Эпилог
Просыпаться совсем не хотелось, поэтому сознание всё время уплывало обратно в царство Морфея, стоило мне только предпринять попытку открыть глаза. Но почувствовав на оголённом плече нежный поцелуй мужа, я улыбнулась и сладко потянулась, правда, так и не открыв глаз.
— Просыпайся, соня. Маленький ураганчик по имени Мариша скоро примчится и будет требовать всеобщего внимания только ей одной.
— Угу, — сонно согласилась я.
— Мари!
Я повернулась к мужу и приоткрыла один глаз.
— А может, Мишка сможет её развлечь, а мы пока поспим ещё пару часиков? — невинно предположила я.
— И не жаль тебе сына? Он же её и десяти минут не сможет удержать — так она будет ломиться сюда с криками: «Мама!»
Я опять улыбнулась, но тут же возразила:
— Нет, — и даже отрицательно покачала головой. — По выходным дням она не мамина доча, а полностью папина! И на шаг от тебя не отходит, с рук не слезает! Портишь мне ребёнка, потакая всем её капризам!!!
Теперь Вик довольно улыбнулся. Мне порой казалось, что Маришку он готов боготворить. Хотя, когда она только родилась, он пару раз высказывался, мол, и что с девочкой делать? А сейчас и сам хвостики ей завязывает, и с куклами вместе с ней играет, и позволяет командовать собой.
— Батик! — донёсся до нас возмущённый голос дочери, а следом за ним громкий топот маленьких ножек.
Всё ясно: Миша, как прилежный и любящий сын и брат, в очередной раз хотел попытать счастье и поиграть с сестрёнкой с утра, но Маря, как всегда, осталась непреклонна. План прост: сначала всех разбудить и заставить встать с кровати, а потом со спокойной душой отправиться в гостиную, смотреть любимые мультики. Минут десять посвятит им, а потом потребует свой законный завтрак. И обязательно, чтобы папа на ручки взял! И кушать с ним с одной тарелки, иначе еда не вкусная и пресная.
— Папа? — приоткрыв дверь и заглянув к нам, настороженно произнесла дочка и, увидев отца, мирно лежащего на кровати, воскликнула: — Папа!
И столько радости и восторга, что он дома, ждёт её и с улыбкой принимает в свои объятия. Столько нежности и любви в её ответных объятьях… Мне же остаётся только тихо лежать и наблюдать за ними. Когда первая эйфория от встречи проходит, Маришка и мне уделяет капельку своего внимания: обнимет, поцелует, а потом протягивает руки к покорно ждущему брату.
Мишка аккуратно берёт нашу егозу на руки, и она тут же доверчиво кладёт свою маленькую головку ему на плечо, обнимает за шею и награждает нас ещё одной лучезарной улыбкой.
— Пошли, батик, «Машу и медведя» посмотим, — довольным тоном промолвила Марина, и брат тут же поспешил исполнить её просьбу.
Как только двери за детьми закрылись, муж опрокинул меня на спину и, нависая сверху, лукаво улыбаясь, промурлыкал:
— Маринке уже три года, когда за следующим в роддом поедем?
Я округлила глаза и только отрицательно покачала головой. На тему третьего ребёнка мы говорили лишь однажды. Вернее об этом говорили Миша с Виком. Я же тогда отмалчивалась, надеясь, что муж пошутил. Но оказывается, ошибалась.
— Не понял? Что за отрицательные жесты?
— Вик, ну куда нам ещё один ребёнок? Мишке уже четырнадцать. Разница слишком большая. У нас скоро буду внуки, а ты о третьем ребёнке, — попыталась я вразумить своего мужчину.
— Так, что за отговорки? Какие внуки? Миха парень серьёзный и такую глупость, как ранний залёт, сомневаюсь, что устроит нам! Это, во-первых. А, во-вторых, Мари, ты же обещала!
— Нет, это вы с сыном договаривались, я молча стояла в сторонке!
— Мар-р-ри! — прорычал Вик, и я сдалась — заулыбалась широко и счастливо.
Я заставила мужа склониться ко мне и поцеловала. Скоро десять минут пройдут, надо пользоваться моментом, пока дочка вновь не прибежала. Вик сразу же страстно отозвался на мой поцелуй. Теряя контроль над собой, проворной рукой он пробрался ко мне под сорочку и огладил бедро.
— Мари, — выдохнул он, прерывая поцелуй. Кажется, у меня не полностью получилось отвлечь его. — Ты увиливаешь от ответа, — задирая выше сорочку, констатировал он.
— Какого ответа? — невинно уточнила я.
— Мар-р-ри!
И следом за его рыком прозвучало звонкое: «Папа»! Есть! Вик на мгновение прикрыл глаза, перевёл дыхание и резким движением встал с постели.
— Мы ещё поговорим на эту тему! — строгим голосом предупредил он и скрылся за дверью.
А я решила полежать ещё немного, вспоминая прошедшие четыре года. Четыре года счастливой семейной жизни в реальности. Порой, просыпаясь посреди ночи, я встревоженно начинаю вглядываться в темноту, боясь, что проснулась в том ужасном сне. Да, даже по истечении такого длительного промежутка времени страх во мне не исчез. Я всё так же боюсь потерять Виктора и своих детей. Боюсь потерять эту реальность. Иногда вижу, что и мужа одолевает такой же страх. Он старается не показывать этого, но разве можно не заметить очевидного для тебя, если и ты болеешь той же болезнью?
Наверное, именно поэтому мы так редко с ним ссоримся. Верней даже не ссоримся, а спорим. Но тут же оба идём на компромисс, обсуждаем и слышим друг друга. Именно слышим, а не просто слушаем. И даже в сегодняшнем небольшом споре я уступлю, если увижу, что он действительно хочет третьего ребёнка. Но при условии, что и Миша будет не против ещё одной сестры или брата. Ведь именно сын является моим главным помощником! Серьёзный, рассудительный и целеустремлённый. Я насмотреться на него не могу! Моя гордость! Мой сыночек! И что удивительно — именно со мной Миша более ласковый и откровенный. Именно ко мне он идёт за советом или одобрением. По вечерам, когда Маришка полностью поглощена вниманием отца, а я чаще всего сижу на диване и наблюдаю за ними, сын может пристроиться рядом со мной, удобно положив голову мне на колени, и тоже наблюдать за нашей неугомонной егозой. Я рада, что наш сын такой домашний и не по годам умный. Понимает, что сейчас лучше уделить время учёбе и тренировкам, чем уже с юности гробить своё здоровье алкоголем и никотином.
Знаю, что многим девочкам из нашего двора он нравится, но Миша пока не спешит завязывать отношения с противоположным полом. Говорит, что они все легкомысленные и неинтересные. Кажется, он ждёт особенную девушку. И мне, как матери, остаётся только надеяться, что он действительно встретит такую, а не попадётся под чары корыстной вертихвостки…
Дверь тихо открылась, и Миша заглянул ко мне. Я рукой подозвала его. Сын лёг рядом.
— Отцу не удалось уговорить тебя на третьего ребёнка? — серьёзно спросил он.
— А ты не против? — с улыбкой вопросом на вопрос ответила я.
— Нет. Всегда мечтал о большой семье.
— У вас же разница будет большая.
— Ну и что. Зато я их в случае необходимости смогу защитить.
— Уговорил, — сдалась я и поцеловала сына в лоб. — Пойдём на кухню, а то Маришка примчится нас искать.
— Она уже тебя потеряла, — улыбнувшись одними уголками губ, поведал Миша.
Чем взрослей он становится, тем меньше улыбается. Жаль. У него такая обворожительная улыбка. Бедные девичьи сердца…
Сын первым ушел, давая мне возможность переодеться и застелить кровать. Я надела лёгкий светлый сарафан, волосы завязала в хвост. У Маринки, как и у её отца, пунктик насчёт них: Вик любит в них зарываться руками, дочь — играть с ними.
Умывшись, я тихо направилась в кухню, но остановилась на пороге. Улыбнувшись, я посмотрела на своё любимое семейство. Всё же они стоили того, чтобы пережить весь тот продолжительный дождливый сон. Ведь когда закончился дождь, я стала самой счастливой на свете.