ГЛАВА 10. ГОСТИ В НАШЕМ ЗАМКЕ

На сделанное мною объявление присутствующие реагируют по-разному. Оскар показательно хмыкает, Люсия роняет на пол салфетки, Пэм широко улыбается, Диана, наоборот, плотно сжимает губы, Феликс не подает вида, что удивлен, но смотрит на мою милую фройляйн с любопытством. Виталина же уничтожает меня жарким взглядом, не понимая, что ее строптивость заводит куда сильнее молчаливой покорности. – Никлас, выйдем на минуточку, – шипит она почти как самая настоящая вампирша, просто менее грозно, будто львенок делает первые попытки рычать, подражая взрослому льву. – Вы начинайте, мы скоро вернемся, – подхватываю Виту так быстро, что девушка не успевает опомниться, как оказывается на моем плече. – Весело тебе, да? – пинает она меня ногой по колену. – Очень, – скручиваю ее так, что она больше не может драться. Отпускаю девчонку на веранде, где она уснула в тот раз, когда украл ее из семинарии. Вита оправляет синее платье. Эта тряпка удлиняет ее стан, красит еще больше. Неярко, но заманчиво поблескивают камушки в сережках-капельках. И эта ее прическа… О чем она только думала, открывая шею? Хочу вырвать шпильки из светлых волос, разметать мягкие пряди по девичьим плечам, закрыть ими соблазнительную тонкую шею. И не потому, что мечтаю попробовать ее на вкус, выпить именно ее крови. Не сомневаюсь, если попробую, то уже не захочу никакой другой крови. Я знаком с некоторыми вампирами, испытывающими зависимость от конкретного донора. Нет… Вита нужна мне не для того, чтобы зависеть от ее крови. Но оголенная шея привлекает, приковывает мой взгляд. Хочу поцеловать, почувствовать вкус нежной кожи у самого ее горла. – Не воображай, что один поцелуй дал тебе право так обращаться со мной! – гневно выговаривает она. – Что значит, отныне твоя девушка и возлюбленная? У меня вообще-то имеется жених. И он, кстати, зол на тебя, зол на то, что преследуешь чужую невесту. – К черту жениха, – гляжу ей в глаза. – Забудь о нем. Теперь моя. – Наглый, дерзкий вампирюга! – бьет меня кулачком в грудь, а я не могу больше, удерживаю львицу за запястье, притягиваю к себе и закрываю ее рот поцелуем. Вита сопротивляется недолго. Ощущениям запредельности невозможно сопротивляться. Именно такие испытываю я, целуясь с ней, сжимая ее в объятиях – ощущение запредельности. Уверен, она тоже. Иначе разве стала бы вдруг прижиматься ко мне, гладить по затылку. Я сражен, дезориентирован ее поведением. – Штемппа возле тебя не потерплю, – выдыхаю рвано, с трудом отрываясь от нее. – Если не прогонишь, сам с ним побеседую, – нарочно делаю акцент на слове «побеседую». – Подарок. Мой подарок для тебя остался в фаэтоне, – невпопад выдает она и торопится уйти. – Подожди, – удерживаю свою красавицу. – Я покажу, где каретная. Мы идем молча. Я улыбаюсь ее нелогичности, только что устроила мне выволочку, а теперь переживает о забытом подарке. Но мне приятно. Она приготовила подарок, значит, думала обо мне. В каретной несколько экипажей, Вита приблизилась к тому, что с эмблемой текстильной фабрики Гройссов. Замерла на миг, прислушиваясь. Из соседнего помещения конюшни донеслось конское ржание. – Почему вас не боятся лошади? – интересуется она. – Разве они не чувствуют вашу хищную природу? И то, что вы питаетесь кровью? – Не их же кровью, Виталина. Потому и не опасаются. – Поздравляю, – забрала она с бархатного сиденья красиво упакованный сверток и передала его мне. – С днем рождения, Никлас. – Ты больше не сердишься на меня? – в два счета расправился с лентами и бумагой. – Я найду на тебя управу, Эйлертон, – обещает она. – Но сегодня твой день. Так уж и быть… наслаждайся. – Атлас? – не верю, удивляюсь, восхищаюсь, что из всех возможностей девушка сделала именно такой выбор. – Нравится? – чувствуется в ее голосе ожидание. Девочка переживает, понравится ли мне. – Я впечатлен, Вита. Правда впечатлен, – провожу ладонью по ее щеке. – И да, мне нравится. – Пришлось потратиться, – скрывает она за этой фразой смущение, смущение оттого, что хотела порадовать меня. – А это от Люсии, – протягивает белую коробочку. Но не смотри. Пусть она сама скажет, что там. – Не буду смотреть, – кайфую от близости Виты, гадаю, что предпримет девушка в дальнейшем. Возвращаемся в гостиную. Без нас за столом царит вполне оживленная атмосфера. Это хорошо, что наши гости чувствуют себя комфортно. Памела эмоционально описывает их с Феликсом свадебное путешествие. Диана злится на меня, но ей льстит влюбленное внимание журналиста, и она переключается на флирт с ним. – Наконец-то именинник вернулся, – прерывается Пэм, неотрывно следя за мной, моими действиями, которые целиком направлены на белокурую девушку. – Ой, Никлас, ты нашел мой подарок, – краснеет Люсия. – Как неловко. Я так была ошеломлена, когда мы приехали сюда, что даже забыла поздравить тебя. Это перо. Лебединое, – краснеет она еще больше. – То, что надо, – заверяю девушку. – Спасибо. – Ну…, раз все в сборе, – поднялся со своего места Феликс. – Я откупориваю бутылку вина. Князь ловко извлекает пробку, заслужив аплодисменты Оскара. И пока он разливает абрикосовое вино в три бокала, а Диана переливает содержимое графинов в хрустальные фужеры, Виталина интересуется: – А кто готовил все эти блюда? – Я, – хвастается Пэм. – У меня кулинарный талант. – Откуда ты можешь знать? – подначивает мою сестру Диана. – Ты готовишь по кулинарным книгам, но не в состоянии оценить вкус. – Подумаешь, – фыркает Памела. – Получилось красиво, а значит, и вкусно. – Вкусно. Очень вкусно, – уплетал Оскар грибной пирог. – У тебя и правда талант. Напишу об этом в статье. – Напиши, что я принимаю заказы на изготовление тортов, – разошлась Пэм. – Обязательно, – кивает журналист с набитым ртом. – За тебя, дорогой Никлас, – первой поднимает свой фужер Диана. Мой рот наполняется слюной. Пока кровь была в закрытых сосудах, разум оставался ясен, но стоило перелить ее в открытую емкость, обострилась жажда. Пэм правильно поступила, что выбрала такие бокалы. Сквозь хрусталь кажется, будто внутри обычное красное вино, что не должно напугать наших гостей. Я пью медленно, но до самого дна, не оставляя ни капли ни на стекле, ни на губах. Виталина наблюдает за мной, не мигая. Сглатывает, когда я ставлю пустой фужер на стол. – Фи, – вдруг хнычет Диана. – Опять мне попалась кислая кровь. Что за невезение. – Ди, я заменю твой графин, – вызывается Феликс. Забирает у сестры и графин, и полный бокал. Кислая кровь настолько отвратительна, что, конечно, Диана не смогла выпить и половины. – Так вы различаете вкус крови? – с опаской, но все же интересуется Люсия. – Обычно она соленая, – подмигивает ей Пэм. – Но встречается и кислая. – А кислое вам не по вкусу? – смеется захмелевший от коллекционного вина Оскар. – Кому понравится кровь дампира? – раздосадована Диана. Я ее понимаю. Даже глоток крови дампира плавит наши вены. Неприятное, болезненное ощущение, когда появляется навязчивое желание содрать с себя кожу. – Вы сейчас про что такое говорите? – ерзает Люсия от любопытства. – Дампир – дите вампира и обычной женщины, – поясняет ей всезнайка Оскар. – Обладает способностями как людей, так и вампиров. Острое зрение, слух. Быстрая регенерация. Бессмертие, хотя убить его вроде бы несложно. Но питаются они обычной пищей и долгое время вообще могут не подозревать о том, что являются дампирами, ведь мать такого ребенка умирает в родах, а отец-вампир может быть и не в курсе о наличии у него отпрыска. – А ты откуда такие подробности знаешь? – благодарно кивает Диана Феликсу, когда он ставит перед ней наново наполненный бокал. – Я журналист. Профессия у меня такая, все знать. – Получается в Форсте живет дампир!? – почти кричит Люсия. – Ходит среди нас, а мы о нем ничего не знаем! – А может даже и не один дампир, – дразнит ее Памела. – Не обязательно в Форсте, – смягчает Феликс насмешку жены. – Мы получаем кровь на пункте выдачи, куда ее доставляют из разных округов. Дампир может жить где угодно. И Пэм права, не факт, что он один. – Кстати… Мы с Люсией мечтаем посмотреть, как тут у вас все устроено в замке, – неожиданно меняет тему Лужиц, забывая о дампирах. Я удивлен, что его так быстро развезло с двух бокалов вина. Похоже, парню не следует пить вовсе. – Я проведу вам экскурсию, – тотчас подрывается Пэм. Сестре явно нравится исполнять роль радушной хозяйки, и она утягивает за собою пьяного Оскара и обалдевшую от новых впечатлений Люсию. Диана с Феликсом решают последовать за ними. – А ты, Вита? – обращаюсь к притихшей девушке. – Ты разве не мечтала посмотреть? – Никогда. – Хорошо. Но я все-таки хочу тебе кое-что показать. Это личное. Удивление на ее лице сменяется интересом, и она послушно идет за мной. Мы поднимаемся по лестнице, проходим длинную крытую галерею и попадаем в восточную башню. – Это мое крыло в замке, – открываю тяжелую для нее дверь. У меня нет намерений показывать ей все помещения, только одно. – Проходи сюда, – завожу девушку в круглую комнату, которую считаю кабинетом. – Ух ты, – крутит она головой, позабыв об обиде на меня. Внимательно рассматривает географические карты, которые тут повсюду. Проводит ладошкой по законченной недавно карте Дортмунда. – Как видишь, твой подарок в тему, – наблюдаю за ней. – Никлас, ты их сам начертил? – догадывается она. – Сам. Мое хобби. Люблю новые места, потом составляю карту этого места. – Но тут все до мельчайших подробностей, – читает Вита обозначения. – У тебя феноменальная память. И, Никлас… Это просто… просто шедеврально. Я впечатлена, – ловлю ее восхищенный взгляд. От слов девчонки меня накрывает самодовольством, а еще я счастлив, счастлив, что она оценила. – Куда направишься в следующий раз? – интересуется она. – А куда ты хотела бы отправиться? – Предлагаешь составить мне компанию? – принимает она мой вызов. – Со мной твое путешествие станет безопасным. – Сомневаюсь. – И зря. Так каковы твои желания? – Я слышала о землях, покрытых льдом, а еще о долине вулканов, – удивила она меня небанальностью своего желания. Обычно девицы из маленьких городков грезили о путешествии в столицу, а не туда, где вечная мерзлота или огнедышащие горы. – Я знаю, о чем ты говоришь. Но люди до тех земель еще не добрались. – А ты можешь добраться? – стояла она ко мне сейчас спиной, вглядывалась в полотно карты мира, закрепленной на стене. И я предполагал, на что она смотрит – на те материки и острова, о которых еще не в курсе ее учитель из семинарии. – Могу, – встал так близко к ней, что, когда она обернулась, нежные губы коснулись моего подбородка. Я наклонился, поцеловал ее в нос. – Подумай об этом, Вита. – Тебя стало слишком много, Никлас, – прошептала она. – Мне тяжело сопротивляться тебе. Я не ожидал подобного признания. С одной стороны, девушка признавалась в своей слабости. С другой, сколько же в ней внутренней смелости, чтобы сказать подобное. – Не бойся, Вита. Я не причиню тебе вреда. И другие не посмеют. – Никлас, почему я? Почему преследуешь меня? И…, – запнулась она. – И заботишься тоже. – Не знаю, – пожал плечами. – Ты особенная. Вот и все. Нет никакого другого объяснения. Ты особенная для меня. Если тебя беспокоят слова Дианы о моих прежних игрушках, не беспокойся. Ты не игрушка. Я это понял, когда ты заболела. – Мне… мне пора домой, Никлас. – Конечно, я отвезу вас. Оскар, не в том состоянии, чтобы управлять лошадьми. – Думаю, он опьянел не только от вина, – улыбнулась Виталина. – Диана, да? – любовался я Витой. Улыбка придавала лицу девушки очарования и почему-то беззащитности. – Только слепой не заметит, – кивнула она. Мы вернулись к остальным. Оскар доедал праздничный торт. Памела наставляла его по поводу объявления, которое следует дать в газете. – Не забывай, картинка должна быть яркой. Читатели должны увидеть и сразу захотеть купить у меня торт. – Не волнуйся, Пэм, – заплетался язык у журналиста. – Организую в лучшем виде. У тебя отбоя от покупателей не будет. Доверься мне. – А где Феликс? – не увидел я князя. – Лошадей запрягает, – отвлеклась на меня Пэм. – Люсия, жду тебя позже для снятия украшений, – гипнотизировала Дианка подружку Виты. Но той, видимо, придало храбрости выпитое вино. – Я вообще-то не служанка. Наймите кого-нибудь, если самим лень. Да и зачем было прошлые гирлянды снимать, если знали, что вскоре они вновь понадобятся? – Ты что!? – возмутилась Памела. – То были свадебные гирлянды. – Девочки, не ссорьтесь, – вытер Оскар салфеткой измазанные кремом губы. – Диана, я готов помочь, только позови. – Уже зову, – хмыкнула Ди и пробормотала тихо, но так, чтоб я слышал. – Лучше бы ты, Никлас, в меня влюбился. Опьянение Оскара никак не помешало ему втиснуть в воскресный выпуск местной газеты объявление о выпечке тортов на заказ от Памелы Эйлертон-Сворбуж. Объявление, над которым я, Феликс и Ди безудержно хохотали, а сама Пэм грозилась всеми возможными карами на голову журналиста. Само объявление было написано хорошо, все, как и просила Пэм. Но вот иллюстрация к нему… Оскар нарисовал малыша дампира. С устрашающе алыми глазами и губами, испачканными кровью. В руках дампиреныш держал клубничный торт. Несомненно, рисунок был превосходно исполнен, но от него веяло жутью и кошмаром. Вряд ли у Пэм после такого найдутся покупатели.