Глава 13

Она бесконечно любила это ощущение – уверенности и правды каждого слова. Когда не просто пишешь, а будто находишься рядом с героями, слышишь их разговоры, впитываешь настроения и даже улавливаешь дыхание добра и зла.

И пусть иногда это мука…

И не всегда хватает сил…

Или временами наступает период битвы за каждый поворот сюжета…

Пусть!

Она никогда не сможет отказаться от этого не до конца понятного, изматывающего и одновременно дарящего восторг состояния. Да и можно ли отказаться, если захотеть? Принадлежит ли она себе теперь? Или, позволив однажды чернилам смешаться с кровью, она навсегда утратила возможность к иной жизни?..

Ответов на эти вопросы Даша не знала. И, по сути, они не имели значения. Герои дышали, требовали внимания, совершали плохие и хорошие поступки, тянулись к тайнам, теряли и находили, мечтали, любили, надеялись и… И только от нее зависело – жить им или нет.

«Конечно, жить». Другого ответа у Даши не было. Она ловила мысли на лету, всматривалась в сюжеты, распутывала нити судеб, коллекционировала названия для будущих историй, испытывала особенное литературное счастье и дробила отчаяние, если предложения не складывались как надо.

И сколько раз писательство спасало ее от душевной боли…

«Открой дверь, тебя ждет маленький сюрприз…» – пришло сообщение от Глеба, и Даша встала из-за стола и направилась к двери. Что ж, он умеет ухаживать, весьма харизматичен, и это бессмысленно отрицать. И сердцу приятна эта игра. «А он же играет, да». И хочется поверить хотя бы на пару дней в то, что можно поменять правила или… обыграть столь уверенного в своих силах гроссмейстера.

– Он слишком опытный и хитрый, а я писатель, который в данный момент считает главной драгоценностью – время… – прошептала Даша.

«Это бесконечно мило, благодарю. Лучший капучино на свете», – с улыбкой написала она в ответ.

* * *

Англия

Первая половина XIX века

Осенью тетя Маргарет все же позвала Эмми домой и тому была вполне понятная причина. Временами высшее общество должно видеть юную Эмилию Френсис Эддингтон и слушать приторно-лживое: «Как же тяжела разлука… Я скучаю по моей милой девочке каждый день… Но вы же знаете, как я мечтаю о том, чтобы Эмми получила самое лучшее образование…»

Тетя Маргарет устроила скромное чаепитие, но пригласила именно тех подруг, которые умеют быстро разносить по городу новости. И Эмми не сомневалась, что половина Лондона уж точно восхищается безмерной добротой ее тети.

– А ты все такая же сопля, – прокомментировал ее появление Хью и скривил губы. Сам он как раз изменился, вытянулся и распрощался с прыщами, но голубые глаза по-прежнему сверкали злобой, а внешность была отталкивающей. – Какое счастье, что ты к нам ненадолго. И чему тебя там научили? Надеюсь, ты теперь уважаешь старших и знаешь, кто в этом доме хозяин.

В Четтон-Уитон Эмми вернулась даже с радостью, оказалось, что принимать душевную боль от посторонних людей гораздо легче, чем от родни.

– К сожалению, вы выросли, и мне придется более усиленно следить за вашим поведением, – однажды объявила мисс Арчер во время ужина со старшими девочками. Отодвинув тарелку с остатками говядины и овощами, она отломила маленький кусочек хлеба, положила его в рот и тщательно разжевала, получая удовольствие от затянувшейся паузы. Крючковатый нос мисс Арчер при этом активно двигался. – Наказания станут иными… Уверена, никто из вас не захочет провести вечер в кухне, отмывать ночью полы на первом этаже, собирать грязное постельное белье или подметать дорожки до самых ворот. Так что десять раз подумайте, прежде чем нарушить правила нашего учебного заведения.

Мисс Арчер обычно раздавала удары линейкой, не ссылаясь на какие-либо правила, и существовала большая вероятность, что и теперь будет точно также. Раньше воспитанниц еще заставляли часами стоять в Кругу Позора, лишали еды и прогулок, нагружали почти неподъемными дополнительными заданиями. А теперь мисс Арчер оставит эти наказания для новеньких Ненужных и девочек помладше, потому что на них они гораздо лучше действуют.

Эмми в этом году исполнилось пятнадцать. Она уже привыкла ко многому, и угрозы мисс Арчер не сжали душу страхом. Тем более что как ни старайся, а рано или поздно (а скорее всего, и рано, и поздно) на голову непременно обрушится крик одной из наставниц.

«…Эмилия, из отчета мисс Арчер я могу сделать вывод, что ты не слишком усердна. Хочу напомнить, что твое образование не бесплатное и каждые полгода я отдаю значительную сумму владелице Четтон-Уитона. Я подчеркиваю – значительную сумму!..» – вспомнился отрывок из последнего письма тети Маргарет.

– Могу поспорить, кто-то из нас троих испытает на себе новые наказания в самое ближайшее время. Может, и завтра, – шепнула Аннет и многозначительно посмотрела сначала на Эмми, а потом на Линси.

– Если нас заставят собирать грязное белье, то… представляю, какие шуточки полетят в нашу сторону… – ответила Линси и шумно вздохнула. На ее круглом лице появились маленькие красные пятнышки. Они всегда появлялись, стоило Линси начать нервничать.

Конечно, Любимые не упустят момента посмеяться над Ненужными. Они и сейчас сидели довольные, предвкушая яркие впечатления, продолжительные обсуждения и язвительные шуточки.

Аннет оказалась права, и уже через два дня Эмми стала «первооткрывателем новых наказаний».

По вторникам у миссис Одли не было занятий и она отвечала за порядок в столовой. К своим обязанностям наставница по музыке относилась с нездоровым усердием, и даже несколько крошек на скатерти могли вызвать у нее приступ ядовитой злости. Миссис Одли всеми силами старалась заслужить уважение мисс Арчер и искренне считала, что придирки и громкие показательные нравоучения помогут ей повысить авторитет. Поэтому особенно она старалась, когда мисс Арчер находилась поблизости.

– Вирджиния Фейн, я же сказала, что рыбу едят все, потому что она полезная, – резко произнесла миссис Одли, протыкая взглядом одну из Любимых. – И хватит разговаривать во время обеда. Немедленно пересядь. Займи соседнее место с Эмилией Эддингтон.

– Я ни за что не сяду рядом с ней, – мотнула головой Вирджиния и сжала губы. – Мое место здесь.

– Ты наказана и пересядешь, – прочеканила миссис Одли и бросила быстрый взгляд на мисс Арчер, которая ела рыбу как раз с повышенным аппетитом. – Я не собираюсь терять время и спорить. Я сделала тебе два замечания, но ты проигнорировала их.

Любимых всегда наказывали именно так – небольшой дискомфорт, не более того. Но для гордячки Вирджинии Фейн сесть рядом с Ненужной означало попасть в позорное положение, и согласиться на это с легкостью она не могла. Однако взгляд мисс Арчер уже остановился на виновнице конфликта, а директрису боялись все.

Поднявшись, Вирджиния медленно подошла к нужному столу, вздернула подбородок, подчеркивая свое превосходство над всеми Ненужными сразу, и опустилась на стул рядом с Эмми.

– Принесите тарелки и приборы мисс Вирджинии, – распорядилась миссис Одли, довольная произошедшим. Вышло же очень удачно: на глазах директрисы получилось приструнить одну из воспитанниц, надо всегда демонстрировать свой авторитет и внимательное отношение к работе. Миссис Одли кивнула своим мыслям, села и придвинула белоснежное блюдце к себе, чтобы наконец-то насладиться ароматным апельсиновым мармеладом.

Эмми не любила оказываться в центре внимания и, как только все вновь принялись за еду, вздохнула с облегчением. Протянув руку, она взяла чашку с уже остывшим чаем, поднесла ее к губам и уже собиралась сделать глоток, как Вирджиния Фейн быстро и ловко толкнула ее локтем и выпрямилась, будто ничего плохого только что не совершила. Чай мгновенно оказался на сером платье Эмми, и ткань на груди потемнела. Пятно… оно с жадностью принялось расти, притягивая взгляды присутствующих.

– Зачем ты…

Но вопрос Эмми оборвался, потому что ответ стал ясен почти сразу. Вирджиния победно смотрела на своих подруг и будто говорила им: «Меня не сломить, Ненужные должны знать свое место. Посмотрите на нее, не правда ли это смешно?» И на лицах Любимых сразу появились сдержанные едкие улыбки. Они бы радовались напоказ и громко, но в данном случае не могли себе этого позволить.

– Какая же ты неумеха и неряха! – раздраженно воскликнула миссис Одли и подскочила, не в силах справиться с эмоциями. – Эмилия Френсис Эддингтон, посмотри на кого ты похожа! Мне кажется, ты это сделала нарочно, чтобы наш обед уж точно был испорчен.

– Нет, не нарочно… – начала Эмми, поднимаясь со стула, но миссис Одли ее перебила.

– Не смей мне перечить! На прошлой неделе ты пролила на платье чернила, и это случилось в тот момент, когда мы занимались сочинительством и почти закончили первый куплет осенней песни.

– Та-а-ак… – раздался протяжный и ледяной голос директрисы. – Кажется, в Четтон-Уитоне появилась грязнуля. Только этого нам не хватало. – Мисс Арчер поднялась, поморщилась и смерила Эмми брезгливым взглядом с головы до ног. Ее брови встретились на переносице, щеки вспыхнули, а белые кружева на широком воротнике негодующе задрожали. – Что ж, раз ты не слишком-то уважаешь чистоту, то думаю, тебе понравится уборка в саду. Да, иди в сад и убери грязь на заднем дворе, а мы все с удовольствием на это посмотрим. Твое платье все равно уже выглядит отвратительно, хуже не будет.

Вирджиния Фейн не смогла сдержать чувств и прыснула от смеха. И ее подруги поступили точно так же.

Глаза миссис Одли сияли восторгом, она явно была восхищена директрисой. Когда-нибудь она тоже получит право так наказывать Ненужных. Как же приятно иметь власть над «этими бестолковыми сиротками, которым повезло родиться в благородном семействе».

Эмми почувствовала приближение слез и задержала дыхание, борясь с ними. Судорожно закрыв ладонью часть мокрого пятна на груди, она через несколько секунд опустила руку. Любое движение сейчас доставляло удовольствие Любимым и наставницам, и интуиция подсказывала, что лучше хотя бы внешне демонстрировать стойкость, иначе потом будет еще хуже.

Поймав участливые взгляды Аннет, Линси и других Ненужных, Эмми молча развернулась и направилась к выходу из столовой. За спиной зашуршали юбки и это означало лишь одно – зрителей будет много. Все, кто сидел поблизости, станут свидетелями ее позора.

«Как жаль, что кольцо осталось в комнате… – сжимая кулаки, подумала Эмми. – Оно бы меня сейчас успокоило. Бабушка, я справлюсь. Как-нибудь…»

Сентябрь выдался теплым, но дождливым, и Эмми шла по дорожке быстро, гадая, что ее ждет на заднем дворе? Она, конечно, увидит плодовые деревья и кустарники, хозяйственные постройки, конюшню… Но насколько там грязно? Большие ли лужи?.. Чего стоит бояться?..

– Она так бежит! – раздался за спиной насмешливый голос Вирджинии Фейн. – Будто боится опоздать к своим драгоценным нечистотам!

И Любимые засмеялись.

Эмми свернула за угол, сделала несколько шагов и чуть не споткнулась и не упала, увидев около кучи из недавно обрезанных веток… Алекса. Он стоял, опершись о лопату, и глядел на облака, точно прикидывал, будет сегодня опять дождь или обойдется. Рабочая одежда смотрелась на нем мешковато, светлые волосы, на этот раз коротко стриженные, торчали на макушке, и показалось, что это все тот же фартук и те же ботинки…

Эмми сначала не поверила глазам, а потом принялась нервно кусать губы и молиться. Мысли смешались и нестерпимо захотелось вновь прикрыть пятно на груди. А еще захотелось оказаться как можно дальше от этого места…

Алекс выглядел немного иначе, теперь в нем чувствовалась внутренняя мужская сила. И дело было даже не в том, что его плечи стали шире, а руки явно крепче. Алекс производил впечатление человека абсолютно уверенного в себе, знающего, чего он хочет от жизни и как этого добиться. Наверняка, теперь у него было гораздо больше работы в кожевенной мастерской отца, семейных обязанностей и ответственности.

«Вспомнит ли он меня?.. Будет ли добр и сейчас или…»

Эмми тяжело вздохнула. В любом случае Алекс тоже станет свидетелем ее позора. Почему все так плохо… Почему старому садовнику Томасу вновь понадобилось надолго уехать? Поэтому же Алекс опять в саду?

– Здесь не так уж и много грязи, – донесся недовольный голос одной из Любимых.

– Да, ей явно повезло, – ответила подруге Вирджиния Фейн.

Эмми остановилась и поймала удивленный взгляд Алекса.

«Ты?» – будто спрашивал он, вопросительно приподняв бровь.

«Я…» – отвечала она, продолжая кусать нижнюю губу.

«И что ты здесь делаешь?»

«Погибаю…»

Но через секунду Алекс уже смотрел чуть правее, на выстроившихся в полукруг наставниц и воспитанниц. И если взгляды первых были устремлены на Эмми, то девушки с любопытством смотрели на него.

Алекс коротко поклонился и выпрямился, ожидая дальнейшего развития событий. Должно же произойти то, что даст хоть какое-то объяснение происходящему.

– Эмилия, ты можешь начинать уборку, – не терпящим возражений тоном резко произнесла мисс Арчер и ткнула указательным пальцем на гору веток. – Не сомневаюсь, труд повлияет на тебя благотворно, и позже ты десять раз подумаешь, прежде чем нарушать порядок.

«Так тебя наказали?»

«Да».

Сделав два коротких шага, Эмми остановилась. Ноги дрожали, сердце ухало и душа требовала немедленного побега дальний угол сада, где получилось бы спрятаться за высокими раскидистыми кустами, где не пришлось бы сдерживать слезы… Эмми не страшила предстоящая работа, не так уж и сложно перенести ветки с одного места на другое, но несправедливость жалила слишком больно, да еще едкие и ехидные взгляды Любимых обжигали плечи, шею и щеки…

– Возьмите мои рукавицы, – без тени каких-либо эмоций сказал Алекс, с силой вогнал в землю лопату, чтобы она не упала, и протянул Эмми потрепанные жизнью грубые коричневые рукавицы. – Иначе вы можете поранить пальцы.

Она взяла их несмело, надела и сразу почувствовала себя гораздо лучше, потому что руки мгновенно утонули в тепле. И это тепло ей отдал Алекс. Странно, но чудовищный стыд и отчаяние торопливо пошли на убыль, и показалось, будто наставницы и воспитанницы теперь стоят намного дальше, точно невидимая сила отодвинула их, а непойми откуда взявшийся туман почти скрыл, заретушировал фигуры в серых и синих платьях.

– Благодарю, – тихо произнесла Эмми, борясь с неожиданным смущением. Наклонившись, она подхватила небольшую охапку срезанных веток, выпрямилась и почти спокойно спросила: – Куда отнести?

– Если вас не затруднит, то положите в тачку. – Он небрежно махнул правой рукой в сторону, указывая направление. – Позже я разберусь с этим мусором.

Эмми обернулась и увидела деревянную тачку, почти наполненную ветками и подсохшей облетевшей листвой. С одним колесом впереди и двумя подпорками сзади она напоминала огромного ежа, уткнувшегося носом в землю в поисках чего-то вкусного. То ли это сравнение сыграло свою роль, то ли близость Алекса помогла, но Эмми неожиданно для себя улыбнулась и решительно направилась к тачке. Любимые загудели, обсуждая ее действия, однако их слова не беспокоили и не задевали, они летели мимо, не касаясь души.

Алекс вновь взялся за лопату и продолжил выкапывать невысокий засохший куст, а Эмми принялась собирать ветки, стараясь поднять с земли даже самые маленькие. Необъяснимая радость стучала в сердце, и мысль, что скоро придется покинуть задний двор, даже расстраивала.

Они с Алексом больше не разговаривали, но осторожные и быстрые взгляды значили куда больше.

«Я не могу тебе помочь, Эмми. Это вряд ли понравится гадюке по имени мисс Арчер, и она, возможно, накажет тебя еще похлеще».

«Я понимаю. Спасибо, что ты рядом, а большего и не надо».

«Они не знают, что мы знакомы. И это смешно, правда?»

«Еще как! Я еле сдерживаю улыбку!»

«Не переживай ни о чем. Это всего лишь ветки…»

«Я знаю».

«Ты молодец. Жаль, что мы не можем поболтать».

– Довольно, – раздался резкий голос мисс Арчер. – Надеюсь, Эмилия Френсис, ты усвоила урок и в следующий раз не станешь нарушать правила. – Теперь тебе нужно тщательно вымыть руки и сменить платье. Позаботься об этом.

Эмми не желала уходить, но она была вынуждена это сделать. Вернув рукавицы Алексу, поблагодарив его, она чуть помедлила и направилась по дорожке к наставницам и воспитанницам. Но когда те чинно двинулись в сторону больших клумб, она обернулась и прищурилась, пытаясь хорошенько запомнить Алекса – мельчайшие детали его внешности сейчас были бесконечно важны. Наклон головы, чуть приподнятые брови, тонкая улыбка, расслабленная поза… Эмми знала, что мысленно будет много раз возвращаться к этому дню, потому что уже очень давно (или даже никогда) она не испытывала такого необъяснимого счастья.

Алекс смотрел на Эмми внимательно и будто тоже хотел запомнить ее. Именно такую, как сейчас. С прядями, выбившимися из прически и подрагивающими на ветру, с сияющими глазами, с дурацким пятном на платье…

«Мы еще увидимся?» – мысленно спросила она.

«На этом свете все возможно», – будто прилетел ответ.

На следующий день Эмми еле дождалась, когда закончатся занятия. Стараясь вести себя естественно, она оделась для прогулки в саду, вышла на свежий воздух, обошла клумбы, посидела на скамейке возле пожелтевших вьюнков и направилась на задний двор, не позволяя себе идти быстро. Но там, где вчера трудился Алекс, теперь сосредоточенно работал старый Томас. Кряхтя и ругаясь, он разворачивал мешковину и изучал дыры, сделанные мышами за время хранения. Его длинные и жесткие седые волосы путал ветер, к теплому вязанному жилету, покрытому катышками, прилипли три сухих листа. Эмми заметила и рукавицы, которые вчера согрели ее. Они лежали на земле около колеса пустой тачки…

«Он уехал. И я опять осталась одна», – пронеслась горестная мысль, и Эмми закрыла глаза, смиряясь с реальностью. Но вчерашний день еще дрожал в груди, и память бережно хранила образ Алекса.