ГЛАВА 9. ОБЪЯВЛЕНИЕ

Мне едва удалось отделаться от Петера. Как, однако, интерес вампира к моей персоне задел его А из-за поцелуя он вообще успокоиться не мог, даже планы мести Никласу начал строить. И строил до тех пор, пока не услышал от меня: – Петер, я сама позволила. – Позволила? Вита, ты могла сейчас хотя бы соврать, – выглядел обескураженным мой обычно самоуверенный жених. – То есть ты предпочтешь закрыть глаза на очевидное, нежели, чем знать правду? – О какой правде ты говоришь, Виталина? – О той, что я сама позволила Эйлертону себя целовать, – не знаю откуда это взялось, но мне доставляло удовольствие сбивать спесь с Петера. Возможно, я просто мстила ему за прежнее невнимание, когда он предпочитал проводить время со своими дружками, а не со мной. Он ушел разобиженный, но мне было все равно, я не испытывала угрызений совести и удивлялась своему цинизму по этому поводу. Оказавшись дома, легла на застеленную кровать прямо в тяжелом платье. Платье было красивым, цвета темной зелени. Ощущение прикосновений пальцев Никласа сквозь плотную ткань до сих пор жжет кожу. На губах привкус брусники. Провела по их контуру подушечкой указательного пальца. Поцелуй с Никласом не был первым для меня. Самый первый сорвал когда-то Петер. Тогда он вскружил мне голову, заставил мечтать, фантазировать, загадывать будущее. Со временем поцелуи с Петером перестали будить во мне пока еще неясные желания, перестали вызывать волнительный любовный трепет. Поцелуй с Никласом унес меня в звездное небо, лишил воли, подарил сладостное забытье. Я хотела испытать это вновь. Не о том ли предупреждала Диана, говоря, что вампир доводит свою игрушку до сумасшествия? Смогу ли противостоять? Это странно, не слышать стук сердца того, с кем целуешься. Но взгляд Эйлертона, запах, дыхание, прикосновения – все такое настоящее. Как он может быть неживым? – Ты поступаешь неправильно, Виталина, – улыбаюсь, противореча собственным словам. В чем неправильно, предстоит еще разобраться. – Подружка! – влетает в мою спаленку разлохмаченная Люсия. У нее всегда так, непослушные рыжие локоны выбиваются из прически, сколько их не укладывай. – Привет возвратившимся к жизни! – машет мне за ее спиной Оскар. Я обнимаюсь с друзьями. – А мы тебе пирожных принесли, – крутит в руках картонную коробку Люсия. – Безе. Как ты любишь. – Отлично. Я как раз проголодалась, – и правда чувствую возвращение аппетита. – Тогда ужинать? – предлагает Оскар. – Видел, Эмили уже накрывает на стол. И Бернар здесь. Они с господином Фьелем в саду. Думаю, присоединятся к нам. – У меня для вас новость, – вспоминаю, о чем должна сказать им. – На завтра мы приглашены в замок на день рождения Никласа. Мы втроем. – У-ии! – радостно выдает Люсия. – Я наконец-то увижу, как они живут. – Чему радуешься? – насмешничает Оскар. – Тебя в качестве десерта пригласили. – Это еще почему? – сужаются зрачки Кан. – Потому что Виталину любит Никлас, а меня Феликс в обиду не даст. Так что съесть можно только тебя. – С чего ты взял, что Феликс тебе защитник? Ты его сегодня в газете настоящим упырем изобразил, – нашла Люсия свой козырь. – Думаешь, ему понравилось? – Да… накладочка вышла, – почесал наш талантливый журналист гладкий подбородок. – Но я же не знал о приглашении. Зато на том рисунке Пэм у меня красотка. Ей должно было понравиться, так что она станет моей защитницей, – подмигнул он Люсии. – Люсия, Оскар просто шутит, – заметила я растерянность на лице подруги. Ночью мне вновь приснился крылатый демон. Привычно протянул ко мне руку, но только я хотела вложить свою ладонь в его, как на демона напал Эйлертон, сбил с ног, вгрызаясь ему в горло. Я вынырнула из красочного сна, часто моргая. – Это всего лишь сон, – отерла пот со лба. Я не хотела, чтобы вампир убивал демона. Даже во сне. Субботнее утро провела в розарии. Силы совсем вернулись ко мне, как будто и не было никакой болезни. Подрезав кусты, убрав в мешок опавшие листья, вымыла руки в маленьком фонтанчике, вернула садовнику инвентарь и направилась в книжный магазин. Полночи размышляла над тем, что подарить Никласу. Что может интересовать вампира? Мелькнула хулиганская мысль подарить ему банку, наполненную кровью. Но я все же отвергла этот вариант. Перебрав десятки предположений, остановилась на книге. Книжная лавка в небольшом Форсте на удивление хороша. Господин Моравец следит за новинками и сотрудничает со многими издательствами. В его магазине можно найти фолианты на немецком, чешском, венгерском, польском языках. Это связано с тем, что в недалеком прошлом Форст так часто переходил из-под одного флага под другой, что жители и сами уже не знали, кто они – пруссы, чехи, венгры или поляки. Во всяком случае, имена, язык и традиции тесно смешались между собой, и уже никто точно не смог бы сказать, к какой национальности принадлежит наверняка. Сегодня было уже проще не обращать внимания на любопытные взгляды и перешептывания за спиной. Я никогда не отличалась излишней робостью и зажатостью, возможно, моя внутренняя смелость помогала не принимать близко к сердцу чужие сплетни, о чем бы они ни были. – Виталина, – тепло встретил меня господин Моравец. Даже если хозяин книжной лавки и читал газеты, в чем я не сомневалась, и слышал людской треп относительно меня и Никласа, что тоже не вызывало сомнений, мужчина не подал виду и не принялся за расспросы, чтобы узнать пикантные подробности из первых уст. Вместо глупостей, он предложил посмотреть мне на новые поступления. – Посмотри, девочка. Только с вечера расставил, – подвел он меня к книжному стеллажу с новинками. – Тебе первой показываю. Такие издания чудесные. С картинками. Сам любовался, пока распаковывал. – А это? Атлас? – привлек мое внимание необыкновенный формат пухлой книги. На ее страницах пестрели цветные маршруты с обозначением городов, гор, рек, морей. – Точно. Атлас, – с благоговением в голосе произнес торговец. – За точность содержимого трудно поручиться, но оформление на высшем уровне. Красиво, правда? – Очень, – в немом восторге перелистывала плотные пестрые листы. – Беру, – уже не могла вернуть я такое чудо обратно на прилавок. Еще и уверенность присутствовала, что приставуче-заботливый лорд останется доволен. – Отличный выбор, Виталина. Но цена этой книги велика. Озвученная сумма и правда была гораздо выше той стоимости, которую я собиралась потратить на подарок Эйлертону. Но… спасибо папочке, в денежных средствах его дочка никогда не была стеснена. Я оплатила покупку и, пребывая в хорошем расположении духа, вернулась в уютный особняк Гройссов. Вскоре должна прийти Люсия, лучше бы к ее приходу переодеться, а то начнет торопить меня. Не стала излишне наряжаться, пусть Никлас не воображает себе, что ради него я прихорашиваюсь. Закрытое синее платье из тонкого сукна. Всех украшений – одни сережки-капельки. Волосы уложила в тугой пучок на затылке. В отличие от меня, Люсия разрядилась в нечто розовое со множеством воланов. И украшения выбрала массивные, кричащие. Не драгоценности. Бижутерия. Что поделать, у нее такой вкус. Я не вмешиваюсь. Пусть носит то, что ей нравится. – Я купила Никласу лебединое перо для письма. Как думаешь, ему понравится? – открыла она узенькую коробочку, где лежало хорошо заточенное перо. – Перья для письма всегда нужны. А писать таким красивым пером вдвойне приятно, – похвалила выбор Люсии. – Если ему не понравится, я заберу перо себе. Оно мне очень нравится. Идет? – Идет, – улыбнулась подружка. – А это твой подарок? – кивнула она на сверток в подарочной бумаге. – Ага. Атлас. Купила у господина Моравца. – Ты как всегда оригинальна, Вита. И твой наряд… Ты определенно сразишь Эйлертона. – Да? – наверное, вытянулось мое лицо от подобных слов. – Я преследовала противоположную цель. Казаться незаметной. Лучше мне тогда переодеться. – Нет-нет, – остановила меня Люсия. – Виталина, это платье подчеркивает твою грацию и изысканность. Иди так, как есть. Пусть Никлас полюбуется. Он же не делает тебе ничего плохого, просто заботится. – Так заботится, что весь город о нас судачит. – Вит, признайся. Тебя ведь это не колышет? То, что судачат, – хитро глянула она на меня. – Не колышет, – рассмеялась вслед за ней. – Девочки, чему смеемся? – возник перед нами Оскар. – Да так… о своем, – не стали мы ни во что посвящать его. – Я, кстати, готов. Статью в типографию сдал и отпросился, – потряс он перед нами бутылкой с вином. – Ты подаришь Никласу вино? – недоверчиво уточнила Люсия. – Было бы забавно, да? – хохотнул Оскар. – Подарить кровопийце вина. – Тогда зачем ты взял бутылку? – Для нас, глупая, – как на неразумную, поглядел журналист на Люсию. – Еще и Эмили попросил снеди какой-нибудь собрать. Вряд ли вампиры предложат нам что-то, кроме стаканчика с кровью. – Думаешь, они угостят нас кровью? – испугалась девушка. – Люсия, он шутит, – взяла ее под руку. – Идем уже. Оскар, ты управляешь экипажем. – Как скажешь, возлюбленная вампира, – дурачился он. – Не смей меня так называть, – шикнула на него. – Особенно в присутствии Петера. – Отличную мысль ты мне подкинула, Гройсс. Мысль для моей следующей статьи, которую я назову «Ревность к вампиру». – Петер тебя побьет, если ты про него напишешь. – Хорошо, что предупредила. Буду носить с собой оружие для самообороны, – продолжал веселиться Оскар. – Когда-нибудь ты доиграешься, Лужиц, – с его помощью забралась в фаэтон, расправила юбку и села напротив Люсии. Ближайшие к замку деревья, каменный мост и сам замок были украшены гирляндами с разноцветными фонариками. – Как красиво! – воскликнула Люсия. – Словно королевский дворец, а не логово вампиров. – Наверное, им хочется иногда почувствовать себя обычными людьми с обычными радостями, – предположила я, попутно осознавая, что все мои прежние представления о вампирах и те стереотипы, что присутствовали в суждениях общества, как-то рушатся. Однобокий взгляд на то, что они исключительно бездушные чудовища, теперь не казался мне единственно верным. Они встречали нас у подъездной дорожки. Оскар остановил лошадей, и Феликс забрал у него вожжи. – Я распрягу лошадей, отведу в конюшню, – вежливо кивнул он мне и Люсии. Вот еще одна странность. Лошади не просто не боялись вампира, они как будто даже тянулись к нему. Феликс выглядел старше и менее дерзко, нежели Никлас, но таким же лордом. Холодные глаза цвета стали, вьющиеся темные волосы, смуглая кожа и неожиданно теплая улыбка. Серебристый камзол сидел на его поджарой, высокой фигуре идеально. Диана не изменяла черному цвету. Но, надо признать, черный не делает ее облик мрачным, скорее наоборот, более ярким. На меня глядит недружелюбно и не замечает, как ищет ее внимания Оскар. Не хочу портить себе настроения, потому забываю о Ди, позволяю Никласу помочь мне выбраться из экипажа и тотчас оказываюсь в объятиях Памелы. – Так вот, кто лишил покоя моего братца, – вертит меня вампирша в разные стороны, рассматривая. Я еще ни разу не видела Пэм настолько близко, и меня поражают ее ярко-зеленые глаза. Она тоненькая, как тростиночка. И дымчато-серое платье с высоким лифом подчеркивает достоинства ее фигуры. Волосы, такие же черные, как и у остальных вампиров, пышным каскадом спускаются ниже талии. – Пэм, отпусти Виталину, – вмешивается Никлас. – Ты так вертишь ее, что у нее может закружиться голова. – Ох, ох, – весело рассмеялась Памела. – Теперь я и сама это вижу. Мой братец пропал, – поправила она сбившийся воротничок моего платья у самого горла. – А мне вот интересно, – откашливается Люсия. – Вы какое день рождения празднуете – человеческое или тот день, когда вампирами стали? – Человеческое. Мы стараемся не забывать, – отвечает ей Никлас. – И сколько тебе лет? – шепчу тихо, когда возвращается Феликс, и мы все вместе идем в замок. – Сто тридцать, – наклоняется он к самому моему уху, дотрагиваясь до него губами. – Страшно? – неверно истолковывает Никлас природу легкой дрожжи, пробежавшей по моему позвоночнику. – Страшно, – честно отвечаю я, но не уточняю, что страшно вовсе не от количества прожитых им лет. В замке светло. Как и на улице, тут все украшено фонариками. Мы с Люсией с интересом рассматриваем шикарные гобелены на стенах и мебель, подобранную в едином стиле. Оскар смотрит только на Диану. Похоже, парень влюблен по-настоящему. – Прошу всех в гостиную, – пританцовывает Памела. Складывается впечатление, что сестра Никласа в восторге от приема гостей. – Оскар, вижу ты позаботился об угощении, – отбирает она у него бутылку вина и корзину с едой. – Но зря. Неужели думали, мы не накроем праздничного стола? Я искренне изумлена. Как и Люсия. Посреди гостиной с высокими окнами и расписным потолком – прямоугольный стол. На сиреневой скатерти, украшенной по краям вышивкой, расставлены блюда с обычной человеческой едой. Бокалы. В специальном ведерке со льдом охлаждается бутылка белого вина со старинной этикеткой на стекле. – А вы… вы тоже будете это есть? – естественно, не смогла удержаться Люсия от вопроса. – Это для вас, – пояснил Феликс. – А мы ограничимся вот этим, – поднял он один из четырех непрозрачных графинов. – Оу-у, так вы все-таки пьете кровь, – рассмешила вампиров Люсия. Феликс отодвинул для нее высокий стул, сам сел между нею и Пэм. Диана с Оскаром устроились напротив. Мне оставалось сесть либо возле Дианы, либо во главу стола напротив Никласа. Пока я размышляла над данной дилеммой, Эйлертон сдвинул два кресла во главе стола. – Вита, ты сядешь рядом со мной, – взял он меня за руку и произнес, обращаясь уже ко всем: – У меня объявление. Хочу, чтоб вы все знали. Виталина Гройсс отныне моя девушка и возлюбленная. Оскар, можешь написать об этом в своей газетенке.