значит, всё устраивает, а жить со мной Маргарита Петровна, получается, не согласна! Она вся из себя такая чистая и непорочная, всегда в белом и с пушистым хвостиком, а я тогда кто? Злой и страшный? Запугал тебя бедную? А чем не вариант? То по свистку прибегала перепихнуться, а тут на тебе! Самой явиться пришлось! Не королевское это дело: марать ручки. Но придётся, милая, придётся. По-другому уже никак! Ты зачем завела меня сейчас, а? — Устало выдохнул, окончательно злость отпуская. Собственный выпад не одобряя, головой покачал. — Давай передышку возьмём, я не готов продолжить. — Заявил, пересохшие губы языком увлажняя. — Разговор совсем не туда зашёл, я вспылил и если в том же духе продолжить, лучше не станет. Давай ты… — Беглым взглядом Марго окинул, то, как руками покрывало на грудь натягивает, как ноги скрестила, чувствуя, что сперма стекает, пытаясь её дальше не пустить. — Ты примешь душ, обдумаешь всё, я остыну. — То, что не согласна, понял, но высказать не позволил. — А после мы продолжим. — Твёрдо заявил, это решение за двоих принимая.

— Думаешь, что-то изменится?

— Уверен. — Резко высказался, любые возможные доводы отметая.

— То есть года, чтобы всё обдумать не хватило, а пяти минут сейчас будет достаточно?

— Последний год ты хрен знает где была, а сейчас со мной. Разницу чувствуешь?

— Разницу да, а вот свободу…

— Когда-то тебе было наплевать на свободу! Или нет, не так… ты иной смысл в это слово вкладывала. Сейчас это стало синонимом к слову «одиночество» и я не согласен. С такой твоей свободой никогда не примирюсь.

— Хорошо, где… — Больше воздуха в грудь набрав, Рита согласилась уступить, о чём и сообщила, решительно кивнув. — Где я могу привести себя в порядок?

— В своей комнате, может быть? — Потянул Литнер издевательским тоном, раскидывая руки в стороны. — Или ты считаешь, что с этим могут быть какие-то проблемы?

— Да так… поговаривали, что ты начисто разгромил нашу спальню и уничтожил даже малейшее напоминание о моём присутствии в этом доме. — Зачем-то повторила Рита бред, подхваченный по приезде.

— М-м… вот как? Ну, думаю, именно за это «поговаривали» она и была уволена. — Прежнюю экономку припоминая, Литнер готов был мысленно сплюнуть. — Я часто тогда в нашей спальне находился. — Начал он осторожно, будто оправдываясь. — Намного чаще, чем при тебе. Всё понять твой ход пытался… Вернуть тебя не мог, но задержать воспоминания… Пудреницу разбил. Случайно. И громко выругался, уж не знаю точно, на что-то конкретное или на ситуацию в целом злясь. Прибраться её не пустил, ты ведь не любила, чтобы к вещам кто-то посторонний прикасался. И я не любил. А тогда не хотел особенно. — Глянул он, но теперь без насмешки. — Все твои вещи на месте. — Заявил категорично после секундного промедления и отвернулся, зрительный контакт разрывая, отпуская.

Наспех ополоснувшись под душем, Рита вошла в гардеробную и потянула вешалку с деловым костюмом. Именно в таком наряде ей виделась последующая беседа, но, прижав к себе одежду, она закусила губу: это по меньшей мере нелепо, пытаться что-то доказывать Литнеру. У него на всё есть своё мнение и, заметив её в подобном виде, он непременно выскажется. Колко и с точным попаданием в цель. Потому и накинула уютное платье-обёртку, что обычно носила дома. Правда, разрез выше бедра казался не в меру откровенным, а глубокое декольте и вовсе вульгарным. А с другой стороны… это ведь всего лишь платье…

Увидев Костю внизу, уставшего и задумчивого, она опустила гордо вздёрнутый подбородок. Спускаясь по лестнице, замерла, прислушиваясь к трепетаниям сердца, облокотилась на перила, поглядывая вроде даже виновато.

— Ты меня осуждаешь? — Громко заявила о своём присутствии, а Литнер вроде и не расслышал, так и стоял спиной. Лишь спустя время глубоко вздохнул, голову запрокинул, глянул на неё вполоборота с однобокой ухмылкой на губах.

— Ты всегда поступала так, как чувствовала, и если решила уйти, значит, другого выхода и не видела.

— А ты всегда знаешь, как сделать ещё больнее. — Разозлилась за то, что именно сейчас своим пониманием блеснул, за то, что не разорвал в клочья при первой встрече, за то, что виноватой не объявил во всеуслышание. Правда, тут же злость отпустила и покаянно склонила голову, с лестницы вниз спускаясь. — Да и… не ушла я… сбежала!

— Значит, посмотреть со стороны, выждать время, определиться, в конце концов, было для тебя важнее, чем тлеть, не понимая, зачем это делаешь. А ты гореть привыкла. — Развернулся так, чтобы напротив стать. — Ярко. Опасно. В этом адреналин получала, в этом видела смысл. И я не имею права осуждать тебя за то, что чувствовать всё это перестала.

Рита безвольно сжала кулаки.

— Я не перестала. — Потянула, пояснить пытаясь. — Я хотела двигаться дальше, а получалось только топтаться на месте.

— Прости, я этого не понял. — Проговорил Литнер бесцветным голосом, а Рита грустно улыбнулась, приблизиться к нему не решаясь. Считала, что права не имеет, что этим снова обманет!

— У тебя всегда есть оправдание моим поступкам… — Слезливо улыбнулась, но эмоции сдержать сумела. — Любым! Безрассудным, неосмысленным…

— Я люблю тебя. — Прошептал Костя как-то растерянно, будто оправдываясь, и сердце зашлось в болезненном приступе. Рита дыхание перевести попыталась, но глотку сдавило и она так и замерла с приоткрытыми губами. — Останься. — Прозвучала просьба, но Рита, опасливо оглядываясь, отступила.

— Зачем?! Чтобы вернуться в исходную позицию?

Костя зло хмыкнул, всем телом напрягаясь, будто хищник, готовый к прыжку. На полшага приблизился, а она задыхаться начала от волнения, от страха быть застигнутой врасплох, ведь сейчас душа догола обнажена… Бери! Пользуйся!

— А ты сейчас где? — Спросил угрожающе тихо. — Кажется, в обратную сторону движешься, нет? — Опасно прищурился.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Жалко потянула Рита, проклиная себя за то, что голос не звучит убедительно, за то, что предательские слёзы бегут быстрее, чем она успевает их смахивать. Литнер оскалился, развёл руки в стороны, её словам поражаясь.

— Даже не знаю, чем мне тебя порадовать! — Опасно завернул, приблизившись ещё. — Разве что удивить и… не знаю… к примеру, жениться! — Довольный своим выводом, звонко хлопнул в ладони. — На Алине! Одноклассница твоя, кажется? — Резанул острым взглядом и малейшие изменения на её лице подмечая, подленько усмехнулся, будто успокаиваясь. — Что? Не по душе выбор пришёлся? — Коротко хмыкнул. — А по мне, так, вроде, и ничего… Она заваривает чудесный зелёный чай и легко отзывается на смелые эксперименты в постели. Нет, ну а что любой мужик от семьи ждёт?.. Чай по утрам и потрахушки от времени к времени… Вот оно, счастье! Что? Неприятно слышать? — Понятливо потянул, на сморщенный в признаке отвращения носик кивком головы указывая. — Так вот в следующий раз хорошо подумай, прежде чем выдавать такие смелые пожелания.

— Ну, почему же… если она тебя устраивает…

— После драки кулаками не машут. — Усмехнулся Костя, предлагая запоздалое и явно лживое мнение не оглашать.

— В любом случае, я не имею права тебе указывать и… вообще…

— Что вообще? — Бросил он с вызовом.

— Я не для этого пришла и…

— Да я понял. — Поддакнул Литнер с готовностью, невежливо Риту перебивая. — Ты тоже… — На ковёр у камина кивнув, с отвращением скривился. — Тоже смелых экспериментов в постели захотела. Извини, снова неверно истолковал твоё появление и не сумел удивить. Исправлюсь.

— Я хотела попросить тебя оставить отца в покое. Знаю, у тебя есть рычаги влияния на него, но то, что происходит между нами никого больше касаться не должно. Не нужно ему угрожать, не нужно запугивать и вмешиваться в дела.

— А между нами ничего не происходит. — Заявил Литнер каменным голосом и закурил, выуживая пачку сигарет из кармана лежащего в стороне пиджака. — И что это за странные намёки? Угрожал… запугивал… Кто тебе это сказал? — Насмешливо глянул, точно зная, что отец едва ли стал бы ей не то, что жаловаться, а даже намекать на подобный поворот. Нормальный в понимании Литнера мужик, который всё и всегда решает сам.

Рита беспомощно пожала плечами, но уступать Литнер не желал, ждал ответа. Только то, с какой настойчивостью затушил сигарету о край каменной пепельницы напряжение выдавало.

— Альбина волнуется. — Призналась она, неуверенно теребя ворот платья. Литнер в приступе бесшумного смеха запрокинул голову.

— Твоей подружке давно следовало укоротить язык, да всё руки не доходят. — Мысленно сплюнул. — И… что-то я не понял… ты… — Рукой взмахнул, спешно её силуэт описывая, и недоверчиво прищурился, весь смех растеряв напрочь. — Ты что же это… откупиться пришла, что ли… — Замер с каменной маской на лице. Глаза вытаращил, дышал шумно, взглядом снова и снова её тело окидывая. — Ты… — Потянул, потоком воздуха поперхнувшись и, машинально, видимо, снова за сигаретой потянулся, такую необходимую сейчас паузу вырывая. Прикурил, но больше ни одной затяжки сделать не смог. Побагровел от напряжения, несколько раз недоверчиво тряханул головой, но тут же впивался цепким оценивающим взглядом.

Рита стояла, боясь пошевелиться, вздохнуть боясь. Сейчас точно понимала: одно движение и Литнер её голыми руками разорвёт, такой у него был взгляд, так сильно сцепил челюсти, сжал кулаки. Расправила плечи, подготавливаясь к удару, когда на смену животному бешенству на его лицо заступила маска безразличия.

— Ты ведь для этого пришла. — Утвердительно прошептал он, приближаясь медленно, будто крадучись.

Боясь спугнуть её, зрительный контакт не разрывая, над диваном склонился, взял в руки декоративную подушку. А, подойдя максимально близко, демонстративно на пол, к её ногам швырнул. Руки благоразумно в карманах брюк спрятал.

— Снова извини, я опять не понял! — Вызверился, вместо улыбки недобрый оскал выдавая. — Грешным делом подумал, что вернулась, что осознала, но… — Языком прищёлкнул, невидимую черту подводя. — Готов продолжить. — На пятках качнулся, мнимую расслабленность демонстрируя. — Давай детка, ты же знаешь, как я люблю. — Тоном будто уговаривал, по глазам же понятно было, что приказывал, что с порывом придушить на месте борется. — Что? — Потянул с притворным удивлением. — Ты дорога мне, малыш, я не готов расстаться с тобой вот так… — Не сдержался и всё же руками взмахнул, зло закусил нижнюю губу. — И… раз уж платить… то по красной цене. — Облизнулся, ощущая, как её тело мелкая дрожь пробивает.

Осторожным движением руку вскинул, ладонь на её плече устраивая, и несильно надавил. То, что Рита поддаться не желает, и без того, по взгляду понял, но не сдержался в естественном желании её коснуться. Себя с трудом контролируя, плечо в месте прикосновения сжал и только по тому, как она болезненно скривилась, понял, что контроль уже давно утерян — одни инстинкты остались и сейчас они правят. А выживает, известно, тот, кто сильнее.

— Не хочешь так? — Вперёд подался, губами к её уху прижимаясь. И выдержку её оценил и то, что смолчала, заметил, хотя прежде таких подвигов за его девочкой не водилось. «Что-то не так!» — кричало потерявшееся в животных порывах сознание. — А как хочешь? — Проговорил предельно медленно, чтобы поняла, чтобы услышала. На то, что внутри сейчас бушует наплевав.

Всё теми же инстинктами движимый, её шею в грубом захвате удерживая, спиной к себе развернул, наклонил, заставляя вперёд податься, и в сторону журнального столика толкнул, ставя на колени. Смахнул оттуда лампу для чтения, телефонную трубку, какой-то журнал. Подол длинного платья задрал и стянул бельё, на раздвинутых им же коленях его фиксируя. Двумя пальцами грубо по промежности провёл, её ещё не спавшее возбуждение отмечая, влагу растягивая, поднимая вверх, задний проход увлажняя. Большим пальцем надавил, но, сопротивление улавливая, остановился. На время. Пальца не убирая, не позволяя выдохнуть, расслабиться, широким движением влажного языка от затылка, по шее, по щеке, к её губам провёл. В губы им толкнулся, по плотно сжатым зубам провёл, пробраться глубже пытаясь. Сдавленно рассмеялся, желаемого не добившись. Волосы её в кулак сжал, лицо освобождая, заставляя запрокинуть голову.

— Может быть, так? — Надавил пальцем чуть сильнее, но рвать не хотел, её протестующее рычание расслышав, с давлением сжатое колечко поглаживать принялся. — И так не хочешь? — Вроде бы удивился. — А что же мне тогда с тобой делать? — Нахмурился. Кулак в волосах разжал, платье с плеча стянул, не обращая внимания, как то затрещало. Плечи её нацеловывать принялся, шею, ключицы — всё, до чего дотянуться мог. — Нужно только довериться. — Торопливо прошептал, сглотнул шумно, зашкаливающее возбуждение перетерпеть пытаясь. — Ты ведь ещё помнишь, как это? Довериться и впустить, малыш. — Многообещающе прошептал. — А потом мы с тобой всё обсудим. — Губами к уху прижался, языком по нему провёл, естественные завитки повторяя. — И про отца, и про тебя, да? — Торопливо пробормотал и надавил пальцем особенно сильно, теперь уже точно прорваться пытаясь, как вдруг стекающую по её подбородку слезинку заметил. Она на мгновение замерла и сорвалась, по стеклянной поверхности столика расплескавшись.

Литнер нервно зажмурился, вдруг опомнившись, но отпустить Риту сразу не получилось. Железная хватка поддаваться не хотела, злость, возбуждение были сильнее запоздало проснувшегося здравого смысла. Прислушался к давящей на виски тишине и болезненно скривился.

— Прости, я не понимаю, что делаю. — Отдышаться пытался, всё же руки разжав. То, как они безвольно по её телу вниз поползли, будто в замедленной съёмке улавливал. Тонкая спина, талия, упругие ягодицы, гладкие бёдра. Всё так знакомо, но вдруг оказалась не для него. Так странно… — Прости. — Лицом к всё же дрогнувшей от облегчения спине прижался и трусики, за которые зацепился пальцами, зло вверх потянул.

На себя злился. За то, что сорвался, а ведь обещал, что не тронет, не обидит. Самому себе обещал. Ещё тогда, при их встрече на холодном мосту под окнами его офиса. На Марго злился тоже, но по-другому, иначе. Несмотря на это встать помог, усадил на диван, но понял её, когда с дивана вскочила, будто маленькая птичка нахохлившись. О недавних слезах напоминали только раздражённые глаза и Литнер невесело ухмыльнулся. Нет между ними ничего. Ни доверия, ни понимания. И своих слёз ему демонстрировать она не намерена, близко подпускать не желает.

А Рита снова подбородок задрала. И пусть обидно, пусть больно, а слабости сейчас места нет! Вот только не смогла она быть сильной, когда Литнер вдруг снова нахмурился, когда руку к её лицу потянул в намерении коснуться. Всем телом вздрогнула и отшатнуться попробовала, но он был решительнее и быстрей. В грубой хватке подбородок её удерживая, заставил его ещё выше задрать. Так, что голова закружилась. Что-то для себя разглядев, отметив, с явной удовлетворённостью на лице, Костя отступил.

— А я вижу, скучать тебе некогда. — Задумчиво потянул. — Пристрастилась к жёсткому сексу и что? Решила дальше пойти?

То, как Рита непонимающе рот приоткрыла, Литнер заметил и, поясняя, пальцем линию поперёк шеи провёл, как она тут же догадалась, синяк и припухлость этим движением повторяя.

— Удавка в руках идиота? Детка, да это же опасно! — Похабно облизнулся. — Силу не рассчитал, и всё! Нет больше нашей красавицы! — Языком прищёлкнул. — Не уверен… возможно… — Чуть отстранился, примеряясь, взглядом прицениваясь. — При определённых обстоятельствах это даже заводит, но, ты ведь знаешь мою позицию на этот счёт: девушек синяки не украшают. Хотя это дело вкуса. — Безразлично плечами пожал, отмахиваясь, но за сигаретой потянулся.

С приоткрытой пачкой в руках замер. На Риту смотрел, что-то понять пытаясь. Судя по потерянному виду, так ничего и не понял. А она, опомнившись, придя в себя, выразительно округлила глаза.

— А при чём здесь Самарин? — Возмутилась, а у Литнера вдруг взгляд прояснился.

— О, прости! Я что-то упустил? — Показательно рассмеялся и губами сигарету вытянул, зубами её сжал, а вот прикурить не вспомнил.