ГЛАВА 23. МОЁ СЕРДЦЕ ВНОВЬ БЬЕТСЯ РЯДОМ С ТОБОЙ

Кажется, пастор выдохнул, когда мы с Никласом покинули кирху. Вряд ли прежде ему доводилось проводить обряд венчания для вампира и человеческой девушки. Хотя, какая из меня человеческая девушка, если отец вампир, а мать наполовину демон? Никлас обещал по возвращении домой, дать мне почитать некий тайный фолиант, созданный писарем Верховного вампира, где есть сведения о совместимости и смешении крови между бессмертными. – Там ты найдешь всю информацию о вампирах и других расах, все знания, основанные на опыте и наблюдениях за тысячи лет. – Такую книгу не сыщешь в городской библиотеке? – догадалась я. – Точно, – кивнул Эйлертон. – Людям не стоит знать о содержании этой книги. – А мне, значит, ты доверяешь ее прочесть? – Ты же доверилась мне, – тронул губами он мой подбородок, запустив волну дрожи по позвоночнику. Никлас погладил меня по спине, успокаивая. Я не знала, что он намерен делать дальше. Следовать маршруту или уклониться от него. Дать мне возможность свыкнуться с мыслью, что я теперь навеки его жена и только после сделать нас настоящими супругами. Или, опасаясь происков демонов, заявить свои права на меня немедленно. Я не стану спрашивать, потому что безоговорочно доверилась ему. – Русские дворяне обычно проводят лето в деревне в загородных усадьбах, – стал застегивать Никлас пуговицы на моем пальто. – С наступлением холодов возвращаются в город. – К чему ты мне это говоришь? – вызывало во мне трепет простое действие, которое он проделывал, всего лишь вставлял пуговки в петельки, но при этом его пальцы дотрагивались до моего живота, груди, шеи, оставляли после касания жар на моем теле, пусть и через плотную ткань, я все равно чувствовала. – К тому, что сейчас как раз время, когда роскошные усадебные дома, которые отстраивают для себя богатые русские, наглухо закрыты до следующего теплого сезона, – несильно разворошил он мыском ботинка горку красочных осенних листьев, покрывшихся тонкой ледяной корочкой. – Ты хочешь провести со мной ночь в одном из таких домов, – прекрасно понимал и он, и я, о какой ночи идет речь. – Мне подойдет любой дом и даже подворотня, – обнял он меня. – Но не хочу, чтобы ты потом столетиями припоминала, каким твой муж оказался нетерпеливым в первую брачную ночь и не позаботился о комфорте для своей любимой. – Подворотня? – прищурилась я. – Такой лорд и подворотня? Никлас, ты не меньше меня любишь удобства и комфорт. – Согласен, – рассмеялся он. – Ты меня поймала, малышка. Я тоже хочу провести нашу первую ночь в роскоши. Подходящая усадьба нашлась с закатом следующего дня. Никлас перемахнул через высокую краснокирпичную стену, и мы оказались на частной территории. В моем представлении, я и папа жили в усадьбе. Особняк Гройссов в окружении пышно цветущего сада выделялся на фоне большинства городских построек яркой крышей, богатым декором, значительной площадью и ажурным забором. Затейливый узор забора и бронзовая ручка на калитке, выполненная на заказ, могли сказать каждому – здесь живут обеспеченные люди. В представлении русских усадьба, оказывается, это прямо-таки дворец с множеством вспомогательных построек и даже домашней церковью. – Тут что, все из золота? – провела ладонью по бортику паркового фонтана. Фонтан, отключенный сейчас, окружали античные статуи. Не удивлюсь, если статуи оригинальные. – Позолота, – улыбнулся Никлас моему неприкрытому удивлению. Сам-то он уже не раз путешествовал по условным нынче землям Российской империи, я же о них знала лишь из учебников. – Но ты права, русским богачам нравится демонстрировать свое богатство. Они не страдают скромностью. – Просто уехали, не оставив сторожа? – оглядывалась, поражаясь масштабу и размаху. Неизвестные мне то ли графы, то ли князья выстроили настоящий дворцово-парковый комплекс, какого мне еще не доводилось видеть в своей жизни. Дом с колоннами мог показаться помпезным, но, окружавшие его пушистые голубые ели, смягчали монументальность постройки, придавали естественности и уюта. Здесь было по-настоящему красиво. – Сторож спит, – развернул меня Никлас в ту сторону, откуда виднелась сторожка, поставленная у ворот усадьбы. – Ты слышишь? – старалась и я что-нибудь уловить, но мой слух прекрасно различал лишь воронье карканье. – Слышу дыхание спящего человека. Старика. Он нас не заметит, Вита. И ничего не заподозрит. Вряд ли кто-то осмеливается забираться в этот дом, пока хозяева в отъезде. Да и как забраться на такой высокий забор? – Но ты же смог. – Смог, – взял Никлас меня за руку. – Идем? – Идем, – выдохнула, страшась и желая того, что должно произойти. – Ни о чем не волнуйся, mein liebe (моя дорогая). Центральные двери дома, конечно, были заперты. Как и все ставни первого, второго и даже мансардного этажей. Но для Никласа не существовало преград в виде замков. Со мной на спине он забрался по водосточной трубе на крышу, и мы проникли в дом через чердачное окно. На чердаке мой лорд обнаружил лампу. Ему-то освещение не требовалось, но он зажег ее для меня. Изнутри дом поражал не меньшим великолепием, чем снаружи. Особенно изумили меня мраморная парадная лестница и огромные напольные вазы. – Тут много портретов, – приблизила лампу к одному из полотен. – С холста на меня игриво смотрела розовощекая княжна в пышном платье и напудренной прическе. – Наверное, старинный аристократический род, – заметила я улыбку на лице Никласа. – Чему ты улыбаешься? – Когда мы вернемся в Форст, тебя ждет сюрприз. – Я же теперь спать не смогу, Никлас. Говори, что за сюрприз. – А мы сюда и не спать пришли, – поддел он меня. – Никлас…, ну, пожалуйста. Скажи, – выхватил свет от ламы рояль в большой гостиной с открытыми нотами на пюпитре, как будто кто-то играл недавно, да позабыл убрать нотную тетрадь. – Ладно, – не смог отказать он мне. – Я заказал Оскару твой портрет. Феликс обещал забрать его до нашего возвращения. – Собирался повесить мой портрет в своей спальне? – иронично взглянула на него. Но взгляд Никласа так пылал, что моя ирония быстро испарилась. – Именно так и собирался сделать, – сбросил он с плеч наш походный мешок и поднял меня на руки. – Только теперь не в своей, а в нашей спальне, Виталина Эйлертон. Он занес меня в первую же комнату на нашем пути, опустил на широкую кровать, застланную светлым покрывалом. Никлас откинул его, под ним – шелковая простынь. В тканях я хорошо разбиралась, не зря же мой папа текстильный магнат. Мне даже не надо было дотрагиваться до материи, чтобы определить состав нитей. Эта комната служила кому-то будуарной. Очень милой, с сохранившимся нежным ароматом женских духов. Дама, которой принадлежала обстановка спальни, явно была изысканной женщиной. – Надеюсь, хозяйка не будет против, если мы воспользуемся ее кроватью, – стянула с себя перчатки, не глядя на Никласа. – Вита, посмотри на меня, – чуть хриплым голосом попросил он. Я подняла глаза. Моя смелость и решительность куда-то испарились, уступив место робости и смущению. – Если ты скажешь, я подожду. Никлас стоял напротив меня, свеча в лампе догорала, тени сгущались, но силуэт моего мужа совсем не терялся в подступающей темноте. – Не надо ждать, – взялась я за верхнюю пуговичку платья. Он был очень нежен со мной. Умелые мужские ласки довели до падения в неизведанное прежде наслаждение. Давление его тела, губ на моем теле вызвали истому, а затем и жгучее удовольствие. Мои длинные волосы путались в его пальцах, и мне нравилось, как он тянет за них, заставляя меня выгибаться и подставлять губы для жадных поцелуев. В его объятиях я забыла, что такое целомудрие, в порыве страсти сжимала простынь и бесстыже просила лорда продолжать. Теплый взгляд моего мужа, которым он одарил меня после, казался бездонным. Никлас смотрел так, словно не мог насмотреться, словно я самый желанный приз, который он когда-либо получал. – Mein herz schlägt wieder neben dir (мое сердце вновь бьется рядом с тобой), – услышала, засыпая в кольце его рук.