Глава 11

Евтифьев обосновался в старом фонде. Я сама выросла в похожем дворе, и мне всегда нравился их уют – привычные пятиэтажки, много зелени, клумбы у подъездов. В таких районах все было продумано для семей с детьми – сады, школы и поликлиники в пешей доступности, узкие дороги, на которых у лихачей нет возможности разогнаться, пешие тропинки, по которым удобно гулять. Немного расстраивало почти полное отсутствие парковок, но для ребенка это, скорее, плюс – безопасность и минимум выхлопных газов. В сравнении с моим “человейником” такое пространство для жизни выглядело куда более гуманным. Вот только раньше я не задумывалась об этой стороне быта. – Бичевник, – заключила Маринка, едва выйдя из машины, которую мне пришлось кое-как приткнуть возле старых гаражей. – Чего это? – возмутилась я диссонансу между моими мыслями и Маринкиным категоричным суждением. – Старые клоповники, где живут одни алкаши и бабушки. Вот то ли дело – новостройки. – Действительно, – ехидно ответила я. – Молодежь под солями, малогабаритные конурки под сдачу всяким сомнительным личностям, каменные джунгли с единичными чахлыми деревцами – райские уголки. – Ладно, – неожиданно покладисто согласилась Марина. – Не место красит человека, все верно. А бабушки нам на руку – лучших информаторов человечество пока не изобрело. Потенциальные информаторы сидели как раз возле подъезда Евтифьева. Две бабушки и совсем нестарый мужчина в инвалидном кресле о чем-то тихо неторопливо беседовали возле кустов зацветающей сирени. Я вдохнула ароматный воздух – намного приятнее вечной бензиновой вони с парковки. – Денечка доброго, – пропела Маринка. – Погодка-то сегодня – загляденье, а? Местные посмотрели на нее настороженно, но поздоровались в ответ. – А что, Натальи-то дома нет? – Какой Натальи? – спросила одна из бабушек, с подозрением прищурившись. Впрочем, возможно она плохо видела. – Из двадцать шестой, – лучась дружелюбием, ответила Марина. – А вы им кто? – спросила вторая бабушка. – Знакомая. Вот в гости иду! Ничего глупее, на мой взгляд, придумать было невозможно. Даже моя утренняя отмазка с магазином и то выглядела убедительнее. – Так к ним и идите. Нам-то откуда знать, дома они или нет, – вступил в диалог мужик. Маринка слегка замешкалась, и выложила главный козырь: – А вы уже слышали, что с Григорием-то произошло? Ну, с мужем ее? – Как не слышать? Слышали! Только вам-то что за дело? – Ходят тут, вынюхивают, шли бы отсюда, пока милицию не позвали! Это был полный провал. Маринку следовало спасать. – Какие вы бдительные, – восхищенно произнесла я. – Повезло же нам, да, Марин? Ловко вы нас раскусили! На самом деле, мы сами из милиции. Точнее, из отдела полиции Отрадного района. Вот, первое дело нам дали – найти того, кто на Григория напал. Вы же в курсе, что это случилось в Отрадном районе? Работаем под прикрытием, так что не выдавайте уж нас! Бабушки оживились, а мужик и вовсе чуть с кресла не упал от такой новости. – Так что ж вы раньше не сказали? Маринка подхватила игру и чуть смущенно произнесла: – Так мы ведь не знали, как вы отнесетесь к органам… – Мы готовы всецело сотрудничать! – твердо заявила одна из бабулек. – А что не умеете, так-то не переживайте, небось, научитесь еще работать! Первое-то дело – оно такое, самое сложное! Я тихо выдохнула – прокатило. Слава советской милиции, которая за годы работы научила этих прекрасных женщин уважению к органам внутренних дел. И немножко слава сериалам, благодаря которым каждому хочется хоть иногда принять участие в настоящем расследовании. – Расскажите немного о семье Григория, – попросила Маринка. – Как они ладили с соседями? Не было ли конфликтов? – Хорошая семья, – быстро ответила бабушка с голубоватой сединой. – Вежливые, аккуратные, здороваются всегда, не ругаются, приличные люди. Не пьющие совсем, мальчонка у них хороший. – Ой, да ладно вам, Любовь Николаевна, – перебил мужик. – Что вы, в самом деле? Так мы ничем не поможем! Давайте уж, как есть. – Ой, Витенька, как есть и говорим, – вздохнула вторая бабушка. – Семья, как семья. Что непьющие – так это правда. Если и пили, то не хулиганили. Наташка-то все дома сидит, а Гришка на работу ходит, зарабатывает, загулами не балуется, Прошку воспитывает. – Вера Степановна, и вы туда же! – снова перебил Виктор. – Ну да, не пьют, так сейчас кто пьет-то? А что до Прохора, так там вообще… Он махнул рукой, показывая, как сильно “там вообще”, но Маринке этой информации было мало. – А что так? Григорий обижал пасынка? – Да вы что? – возмутился мужик. – Никогда! Хотя пацану, по-хорошему, трепка не помешала бы. – Хулиганил? – ввернула я словечко из лексикона бабушек, чтобы сойти за свою. Виктор огляделся по сторонам и понизил голос: – Малой ненавидел Гришку. И даже не скрывал этого! Григорий познакомился с Наташей лет пять назад. Поначалу просто приезжал с букетами и конфетами, потом стал оставаться на ночь – машина частенько стояла под окнами до утра, а через некоторое время и вовсе перебрался к возлюбленной. Прохору тогда было лет десять – самый возраст, когда мальчику требуется мужское воспитание. Жизни научить, интерес к мужским развлечениям привить, да передать жизненно-бытовой опыт – как починить кран, как работать с деревом. Словом, провести подростка через тернии самоопределения. Его родного отца никто никогда не видел – заехала Наталья уже с малышом, а на вопросы отвечала уклончиво. Но в наше время никто не удивляется одинокой мамочке. Собственных детей у Григория не было, так что он с удовольствием взялся за дело, но маленький Прохор воспринял “папку” в штыки. Он саботировал все совместные мероприятия, при любом удобном случае закатывал истерики и жаловался матери на то, что дядя Гриша заставляет его заниматься какой-то ерундой. – Он подросток, ему сейчас тяжело, – вздыхала Наталья. Григорий вздыхал в ответ и пробовал снова и снова. Но чем старательнее он стремился найти с пасынком общий язык, тем отчаяннее сопротивлялся пацан. Шло время и методы Прошки эволюционировали. От истерик он перешел к пакостям. Мог запросто запутать все снасти перед поездкой на рыбалку, периодически “случайно” проливал чай на документы отчима, а однажды даже проткнул все шины. Григорий из кожи вон лез, лишь бы установить хоть худой мир с мелким негодяем, но становилось все хуже. Примерно год назад он сказал: – Все, Витька, с меня хватит. Прошка на м еня уже и кидаться начал. Теперь пусть им занимаются профессиональные педагоги. – В кадетское отдашь? – предположил сосед. – Да нет, на секцию бокса. Тут рядом – в “Самсон”. – С ума сошел? – испугался Виктор. – Чтобы он подрос и начал избивать тебя профессионально? – А вот и нет! – хитро усмехнулся Гриша. – Я с тренером поговорил. Он молодой, но парень толковый. Сказал, что подростки часто бунтуют, но если направить их агрессию в спорт, то на глупости времени не останется. Выдержка, дисциплина и ответственность – вот главные принципы. Нам подходит. – А Прошка-то согласен? – Как ни странно – да, – кивнул Евтифьев. – Может, очередную пакость задумал, но, надеюсь, этот Яша ему мозги вправит. Прохор действительно стал спокойнее. Больше на рожон не лез, демонстративно в сторону Григория не кривился, перестал трогать машину и вообще, как будто, принял отчима, как данность. Никакой дружбы так и не сложилось, но по сравнению с тем, что творилось раньше, это было серьезным прогрессом. Внешне парень тоже стал гораздо интереснее – чуть раздался в плечах, походка стала мягче, сутулость исчезла. Некоторые девочки, которые раньше и смотреть в сторону Прошки не думали, теперь с интересом поглядывали, а то и вовсе предлагали почилить вместе на какой-нибудь вписке. Прохор завел себе блог, начал говорить о каких-то “криптах” и “койнах”, постоянно что-то тыкал на экране и говорил, что скоро станет миллионером. Виктор не слишком хорошо разбирался в этих тонкостях, но понял, что парень собрался продавать за бешеные тысячи какие-то уникальные картинки. Правда, так и не понял, кто же будет их покупать. Сам он никогда не стал бы тратить деньги на подобную ерунду. Но Прошка горел своими идеями. Было очевидно, что он чувствует себя превосходно. Жаль, что напряжение между ним и отчимом никуда не делось. Видимо, Григория такая жизнь порядком утомила, потому что он все чаще стал жаловаться: – Свалить бы от них куда подальше, сил нет. Один, как крыса в своей норе сидит, на дверь табличку повесил: “ПНХ”. Сказал ему: “Сними это безобразие!”, так он заявил: “Ты тут никто, а я у себя дома”. Наташка тоже постоянно за компьютером сидит – работает. У нее дела в гору пошли, так теперь только и слышно: “Я деньги зарабатываю, отвалите!” Получается, что я там никому не нужен. Раньше хоть одному гаденышу жить мешал, а теперь оба от меня шарахаются. Словом, семейная ладья стала сдаваться под натиском житейских бурь. Нет, никаких громких скандалов с битьем посуды и выбрасыванием вещей в окно не было. Да и Наталья держалась с соседями по-прежнему приветливо, но Виктору было ясно, что наступил кризис. – А и правильно он наступил, – вдруг встряла Вера Степановна. – Гришка – мужик работящий, а Наташка день-деньской только знай себе по кнопкам клацает. – Так она ж не просто клацает, – вступился Виктор. – Работа у нее такая – удаленная. Как в пандемию дома осела, так и не вышла больше. И, говорит, удобно-то как! И ребенок под присмотром, и дома что-то успевает, и в пробках стоять не надо! – То-то я заметила, что денежки стали появляться, – оживилась Любовь Николаевна. – Наташка приоделась, прихорошилась… – Так, может, любовника завела? – зацепилась за эту ниточку Маринка. – Да какой там, – махнула рукой бабушка. – Не ходил к ней никто. Да и сама не убегала. Только что до магазина, так это быстро. Правду, видать, Витька говорит – зарабатывала хорошо. Теперь и понятно, отчего у Гришки земля под ногами загорелась. – Отчего же? – заинтересовалась я. – Так от ее денег! Чего никогда не простит мужик своей бабе? – Измены! – выпалила Маринка. – Успеха! – подняла указательный палец вверх Любовь Николаевна. – Все простит, и измену простит, а вот того, что она лучше – никогда. Ни один нормальный мужик не потерпит, что его баба уделала. Крепкие браки на чем держатся? На том, что мужчина голова, а женщина – шея. Она может быть умнее, но ни за что в этом не признается. А уж если зарабатывать больше начала, у-у-у… Мудрости Наташке не хватило. Сидела бы тихонько, да не кичилась. – Мужу-псу не оголяй душу всю! – блеснула народной мудростью Вера Степановна. – Там же не душу, вроде, – засомневался в фольклоре Виктор. – Ну-ка помалкивай, безобразник! – приструнила его Вера. – Девочки молоденькие, а ты им тут непристойности рассказываешь! – Молчу, молчу! – А с кем-то еще у Григория были конфликты? Может, сражения за парковку? Или курильщикам замечания делал? Или мусор до помойки не донес? – попыталась я вернуться к интересующей теме. Бабушки переглянулись и синхронно пожали плечами. – Не было такого, вроде. Нет, точно не было. – Спасибо вам огромное! – от души поблагодарила Маринка. – Вы очень нам помогли. Если что-то вспомните, то позвоните мне, пожалуйста. Давайте напишу вам телефончик. Виктор достал из кармана телефон. – Диктуй! Еще на пути к машине я поняла, что у Маринки появилась очередная сумасбродная идея. Ее глаза загорелись тем самым светом, который меня так пугал. Знаете, когда тараканы сами запутались в непроглядной тьме головушки и зажгли фонарики. – Давай уже, выкладывай, – потребовала я, когда мы сели в машину. – Едем в “Самсон”! – выпалила подруга. – Зачем? – максимально спокойно поинтересовалась я. – Ты ничего не поняла? Я помотала головой. – Самсон! Ну? Не вспоминаешь? Да это же название спортклуба, где работает Яков! А теперь вспомни, как звали тренера Прошки по боксу! Яша! – И что? – напряглась я. – Какая связь? – Короче! Дело было так: Прохор, вконец устав от надоедливого отчима, решает с ним разделаться. Узнав, что Григорий собрался отдохнуть от семьи на лоне природы, он подговаривает своего тренера Яшу, чтобы тот убил мужика. По дороге Евтифьев сталкивается с Горловым, который с какой-то целью занимает его место. Не разобравшись в ситуации, Яков убивает Горлова, потому что думает, что это и есть Евтифьев. Что скажешь? Я внимательно посмотрела на Маринку, пытаясь понять, шутит она или просто сошла с ума. Судя по тому, какое воодушевление сияло на ее лице, дело было плохо. – Тарас вернется, и я попрошу его найти для тебя хорошего специалиста из бывших одногруппников, – наконец выдала я решение. – Себе поищи, – рассердилась подруга. – Что тебе опять не нравится? – Все. Вся твоя версия – полный бред. Во-первых, если Прошка реально так устал от отчима, что решил нанять для него киллера, то почему именно Яков? – Потому что Яков заменяет ему фигуру отца, – нашлась Маринка. – Пример настоящего мужчины, на которого можно положиться. – Идем дальше, – не стала я обращать внимания на это объяснение. – В любом криминальном фильме наниматель покажет фотку объекта. Извини, но Евтифьева и Степана даже по пьяной лавочке не перепутаешь. – Он же еще ребенок! Туповат, вот и не заморочился. – Яков, судя по всему, тоже не заморочился и спокойно грохнул первого попавшегося мужика. Ладно, допустим, он дебил. Но даже дебилу чем-то надо платить! И за убийство – немало. Я не знаю расценок, но не думаю, что у школьника могут быть серьезные суммы. – А вот и могут! – заспорила Маринка. – Блогеры знаешь сколько зарабатывают? К тому же, он криптой занимается, а за ней – будущее. Я в ней, правда, совсем не разбираюсь, но точно знаю, что там крутятся сумасшедшие бабки. – В голове у тебя крутятся сумасшедшие бабки на карусели, – покрутила я пальцем у виска. – Еще скажи, что он с ним этой криптой, которую и в руках-то не подержишь, рассчитаться пообещал. – А запросто. За границей ими реально расплачиваются, я читала. И курс у них растет, как сорняки на огороде в Рябиновке. А вдруг, дело выгодное? Я не могла поверить, что принимала участие в этом диалоге. Настолько безумной была сама мысль, которую озвучила Марина, что даже оспаривать ее казалось бредовой идеей. Но я решилась на последний аргумент. – В конце концов, это может быть абсолютно не тот Яков! Имя не такое уж и редкое, да и с “Самсоном” ты могла ошибиться. Может, он в “Голиафе” работает или еще где. – Вот поэтому мы сейчас поедем, и все проверим. И если он и есть – тренер Прохора, то я была права! Это – единственная ниточка, которая связывает всех воедино. Я молча повернула ключ в замке зажигания. Некоторым людям проще уступить, чем что-то объяснять. Не знаю, связывает ли эта ниточка Евтифьева, его пасынка и Якова, но она точно не объясняет, каким образом в “Бобрином утесе” оказался Горлов.