ГЛАВА 21. НЕВЕСТА

Я жила в мире людей и вампиров и не знала другой реальности. Той, где вампиры и прочая нежить существовали лишь в легендах. В моем мире вампиры были всегда. А демонов не было. Я верила Никласу, когда он рассказывал о них, но по-настоящему поверила лишь тогда, когда увидела своими собственными глазами. Они выглядели точно так же, как мой демон из снов. С витыми рогами и невероятно могучими крыльями. Все рослые, крепкие. В основном с голыми торсами. Вместо штанов – шаровары. У женщин грудь спрятана под лифами, а длина юбок едва прикрывает бедра. Я еще никогда не видела, чтобы женщины так одевались. Это было слишком откровенно. С другой стороны, я в своем наглухо закрытом платье обливалась потом. На этой земле слишком жарко. Потому, наверное, демоны и не заботились особо о приличиях в своем одеянии. Они окружили нас с Никласом, но вроде бы без враждебности. Скорее, ими двигало любопытство. Любопытство, направленное на меня. Чем я так могла заинтересовать эту расу? Могло показаться, что демонов много, так как толпа все росла, сжимаясь вокруг нас плотным кольцом. Но если сейчас здесь все население долины вулканов, тогда, скорее всего, демоны вымирающий вид. Маму я узнала сразу. Несмотря на то, что женщина, вышедшая мне навстречу, казалась слишком молодой. Она выглядела едва ли старше меня, но я интуитивно угадывала нашу связь, наше родство. Это странно. Ты растешь без матери, думая, что она умерла. Потом узнаешь, что мама не погибла, а сбежала. Затем приходит осознание, что та женщина, которую я считала матерью, ею быть не может. И ты возвращаешься в начало – твоя мать умерла. Умерла, когда рожала дите от вампира. Но Оливия жива. И мои вопросы вновь множатся. Что я чувствую? Ничего. Я не испытываю радости от встречи с ней. Я ее не знала. Она меня бросила. Она мне чужая. Неожиданно меня одолевает ярость. Эта женщина лишила меня материнского тепла, а теперь стоит тут, как ни в чем не бывало и командует, что мне делать. – Я не оставлю Виту, – слышу за своей спиной спокойный голос Никласа. – Тогда ты умрешь, вампир, – выходит из толпы еще один демон. Демон из моих снов. Разница лишь в том, что сейчас он в облике человека. Нет рогов, крыльев. А в зрачках вместо пламени – чернота. – Лисандер? – спрашиваю неуверенно. – Узнала меня? – смотрит демон так, словно облизывается перед вкусным обедом. – Ты мне снился. – Конечно, снился, – шарит он по моей фигуре вовсе не братским взором. – Ведь я хотел тебе сниться. – Что все это значит? – мечется мой взгляд между Оливией и Лисандером. Колени поджимаются от дрожи, и только крепкая рука Никласа на моей талии не дает мне упасть. – Ты должна была узнать, когда тебе исполнится двадцать два, – вмешалась Оливия. – Но, – с усмешкой глянула она на Эйлертона. – Твой друг облегчил нам задачу, не придется отправлять за тобой проводника. Признаться, на это я и рассчитывала, оставляя подсказку в журнале жандарма из Форста. Надеялась, ты начнешь меня искать и поиски приведут тебя в участок. Любой ведь заподозрит неладное. Да, Вита? – Я здесь не останусь, – смотрю ей в глаза. – Я пришла получить ответ на вопрос, почему ты бросила меня. Скажи, и мы с Никласом уйдем. – Мои ответы не для ушей вампира, – поморщилась Оливия, глядя на то, как я прижимаюсь к Никласу. – Эйлертон, девочка не понимает, – недовольно вскинул подбородок Лисандер. – Лучше объясню тебе. Сколько ты продержишься без крови? Ближайший пункт, где ты можешь ее получить – за морем. Ты либо уходишь сейчас сам и живешь спокойно себе дальше. Либо остаешься. Тогда ты услышишь то, что тебе знать не следует. А это значит, мы тебя уже не отпустим. Выбирай. Жизнь. Или мучительная смерть от голода. Я не могла без своего лорда жить. Но и не могла позволить ему умереть. На кону не просто любовь, а жизнь того, кого люблю. – Никлас, уходи, – катились слезы по моим щекам, впитывались в губы, оседали солью на языке. – Я остаюсь, – без какой-либо паузы на раздумья произнес вампир. – Никлас, не смей, – обернулась, пытаясь заглянуть в его глаза. Он оставался спокоен. И беспристрастно смотрел на Лисандера. Демон отвечал злобным и опасным взглядом. Могу поклясться, злился он не на отказ Эйлертона повиноваться, а на то, что его рука до сих пор лежит на моей талии. – Что ж…, – запустил Лисандер пальцы в свою черную шевелюру. Я и моргнуть не успела, как его голову украсили витые наросты, а за спиной зашелестели черные крылья. – Ты сам так решил, вампир. Оливия, – переключился он на мою мать. – Расскажи нашей дорогой гостье все, что она пожелает знать. Мы остались стоять на выжженной солнцем площади у стен базальтового дворца. Демоны не расступились, продолжая держать нас в плотном кольце. Я догадывалась, они и не расступятся, до тех пор, пока не схватят Никласа. Они не дадут ему уйти после того, что он тут услышит. Я не могла этого допустить. Плевать на все тайны, когда ему угрожает опасность. – Не хочу ничего знать, – мой голос звенел от напряжения. – Мы просто уйдем. – Э.…, нет, милая, – прищурился Лисандер. – Раз уж пришла сама, теперь я тебя не отпущу. Осталось недолго подождать. – Подождать чего? – Твоего дня рождения. Моего дня рождения, – весело сказал он. – Ты знала, что у нас с тобой одна дата рождения с разницей в десять лет? – Это не так. Отец говорил мне, когда ты родился. – Господин Фьель знает только то, что сказала ему Оливия. А она ведь могла и соврать, – подмигнул мне Лисандер, а я вдруг вспомнила сон, в котором Никлас впивается в горло демона. Тогда я не хотела, чтобы вампир вредил ему. Но сейчас мой псевдобрат вызывал отвращение, и я сама была готова убить его. Никлас успокаивающе погладил меня по спине. Его жест вызвал злобную гримасу на смуглом лице Лисандера, но она быстро исчезла, уступив место победной усмешке. Демон считал судьбу вампира решенной. – Послушай, дочка, – начала Оливия. – Не называй меня так, – оборвала приторный тон матери. – Я буду тебя так называть, – с нажимом произнесла она. – Потому что я тебя родила и этого не изменить, как бы ты ко мне не относилась. А теперь слушай и не перебивай. Как и ты, я полукровка. – Дампир? – не удержалась все же от вопроса. – Нет. Моей матерью была женщина демон, отцом обычный человек. Можно сказать, мы с тобой одинаковые. Почти бессмертные, вечно молодые. Только в тебе течет вампирская кровь, а во мне кровь демонов. – Кто мой отец? – Эйлертон его знает, – прибавилось в ее тоне игривости. – Говори, – потребовал Никлас. – Имя Громуальд тебе знакомо, дорогой? – Слышал, – процедил лорд. Мне сделалось дурно. Неужели она говорит правду? И мой настоящий отец тот, кто убил семью Никласа, укусил Памелу и его самого? – А как же папа? – спросила вяло, не справляясь с той правдой, что вывалила на меня мать, и удивляясь, что Никлас по-прежнему обнимает меня после такого. – Фьель Гройсс тюфяк, – прекрасно поняла Оливия, о ком спрашиваю. – Я выбрала его из-за комфорта. Влюбила в себя. Он достаточно богатый фабрикант, так что, сбегая из Форста, я могла быть уверена в том, что моя дочь ни в чем не будет нуждаться. Он думает, ты от него. Поверь, я не собиралась бросать тебя такой крохой. Но нападение вампиров пробудило Лисандера раньше предсказанного оракулом срока. Его демон должен был проснуться в двадцать два года. Только тогда мы и ушли бы все втроем. Но получилось так, как получилось. Ты бы не выжила в долине вулканов младенцем. Здесь попросту нет пищи для такого маленького ребенка, если только он не демон. – Чем же вы питаетесь? – Дарами моря в основном. И пеплом. – Ладно. Я поняла. И что в этой информации такого, из-за чего Никлас не может вернуться? И почему надо ждать моего дня рождения? Ответил мне Лисандер. – В день нашего с тобой рождения мы поженимся, Виталина. Теперь ты моя невеста. Хотя ты итак ею была, просто не знала об этом. Думала, во сне к тебе является брат. По твоему лицу я вижу, ты не согласна, хочешь возразить. Однажды я поцелую тебя в твоем сне, и ты уже не сможешь сопротивляться и возражать. Ты станешь принадлежать мне. Твой слух, твое зрение, твои желания – все станет острее. Ты застынешь в своей внешности. Станешь моей женой. И никто не помешает нам, – эта фраза явно адресовалась Никласу. – Тогда пророчество оракула сбудется, – добивала меня Оливия. – Ты родишь детей от Лисандера. Столько, сколько потребуется для возрождения расы демонов. Ваши дети станут теми, кто сможет захватить весь мир, выбраться наконец-то с этого жалкого полуострова. – Демоны не должны жить в тени, – не спускал с меня глаз Лисандер. Я хотела ударить его. Хотела, чтобы он замолчал. Он не молчал, продолжал хлестать ядовитыми словами. – Демоны должны властвовать. Но зависимость от огня не позволяет нам господствовать. Это расстраивает нас. Сильно расстраивает, Виталина. Было пророчество. Демон среди людей. Его найдет полукровка. Полукровка родит дите от вампира. Разница составит десять лет. Когда демону исполнится тридцать два, он воссоединится с дампиром. От этой связи родятся те, кто сможет жить вдали от огня, те, кто возвеличит расу демонов. – И как ты его нашла, мамочка? – уступил мой страх место сарказму и язвительности. – Очень долго искала. Как-нибудь расскажу, дочка. А теперь попрощайся со своим провожатым. Для него здесь становится слишком жарко, – перевела она взгляд на гору, где продолжал извергаться вулкан. Лисандер едва кивнул. Это был знак для других. Они набросились все сразу, пытаясь оттеснить меня от Никласа. Но оказались не готовы к той физической силе, которая крылась в теле Эйлертона. Демоны недооценили своего соперника. Вампир крутанулся и кулак его правой руки прошелся по первым нападавшим, сметая их с ног. Лисандер сделал шаг ко мне. – Не подходи! – сжала я ладони в кулаки, готовая принять вызов и тоже ввязаться в драку. Не зря же Никлас тренировал меня. Каждый день пока мы добирались до этой треклятой долины. Лисандер прыгнул, я отклонилась, метнулась в сторону, где меня перехватил демон с косым шрамом на лице, тот, что вывел нас ко дворцу. Ливадий. Проскользнула под его рукой, ударила ногой под коленками. Разозлившись, демон ухватил меня за волосы, я завизжала, и тогда он оторвал мои ноги от земли, взвалил себе на плечо. Все стало кверху ногами, словно я смотрела на мир с вращающейся карусели. Лисандер схватил Никласа за горло, но вампир разжал его пальцы и швырнул предводителя в толпу демонов. Со всей возможной силой я лупанула Ливадия ногой по груди, от боли и неожиданности он выпустил меня, но тотчас поднял, когда я свалилась на сухую землю. Удар по лицу откинул назад мою голову. Дышать стало тяжело, а рот наполнился металлическом запахом крови. Никлас каким-то образом почувствовал, что мне сделали больно, столкнул лбами двух демонов, пытавшихся скрутить его. Челюсть моего лорда напряглась, взгляд потемнел, когда он заметил ссадину на моей скуле. Резким движением вырвал он меня из хватки Ливадия и провел чем-то острым по глазу демона, тому, который еще не был поврежден. Ливадий взревел, но уже не мог достать вампира. – Держись, Вита! – закинул меня Никлас себе на спину и побежал так, как умеет только он. Быстрее ветра. Быстрее птиц. Быстрее демонов. Разъяренный рев и хлопанье крыльев затихали вдали. Они не могли нас догнать. За последние десять дней я привыкла держаться за шею Эйлертона, сжимать ногами его бока. Но сегодня он превзошел в скорости самого себя, поэтому, когда вампир, игнорируя причал, прыгнул, перенося нас на борт барка, мои руки невольно расцепились, и я полетела вниз на прибрежные булыжники. Свист в воздухе, и я вновь в надежных руках Никласа. Моя голова не успела коснуться камней. «– Если я сейчас прыгну отсюда, то не разобьюсь? – Разобьешься. Но, если ты прыгнешь, я тебя поймаю. – И всегда будешь ловить? – Всегда, Вита. Всю нашу с тобой бесконечную жизнь.»