ГЛАВА 11. НЕОЖИДАННО

Никлас обещал сходить со мной к тому жандарму, что двадцать лет назад вел перепись погибших на площади, и я ждала его. Тщательно подбирала наряд. Долго плела затейливые косы. Я определенно прихорашивалась. Прихорашивалась для вампира. Самовнушение, что это не так, не помогало. Это было именно так. Только явился не Никлас, а Петер. – Ого! – цокнул Штемпп языком. – Моя невеста всегда прекрасна, но сегодня в особенности, – шарил он по мне липким взглядом. Мне стало неприятно. И немного обидно за то, что я его больше не люблю. В свежем выпуске местной газеты Оскар не написал того, о чем просил Никлас, видимо, приберег сенсацию до следующего тиража. Поэтому Петер сейчас выглядел расслабленным, а загадочная ухмылочка на красивом лице подсказывала – что-то задумал. – Я пришел к твоему отцу, Вита, – сделал Петер шаг в мою сторону, не разрывая со мной зрительного контакта. – Попрошу господина Фьеля дать согласие на наш брак немедленно. Довольно отсрочек, голубушка. – А меня, значит, спросить не надо? – и сама не ожидала я силы своего гнева, направленного на Петера. – Наша свадьба вопрос решенный, Вита, – прижал он меня к стене, расставив крепкие руки над моей головой. – Я очень… очень хочу поскорее назвать тебя своей женой. – Она не станет твоей женой, – казалось, промурлыкал, а не сказал Никлас. – Отойди от нее. Повернула голову. В отличие от похотливого взгляда Петера, взгляд Никласа ласкал, гладил меня. Выбор между светом и тьмой странен. Я не должна делать подобный выбор, ведь все очевидно. Вот только… тьма манит меня, в этой тьме притаился тигр, всего-то и требуется, что не дергать хищника за усы, но я уже протянула к нему руку. – Не лезь в нашу жизнь, вампир, – зло огрызнулся Петер, закрывая меня широкой спиной. Я выглядывала поверх его плеча, смотрела на Эйлертона. Как и он на меня. – Я уже влез, – спокойно сказал Никлас. – Как ты здесь оказался? – сжались ладони Петера в кулаки. – Что-то я не слышал, чтоб стучали в дверь. – Ему нравятся окна, – вслед за вампиром показалась фигура Оскара в проеме одной из двух занимаемых им комнат. – Чем не способ проникнуть в частное жилище? – насмешливо произнес журналист. – Тебе лучше уйти, – кивнул Никлас моему жениху на входную дверь. – И больше не беспокоить Виталину. – Не беспокоить? – закипал Петер, но броситься на вампира все-таки не решался. – Она моя невеста, так что буду беспокоить сколько угодно. На шум в холле вышел отец. Тяжело спустился по лестнице со второго этажа. Я уже не раз предлагала папе перебраться в комнаты внизу, но он твердит о полезности ходьбы и моим просьбам не внимает. – Господин Фьель. Мы с вашей дочерью хотим назначить дату свадьбы, – нагло заявил Петер. – Свадьбы не будет, – объявил Никлас. – Сын Люка играет на деньги. Часто проигрывается, влезает в долги. Вы же не хотите, господин Фьель, чтобы младший Штемпп разорил вашу фабрику? Он желает жениться вовсе не на Виталине, а на фабрике. – Петер, ты действительно играешь на деньги? – залегла недоверчивая складочка между бровей на лице папы. – А кто не играет? – все еще бравировал Петер. – Папа, я хочу расторгнуть помолвку, – решилась высказать то, что уже некоторое время навязчиво крутилось в моих мыслях, а теперь представился подходящий случай озвучить. – Вита, не делай этого, – сложились губы Петера в тонкую ниточку. – Ты подпала под чужое влияние. Не слушай никого. – Я слушаю свое сердце, Петер, – попыталась смягчить отказ. – Это не из-за слов Никласа. Просто… Я не хочу за тебя замуж. – Вот как? – прищурился Петер. – Не из-за Эйлертона, значит? А твой отец знает, что ты целовалась с ним? – Вита…, – шумно выдохнул папа. – Это я ее поцеловал, господин Фьель, – вмешался Никлас. – Вам всем придется смириться с тем, что отныне Виталина со мной. – Но как же…, – принялся отец вытирать вспотевший лоб батистовым платком. – Как же она может быть с тобой? Никлас… Ты же не человек. – Вита тоже такой может стать, – как бы между прочим произнес лорд. – Папа, Никлас шутит, – поспешила успокоить родителя. – Он просто помогает мне отыскать след мамы и брата. И нам с ним, кстати, пора, – юркнула я к выходу, быстро подхватывая плащ и уличные ботинки. Обулась я уже за порогом, отчетливо ощущая дыхание Никласа за своей спиной. – Я вовсе не шутил. – Ай! – отдернула руку, соскользнувшую с деревянных перил крыльца. – Что случилось, Вита? – не дал Эйлертон мне упасть. – Заноза впилась, – продемонстрировала пораненную ладонь. Какое-то молниеносное движение, и крохотная щепа оказалась уже в пальцах вампира. Он выбросил кусочек деревяшки, поднес мою ладонь к своим губам и подул на поврежденную кожу. – Всё? Не болит больше? – Не болит. Спасибо, – улыбнулась я. – Чему ты улыбаешься? – Ты весь такой высокомерный. Надменный. А волнуешься из-за занозы, впившейся в мою кожу. – Ты правильно сказала, – двинулся он за мной следом к калитке. – Волнуюсь из-за занозы, впившейся в твою кожу. Твою, Вита, а не чью-нибудь другую. – Никлас, нам надо раздобыть адрес того жандарма, – увела я разговор от опасной темы. – Я уже раздобыл, – удивил вампир. – Матиас подсказал. Некто Франц Делонг. Но, учти, Гройсс, мужчина в том почтенном возрасте, когда у людей случаются существенные проблемы с памятью. – Он жив, это главное, – отмахнулась я. – А ты поможешь его разговорить и вспомнить все, что нужно. – Маленькая фройляйн верит в меня, – насмешливо произнес он. – Верит, – подмигнула я девчушке лет десяти, уставившейся на нас. Вампира не часто можно заметить в компании обычного человека, естественно, нашу пару провожали взглядами и сплетнями. Франц Делонг оказался чрезвычайно дряхлым и болтливым стариком. Бывший жандарм провел нас в захламленную комнату своего небольшого жилища, усадил на тесный диван с истертой обивкой и ударился в воспоминания юности. Он болтал целых два часа, а затем уснул в кресле, не договорив предложения. Все это время рука Никласа обвивала мою талию, что мешало мне думать о цели нашего визита. – Почему ты молчал? – безуспешно попыталась отпихнуть вампира. – Ты не давала мне указаний, вот и молчал, – явно потешался Эйлертон. – Я решил, что тебе нравится сидеть со мной в обнимку, потому ты и не останавливаешь Делонга. – Никлас, это ты сидишь со мной в обнимку, а не я с тобой, – все еще пыталась подняться с треклятого дивана. Мои попытки закончились тем, что наглец усадил меня к себе на колени и принялся целовать. Он так целуется… Боги… Я падаю в сладкую бездну, когда его губы касаются моих. Попадаю в плен, из которого не хочу выбираться. – Молодые люди! Вы кто такие!? Что делаете в моем доме? – заставил остановиться нас окрик пробудившегося хозяина дома, уже и позабывшего о гостях. – Франц, – холодно взглянул Эйлертон на старика, а я впервые увидела клыки. Они и правда были, и Никлас прекрасно знал, когда нужно их показывать. – Ты вел перепись погибших на площади пятого сентября. Почему в списках нет имен Оливии и Лисандера Гройсс? Муж Оливии утверждает, что давал сведения об их исчезновении. Они должны были числиться погибшими. – Так и есть. Давал, – как выяснилось, не страдал мужчина беспамятством. – Я всегда боялся, что однажды кто-то придет и спросит. – Но ты не внес информацию, – заметил Никлас. – Внес. Их имена были в списках. Но потом ко мне пришла Оливия. Она… она заплатила, чтобы я удалил запись. – Моя мама сама приходила в участок? – от потрясения сел мой голос. – Уже после того, как… – Твоя мама? – ощупывал старик мое лицо выцветшими зрачками. – Пожалуй, сходство меж вами имеется. Да. Она пришла в поздний час через несколько дней после бойни. С мальчиком. В глазах мальчика полыхало алым. – Что значит полыхало алым? – задумалась над тем, уж не сочиняет ли Делонг. – То и значит. Мальчик вампиреныш. – Не говори ерунды, – закатил глаза Никлас. – Сказочки и действительность разные вещи. У вампиров зрачки тех же оттенков, что были у нас в человечьей жизни. – Я многое забыл. Но Оливию с Лисандером помню, – упрямо сказал старик. – Глаза мальчика были алыми, напугали меня. – Допустим, – не стал спорить Никлас. – Зачем они приходили? – Женщина заплатила за удаление записи и мое молчание. Она сказала, они воспользуются ситуацией, чтобы исчезнуть. Хотела, чтоб в городе думали о них, как о погибших. Но она боялась оставлять след в документах, не объяснила почему. А я испугался тогда мальчика этого. Испугался, если не сделаю, как она просит, он меня укусит. Вот и переписал целый лист наново. – Мама сказала, куда они пойдут? – как ни удерживала, слезинка все-таки капнула мне на платье. – Нет. Не сказала. А я и не хотел знать, – отрезал Франц, и веки его вновь сомкнулись. Он вновь уснул. Мне требовался глоток свежего воздуха, а то в груди слишком уж давило от эмоций. Поспешила на улицу, где успело стемнеть. Круглую луну закрывали серые облака. Уличные фонари тускло освещали город. Соприкосновение лошадиных подков и колес экипажей с булыжной мостовой звучало будто громче, чем при дневном свете. – Не плачь, – стер Эйлертон ручеек из слезинок на моих щеках. – Не могу удержаться от слез. Мои родные живы, Никлас. Все это так неожиданно. И не только то, что они не погибли, а вся эта ситуация неожиданная. Мама решила исчезнуть. Очевидно, она спасала Лисандера. Но почему бросила меня? И что же случилось с моим братом? А папа? Что знает и скрывает? Может, ему известно, куда они направились? – Так спроси его. – Завтра спрошу. Сейчас мои мысли слишком путаются. Никлас, ты можешь меня как-то отвлечь? – чувствовала себя совершенно потерянной и беспомощной. – Хочешь на упырей посмотреть? – неожиданно предложил он. – Упырей? – лучшего способа отвлечь меня и придумать было нельзя. – А где? – На кладбище, конечно, – не похоже было, что Никлас шутит. – Ты меня пугаешь? – Вита, пора тебе уже понять, что со мной тебе не должно быть страшно. – Хорошо. Идем к погосту, – насмешила я Никласа, заранее прижавшись к нему. Через пятнадцать минут мы выглядывали из-за кладбищенской ограды и наблюдали за теми, чьи души не упокоились. На плоском гранитном камне одной из могил устроилось четверо упырей, среди которых разглядела и женщину. Четверка поучала новенького, тощего мужчину, с открытым ртом внимавшего мудрость своих теперешних приятелей. – Главное наше правило – за территорию кладбища не выходить, – донеслось до моих ушей. – Поверить не могу, – прошептала я. – Люсия была права. Они и правда существуют. – Неожиданно, да? – взял меня за руку Никлас.