ГЛАВА 8. ПРИГЛАШЕНИЕ

– Хорошо, – не мигая, глядела на меня девочка. – Хорошо? – не верил, что она взяла и вот так сразу согласилась. – Я же тебе уже дала ответ, – отставила она кружку с допитым чаем. – Только, Никлас… – Да? – Не увлекайся. – Постараюсь, – придвинулся к ней совсем близко, настолько, что наши плечи, локти соприкоснулись. Она не отводила глаз, и ее фарфоровое личико не заливал румянец. И мне нравилась ее смелость, я не слишком любил смущающихся девиц. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, затем я осторожно дотронулся до нежной кожи лица, провел пальцами по щеке, опустил ладонь на ее шею. Я чувствовал, как бьется венка под моими руками, слышал стук ее сердца, остро ощущал притягательный аромат. Эти ощущения волновали, так сильно волновали, что затмевали жажду зверя. За сотню лет я вполне научился контролировать себя, мог удерживать себя в человеческих рамках даже возле сильнейшего источника влечения. Я не боялся навредить девушке, потому что она непостижимым образом стала важна для меня. И, если в прошлом было не важно, что чувствует игрушка в моих руках, сейчас это было важно, важно, чтобы она не боялась, доверяла. Я очень этого хотел. Погладил девичью шею. Ее разметавшиеся волосы немного щекочут мою кисть, и это легкое прикосновение шелковистых прядок к моей коже посылает сладостные импульсы по всему телу. Дыхание Виты сбивается, длинные ресницы подрагивают, а венка на шее бьется сильнее. Свободной рукой притягиваю к себе девушку за талию и более не медлю, накрываю своими губами ее рот. Наши губы встречаются, и я слизываю капельку брусничного сока. Из груди девушки вырывается рваный выдох, из-за чего нежный поцелуй превращается в жадный. В воздухе разливается нечто тягучее и сладкое, а губы продолжают исследовать, дарить чувственное наслаждение. Меня накрывает от желаний и эмоций. Я глажу ее волосы, плечи, спину и целую, целую так, как никого в жизни не целовал, ни в прошлой, ни в нынешней. Что-то сильное притягивает меня именно к ней. Вита не сопротивляется. Мягкая, нежная, податливая. Никогда бы не подумал, что она может быть такой покладистой, моя гордая, независимая девочка. Сама обнимает меня за шею, прижимается, отвечает на поцелуй. Где-то в сознании мелькает подозрение, что происходящее сейчас лишь из-за помощи, которую я ей пообещал. Но это неприятное соображение тотчас испаряется, стоит Виталине провести язычком по моим губам. Да вы хулиганка…, маленькая фройляйн! Наверное, я бы увлекся. Наверное, не отпускал бы ее губ столько, сколько девчонке хватило бы воздуху, но… – Какого черта! – набросился на меня взбешенный Петер Штемпп. И отлетел к противоположной стене от моего удара. Я отстранился от Виты, угрожающе зашипел. – Дьявол! – ругался мой соперник, держась двумя руками за ушибленную голову. – Малышка, почему ты целуешься с ним!? Он заставил тебя? – А ты как нашел меня, Петер? – показалось, или Виталину забавляет происходящее? Похоже, девочка полна сюрпризов. – Ты всегда здесь, когда ищешь одиночества, – оказалось, и Штемпп не так уж прост. Выходит, парень интересуется своей невестой. Я-то думал, она нужна ему лишь для статусности, а вот поди-ка… бегает за ней, ревнует. Ревнует. Это слово не нравилось мне, потому что я тоже ревновал. Ревновал свою Гройсс к сыну лавочника. – От тебя пахнет кровью. Лучше выйди, – посоветовал Штемппу. Я врал. Он сильно приложился головой к стене, но отделался шишкой, никаких открытых ран или царапин. Но я хотел услать его. Он мешал. Мешал быть мне с Витой. Петер выскочил на улицу. Как бы не был зол на меня, инстинкт самосохранения все-таки сработал. Я подошел к Виталине, сжал слегка двумя пальцами ее подбородок, вынуждая ее глядеть мне в глаза. – Завтра у нас в замке праздник. Ты приглашена. И Оскара возьми с собой, – не забыл об обещании, данном Лужицу, устроить ему встречу с Дианой. – Что за праздник? – Мой день рождения. – Люсии можно прийти? Она сокрушалась в прошлый раз, что ее не пустили внутрь замка. – Пусть приходит, – не понимал глупого любопытства Кан. Вита такой не была. Вернулся недовольный Штемпп, правда остался стоять в дверях. – Специально меня услал, да? – Но ведь сработало, – высокомерно глядел на него. – Вита, пойдем. Я провожу тебя домой, – ходили желваки на скулах парня. – Зачем ты вообще ушла? Только поправилась и сразу убежала. Она кинула на меня нечитаемый взгляд и направилась к нему, но обернулась и вдруг прошептала быстро и так, чтобы слышал только я: – Никлас, мне понравилось. Вот взяла и оглушила меня словами. «Мне понравилось» – Виталина, я настаиваю, чтобы мы поженились раньше обозначенной даты. Мы поженимся, и он отстанет от тебя, – доносится до моих ушей. Усмехаюсь. Я не отстану от нее. И ты не женишься на ней, Петер Штемпп. «Мне понравилось» Все еще стою посреди комнаты, залитой светом. Свет никак не вредит, тень только не отбрасывает, но в этом имеется свой плюс, когда надо спрятаться, тень не выдаст присутствие вампира. «Мне понравилось» Тушу огонь в камине, прислушиваясь к удаляющимся шагам и шелесту юбок. Она придет завтра, я не сомневаюсь. Возвращаюсь в замок. Не спешу. Пытаюсь анализировать свое поведение с той минуты, как Виталина хлопнулась в обморок. Для меня тогда перестал существовать весь мир. Мой собственный мир сосредоточился вокруг девушки с чудными аквамариновыми глазищами. Я испугался за нее, испугался, что она умирает. Вита просто заболела, но мое воображение раздуло недуг до неизлечимого. Со скоростью, которой мог позавидовать ветер, переместился я от жандармерии до госпиталя. Люди бросались от моего безумного взгляда врассыпную. Потребовал от доктора излечить девушку немедленно и уж не знаю, что он сделал, но Вита ненадолго пришла в себя. Когда врач выписывал рецепт, у него дрожали руки, точно также, как чуть позже у аптекаря, складывающего нужные склянки в деревянный ящичек. Дочка Фьеля Гройсса неожиданно проявила строптивость, отказываясь пить спасительную микстуру и поддерживать свои силы куриным бульоном. Я нашептывал ей ласковые словечки, нес какую-то нежную чепуху, и только тогда она соглашалась лечиться. Пора уже признаться, эта девочка для меня не игрушка. Ни для одной игрушки я бы не сделал ничего подобного, не сидел бы возле постели, прислушиваясь к слабому дыханию. Она стала чем-то большим в ту минуту, как наши взгляды впервые встретились. «Мне понравилось» Слова, застрявшие в голове, не дают покоя. Она сказала их просто так, не стоит придавать им особого значения, но, черт возьми, как же приятно. – Привет! – машет мне уже издали Памела. В ее руках разноцветные фонарики. – Опять украшательством занялись? – целую ее в щеку. – Это же не обычный день, – швыряет она в меня горстью конфетти. – Мы создаем атмосферу праздника. Диана с Феликсом изнутри стараются. А я фасадом занялась. Что это? – принюхивается она, а я уже догадываюсь, какой вопрос сейчас последует. – Никлас, ты насквозь пропах гарденией. Опять эта девчонка! Мне требуется срочно с ней познакомиться! Я просто обязана ее увидеть, – сунула Пэм гирлянды с фонариками в мои руки, намереваясь бежать в город немедля. – Стой! – удержал ее за локоть. – Пэм, она завтра придет. – Придет? Или ты ее притащишь силком? – прищурилась сестра. – Надеюсь, что придет, – не мог предсказать я решений Виталины, и это тоже будоражило меня – ее непредсказуемость, никогда не было понятно, что выкинет девчонка в ту или иную минуту. – Я еще Оскара позвал. Надеюсь, ты не против? – Отлично, – захлопала она в ладоши. – Дам ему интервью о своем свадебном путешествии. – Ты стала снисходительна к журналисту? – выгибаются иронично мои брови. – Сегодня он душка, – пропела Пэм. – И я его простила. – Подозреваю, в сегодняшней газете твой портрет, который пришелся тебе по душе? – Ага-ага, – закивала сестренка. – Лужиц сообщил жителям о нашем с Феликсом возвращении и приложил маляку. Маляка превосходна. Вот, смотри, – достала она из поясной сумочки газетный лист. – Феликс, конечно, тут на себя не похож, скорее на упыря, чем на князя, но ему все равно, как его малюют. А вот я тут хорошенькая-прехорошенькая. Согласись? – Соглашусь, – пришла мне в голову задумка заказать Оскару написать портрет Виты.