Глава 23

Глехир

После аукциона Ирайн не смог удержаться и направил к дому Паркера своих людей, чтобы убедиться, в том, что Евангелина не пострадала от его выходки. Внутрь они лезть не стали – прошлись по периметру, дотянув до окон сенсорные камеры и микрофоны. Все, что удалось узнать, – обитатели дома легли спать без особого шума. Сенатор оставил дочь под домашним арестом, запретил покидать поместье и пригрозил урезанием содержания, но не более.

Запершись у себя в кабинете люксового номера крупнейшей в столице гостиницы, капитан просмотрел отчет наблюдателей, потом перевел взгляд на открытую коробку с колье, – подумал, усмехнулся и убрал украшение в сейф – всему свое время. Наступит оно и для этой цацки. Паркер уступит, но не шантажу, а…

К рассвету Глехир ушел спать, оставив в своем комме, поэтапно расписанный план ухаживаний за дочерью сенатора. Там были прогулки и «случайные» встречи, подкуп помощника Паркера и легкий флирт с подругами девушки:, ведь ревность, порой, творит чудеса. Кроме того, в список угодили совместные мероприятия, поездки на каробайках и дайвинг в коралловом заповеднике. Капитан умел ставить задачи и добиваться их выполнения. Сейчас он хотел увидеть дочь сенатора Паркера рядом с собой, и, как можно, скорее!

***

День главы совета капитанов был занят множеством разнообразных дел: речи, встречи, ланчи и чаепития с нужными людьми, только поздним вечером он выдохнул и взглянул на свежую информацию с камер. Терраса в доме Паркеров, накрытый стол, Евангелина с чашкой в руках, а рядом с ней - какой-то хмырь в рабочем комбинезоне, а следом - выдержка из «Клубка» дочери сенатора, и… нарезка галановостей, в которой крупными буквами анонсировано интервью с леди Евой!

Ирайн вчитывался в строчки, но не мог понять по коротким намекам – рассказала Евангелина что-нибудь о нем или нет. От этого зависело слишком много. Однажды он уже имел связь, в которой обиженная любовница слила информацию СМИ. Благо, это случилось на Кехирте, где он сумел вовремя сократить ущерб, но здесь, на Земле, его власть не так сильна, поэтому многое будет зависеть от того, как Ева преподнесет их знакомство. Представится жертвой? Намекнет на политическую подоплеку их знакомства? Откажется комментировать и тем вызовет волну любопытства?

Глехир быстро пролистал ленту, потом закрыл новости, откинулся в кресле и прикрыл глаза – несносная девчонка! Но какие изящные ступни, нервно поджатые пальцы, узкие лодыжки, подчеркнутые плетением тонких золотистых ремешков! Платье, в котором она была на этом чертовом аукционе, постоянно вводило его в искушение! Длинное, непрозрачное, но тонкое, шелковистое, льнущее к телу от каждого движения! А этот низкий тяжелый узел волос! Он, кажется, впервые заметил, какая изящная у нее линия шеи! Поэтому и взял каффы с каплевидными камнями, представив на миг, как тяжелые подвески качаются у ее лица, когда она наклонится над ним, лежащим в подушках, чтобы одарить поцелуем, перед тем, как опуститься дорожкой ласк вниз, туда, где уже сейчас скопилось горячее, болезненное напряжение.

Экран мигнул и погас, мужчина потянулся, встал, подошел к окну, чтобы охватить взглядом великолепную панораму ночного города. Почему-то даже сейчас Ирайн не мог сердиться на Еву, хотя весь его тщательно разработанный план летел к чертям! Впрочем, все еще можно спасти, только нужно дождаться выхода интервью. Утром, значит, утром. А, сейчас он примет душ и ляжет спать!

Матовое стекло душевой кабины скрыло все. Отбросив полотенце, он лег в широкую гостиничную постель, и, пожалуй, впервые пожалел, что лежит в ней один. Интересно, как она спит? Сворачивается клубком, или разбрасывает ноги и руки, стремясь охватить как можно больше пространства? А может, обнимает подушку, выставив на обозрение аппетитную попку? Протяжно застонав, Ирайн, приподнялся и взглянул на собственный пах – не смотря на «водные процедуры», там снова поднималось возбуждение.

Пришлось прибегнуть к датчику гипносна, ведь утром надо быть в форме. Вот только проклятая машинка не сработала – даже во сне Евангелина не желала покидать его! Они то боролись, сплетаясь напряженными мускулами, то плавали в прозрачной голубоватой воде, касаясь друг друга, то неслись на каробайках, держась за руки, выкрикивая что-то невнятное в ночное небо. Все оборвалось внезапно – машина Евы ухнула вниз, унося ее в ночную темноту, а сам Ирайн проснулся в холодном поту, все еще чувствуя, как скользят в его руке тонкие женские пальцы.

Кое-как осознав, что это был только сон, мужчина встал с постели, принял контрастный душ, заказал кофе и завтрак, а потом щелкнул сенсорами комма, открывая ленту новостей. Интервью было на первых полосах. Он всмотрелся в ряд фотографий – с аукциона, с приема, на котором она поранила ногу, несколько кадров, сделанных журналистом в саду, особенно удачное фото, на котором она стоит, чуть ежась от прохладных брызг поливальной установки. Ирайна затопила нежность. Она такая яркая и хрупкая одновременно, словно бабочка, опустившаяся к нему на ладонь.

Ассоциации вдруг сместились – на Кехирте «бабочками» называли девушек из эскорта, за их короткую яркую жизнь. Редко кто из них проживал год, и уходил, завершив контракт. Нет, Евангелина не бабочка, она слишком решительная, озорная… Мотнув головой, Глехир открыл интервью, прочел, задумчиво побарабанил по крышке стола – обычное интервью, если не знать кто его брал, можно подумать, что на встрече с Евой была вчерашняя выпускница журфака, нервно стучащая коленками. Но автором был указан «Дабл Джи», «охотник за скандалами», и это было странно.

Мужчина взглянул на часы и убедился – время уже вполне подходящее для светских визитов. Он быстро оделся, прихватил кое-какие бумаги, и рванул к дому Паркеров. Ему хотелось увидеть девушку, узнать, почему она была так сдержанна и как умудрилась добиться такой же тактичности от журналиста?

Каромобиль плавно опустился на стоянку, выложенную белым камнем, капитан вышел из него, нажал кнопку звонка, вошел в распахнувшуюся калитку, неспешно направляясь по аллее к дому. Дворецкий встретил его вежливым поклоном, проводил на веранду, где за столом сидели сенатор, его жена и дочь. Евангелина снова была в чем-то лиловом и даже не подняла головы при его появлении. Сенатор нахмурился, но встал, приветствуя коллегу, а его супруга поднялсь и улыбнулась странной тревожной улыбкой.

- Добрый день, Паркер! – мирно сказал Глехир, - приятно видеть Вас в добром здравии, леди, - он склонился над рукой Линды, потом повернулся к Евангелине, собираясь сражать и очаровывать, чтобы добиться возможности поговорить наедине.

Девушка вскинула голову, отбрасывая челку непривычным его взгляду движением и кокетливо улыбнулась.

- Кто Вы? – спросил капитан.

Незнакомка снова встряхнула светлыми волосами, повела плечами:

- Капитан Глехир? – хлопок сильно накрашенных ресниц, - Вы меня не узнали? Отец представил нас на вечеринке у Исалво. Позже мы виделись на у Фицхьюзов, и позавчера, на аукционе! О, как я вам рада!

Ирайн выпрямился, перевел взгляд на Паркера, который, похоже, сам был в недоумении, от поведения дочери, а вот его жена прятала взгляд.

- Кто это, и куда подевалась леди Ева? – повысив голос, спросил глава совета капитанов.

- Простите, капитан, - вздохнула Линда, жестом останавливая набычившегося сенатора и надувшую губы девчонку в лиловом, - прошу Вас пойти со мной, я Вам сейчас все объясню.

Женщина вышла из-за стола, отвела мужчину в маленький кабинет, выходящий окнами на пруд. Там она взяла пачку сигарет, спрятанную за шторами, закурила, не отводя взора от глади воды и, когда Ирайн уже начал терять терпение, повернулась к нему и сказала:

- Этой ночью девушка, с которой Вы были знакомы, пропала прямо из спальни. А сейчас Вы видели настоящую дочь Ричарда.