ГЛАВА 22. СВАДЬБА

Ярость душила, пробуждала самые темные стороны моей сущности. Ярость в стократ увеличивала мои силы. Никогда я еще не чувствовал себя настолько всесокрушающим, как в те минуты, когда думал, что могу лишиться Виталины. Мое. Моя. А у меня попытались ее отобрать. Даже когда перенес Гройсс на барк, грудь давило тисками. Синяк на ее скуле заставлял рычать. Сейчас я был более зверем, нежели человеком. Демоны сильно просчитались, скинув меня со счетов. Поджег факел. Один. Второй. Третий. Каждый достиг цели. Лодки демонов и их единственный корабль занялись огнем. Пусть строят новый. Без возможности плыть, они не смогут продолжить погоню. Не сейчас. Якорь с громким стуком повалился на палубу, барк начал движение. Ветер стремительно касался парусов, расправляя трепещущую белую ткань. Темное расплывчатое пятно, приближающееся к берегу, уже не представляло угрозы. Крылья демонов не могут противостоять морю. – Ты ведь не хотела остаться? – перевел взгляд с быстро удаляющейся береговой линии на девушку. Вита сидела на коленках, прижавшись к мачте. Что-то теплое и мягкое коснулось груди. Тиски медленно разжались. Она выглядела напуганной. Кого она боится? Демонов? Или меня? Мне хотелось разгладить складочку, залегшую между ее бровей, но я сдержал порыв, покрепче сжал пальцы на штурвале. – А ты разве не хотел, чтобы я осталась? После того, как узнал, кто мой настоящий отец? Разве я теперь не вызываю у тебя отвращения? Вот, что, оказывается ее страшит. Моя девочка думает, будто из-за Громуальда я могу перемениться к ней. – Это не имеет значения, Вита, – все так же ненавидел я Громуальда, но теперь сомневался лишь в том, продолжу ли преследовать его. Виталина Гройсс могла не простить мне убийство своего биологического отца, а я собирался прожить с ней вечность, и, если она скажет остановиться – остановлюсь. – А то, что он создатель нас с тобой? Я понял, о чем она. – Нет, фройляйн. На этот счет совсем не переживай. Укус вампира либо смертелен, либо запускает процесс превращения. Но во мне нет и грамма крови Громуальда. Я никоим образом не связан с ним родством. – Как думаешь, он знает обо мне? – Не знает, Вита. В противном случае, он тебя уже отыскал бы. Твоя мать слепо следовала воле оракула, видимо, она очень предана демонам. Она лишь провела ночь с вампиром и вернулась к Фьелю, представив все так, что ты его ребенок. Громуальд не мог знать о тебе. – Бедный папа. Получается, у него совсем никого нет, кроме тети Агнесс. – Вита, у него есть ты. – Ты прав. Я не собираюсь ему ни в чем признаваться. И он всегда останется для меня единственным отцом. Складочка между бровей разгладилась, позволив мне выдохнуть, но ее следующий вопрос вынудил к очередному признанию. Я не мог знать, как Вита отреагирует на правду. – Никлас, чем ты ранил Ливадия? Ведь это был не нож? Немного помолчал, прежде чем ответить. – В период опасности я выпускаю когти, Вита. – Когти? Как у зверя? – не уловил иной нотки в голосе, кроме любопытства. – Надеюсь, тебя это не шокирует? – Нет. – Еще вопросы? Они у нее, конечно, были. – В прошлый раз, когда ты добрался до долины вулканов, ты видел Оливию и Лисандера? – Нет. Возможно, они специально мне не показывались. Или к тому времени попросту еще не добрались до полуострова. – Мне страшно, Никлас. – Чего ты боишься, моя маленькая? – испарилась вся ярость, уступив место щемящей нежности. – Ты видел, как демоны смотрели на меня? Как будто я их собственность. Они ведь не отступятся. Они верят в пророчество оракула и не захотят меня отпустить. И эти слова Лисандера о поцелуе. Я теперь боюсь уснуть. Боюсь взаправду стать его невестой, женой. Вообще не стану больше спать. – Есть один способ навсегда отвязаться от демонов, Виталина. Только боюсь, он тебе может не понравиться. – Уничтожить землю, на которой они живут? – Не такой радикальный, – дрогнули мои губы в улыбке. – Мы можем пожениться, Вита. – Пожениться? – захлопала она густыми ресницами. – Я и ты? – Я и ты, – кивнул, не сводя с нее глаз. – По-настоящему. В церкви. И это не будет фиктивным браком, Виталина. Только так Лисандеру придется смириться и отказаться от тебя. – Свадьба? – по-моему, все еще не осознавала она, что я ей только что предложил. – И как можно скорее. У демона есть власть пробираться в твои сны. Он больше не сможет этого делать, если ты станешь моей женой. И никогда не коснется твоих губ. Но, Вита… – Что? – потерла она переносицу. – Дампир не может зачать от вампира, но иногда это получается с представителем другой расы. Подобных кровосмешений стараются избегать, так как никому неведомы последствия, но, как видишь, демоны готовы рискнуть. Она не сразу ответила, но ее ответ обрушился на меня самой изумительной музыкой, какую когда-либо сочиняли на этом свете. – Я выбираю тебя, Никлас. – Пути назад не будет, Вита. Став моей, ты уже никогда не сможешь уйти. Как и я. Я потеряюсь. Уже потерялся в тебе. – Потеряемся вместе, – подползла она ко мне, выпрямилась, встала на цыпочки и поцеловала меня. Я рывком прижал девочку к себе, к своему телу. Лихорадочно сжал ее, углубляя наш поцелуй, зарываясь пальцами в ее волосы. – Сейчас? – блестели аквамариновые глаза от желания, отражаясь не менее сильным желанием в моих черных зрачках. – После венчания, ягодка моя, – тяжело дыша, отпустил ее. В приморский городишко вернулись ночью. На пункте сдачи крови дежурил тот же санитар, что и в прошлый раз. Расспросил его о ближайших церквах. Мы говорили на русском, Виталина не знала языка, потому просто ждала, когда я переведу. – В этом городе только православные храмы, – рассказал ей уже на улице то, что узнал. – В соседнем – немецкая слобода. Там костел и кирха. – Тогда туда? – доверчиво смотрела на меня Вита. – Ты точно не пожалеешь? – немного сжал ее подбородок, сближая наши лица. – Никогда, Никлас. В немецкой слободе стояла ночная тишина, нарушаемая лишь уханьем филина. Белый филин облюбовал березовую ветку и оттуда взирал на наше приближение к кирхе. Лютеранскую церквушку окутывал лунный свет, но изнутри узкие окошки оставались темны. Пастора мы нашли в небольшой пристройке. Пришлось разбудить служителя церкви, удивительно похожего внешне на старика Бернара. Он долго таращился на нас мутными со сна глазами. Когда же понял, чего от него хотят, поощряемый щедрым пожертвованием, засуетился. И пока приводил себя в приличный вид для службы, предложил нам осмотреться в лавке свадебных товаров, которую держала его жена. – Липа сейчас гостит у сестры, – торопливо пояснял двойник Бернара. – Так что лавка тоже на мне. Может, вам кольца нужны. Или наряд. Виталина как-то притихла. Ее растерянный взгляд блуждал по прилавку и манекенам, выставленных в ряд. – Волнуешься? – прислонился к стеллажу с церковными книгами. – А ты? – спрятала она руки в карманы широкой юбки. – Очень волнуюсь, – сказал чистую правду. – Очень? – искренне удивилась она. – Вита, мне еще никогда не приходилось стоять у алтаря. Поэтому – да, я волнуюсь. – У тебя не было невесты в той, прошлой жизни? – Нет. Ни одна девушка не увлекала меня настолько, чтобы вести ее под венец. Теперь я знаю, почему. – Потому что есть я? – улыбнулась Вита. – Потому что есть ты, – вынул я из-под стекла два серебряных колечка. – Как тебе эти? – Отличный выбор, – согласилась она и решительно подошла к манекену с простым белым платьем без единого волана или рюши, лишь тонкий жемчужный ободок тянулся по горловине. Для меня же нашелся вполне себе приличный черный фрак и белоснежная рубашка. Церемония нашего венчания была скромной. Никакой музыки, органа или певчих. Никаких гостей. Только мы и пастор. В кирхе приятно пахло воском и церковными травами. Пастор в тяжелой праздничной сутане делал вид, будто все нормально и обыденно, будто ежедневно под сводами храма связывает узами брака вампира и человека. Он не мог знать, что Вита тоже не совсем человек. Дампиры не обладают той аурой, что мгновенно выделяет любого вампира. – Друзья мои, – откашлялся служитель Бога, так и не подобрав верного слова для нашей пары. – Вы пришли в храм, дабы связать себя священными узами брака. Никлас Эйлертон, готов ли ты стать опорой и защитой для своей жены, хранить верность, беречь и любить ее? – Всегда, – мой ответ звучал твердо. – А ты, Виталина Гройсс, готова стать поддержкой своему мужу, любить его и хранить верность? Вита, прекрасная и хрупкая в своем незатейливом платье, подняла голову. Встретилась со мной взглядом. – Всегда, – прошептала она, и ее шепот эхом отозвался от стен и сводов храма. – Данной мне властью я объявляю вас мужем и женой, – торжественно объявил пастор. – Пора обменяться кольцами. Два ободка блеснули серебром в свете церковных ламп и обняли наши безымянные пальцы. Не дожидаясь дальнейших слов пастора, я положил правую ладонь на щеку своей жены и коснулся ее губ. Она ответила, и мы потерялись в нашем поцелуе, оставшись в мире для двоих. – Кх-мм…, – нарушил тягучее наслаждение единственный свидетель нашей любви. – Вы теперь муж и жена, – немного нервно протер пастор стекла своего пенсне манжетой сутаны. – Продолжить можете дома.