Глава 10

Я проснулась по будильнику, разлепила глаза и тихонько прошмыгнула в ванную, чтобы не разбудить Маринку. Объяснять ей, куда я собралась в такую рань, не было никакого желания. К счастью, усталость прошлого дня не позволила ей сломать мне планы в очередной раз, и, никем не замеченная, я выпорхнула из дома. Чем ближе я подходила к поликлинике, тем сильнее колотилось мое сердце. Что скажет врач? Может, я ошиблась? Или нет? А как бы я хотела? Почему-то хотелось, чтобы это оказалось правдой. Почему-то этот внезапный ребенок уже стал мне очень дорог. Настолько, что я сама себе поражалась. И сама себя стыдилась. В коридоре уже собралась толпа народу, но когда открылась дверь, и оттуда вышла девушка, никто не помешал мне войти. – Узи есть? – сходу спросила врач, узнав о цели моего визита. – Нет, – растерялась я. – В двести пятый, – она протянула какую-то бумажку. – Потом сюда по живой очереди. Я молча вышла, не успев даже возмутиться. Я ожидала вопросов, осмотра и хоть какого-то внимания, а получила клочок бумаги! Да уж, какие-то вещи неизменны. В двести пятом мне оказали куда более радушный прием. Очереди там совсем не было, и двое приветливых женщин в белых халатах расцвели улыбками: – Так, ну что тут у нас? Когда были последние месячные? Я напряглась, вспоминая. Холодный гель заставил меня вздрогнуть, а от прикосновения датчика я даже зажмурилась. – Первый раз? – улыбнулась доктор. – Ничего страшного тут не будет, мы просто немного посмотрим… пятьдесят восемь, сорок четыре… Я слушала ее спокойный уверенный голос и старалась не шевелиться. – Ровные, четкие, визуализируется, – продолжала рассказывать она, пока вторая усердно колотила пальцами по клавиатуре. – Там ребенок? – наконец решилась я на самый животрепещущий вопрос. – Конечно, – кивнула врач. – Вот! Я повернула голову к экрану, но ничего кроме помех не увидела. Какие-то пятна то появлялись, то пропадали. И как они умудряются хоть что-то разглядеть? Неужели там и правда ребенок? Мой ребенок. Я попыталась понять, что чувствую, но напрасно – эмоций не было. Может, я просто не готова стать матерью? Может, мне это не дано? – А сейчас послушаем сердечко, – объявила врач и нажала какую-то кнопку. По кабинету разнесся ровный быстрый квакающий стук. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Я замерла. Все мысли разом покинули голову, а потом обрушились, как цунами. Ребенок. Мой ребенок! И у него уже бьется сердце. Колотится, как… Как… Почему так быстро? Почему оно так быстро бьется? – С ним все хорошо? – вырвалось у меня. – Просто прекрасно! Глаза защипало, и я стала быстро моргать, но слезы уже полились по щекам. Почему их так много? Что со мной? – Ох уж эти мамочки, – с нежностью вздохнула доктор. – Ну все, все. Послушали, и хватит! Все отлично, молодец, так держать! – Я не расстроена, – всхлипнула я. – Я не знаю, что со мной. – Я знаю. Это гормоны. Давай, поднимайся, вытирайся полотенчиком. Через пятнадцать минут вынесу распечатку, с ней к врачу. На подгибающихся ногах я вышла из кабинета. Слезы уже высохли, но в голове творилась неразбериха. Звук бьющегося сердца был прекраснее самой чудесной музыки на свете. Звук сердца моего ребенка! Моего и Тараса. Господи, какой же дурой я была, что на секунду усомнилась… Нет, никаких сомнений, это мой ребенок и плевать, что об этом думает Тарас! Да пусть уходит! Нет, даже не так! Ничего не скажу ему, уйду сама! Мало ли, как он отреагирует? Может, решит, что ему эти проблемы не нужны и предложит мне самое страшное? Даже слушать ничего не желаю! Даже не позволю слова ему сказать. Заблокирую его, внесу в черный список, а лучше – номер сменю. И дверь открывать не буду! Я приложила руку к животу. Мое. Не отдам никому. К двери кабинета подошла совсем молоденькая девушка в сопровождении женщины постарше. Женщина постучалась и открыла дверь. – Я приглашу, – донеслось из кабинета. Девушка присела на скамейку, а ее спутница, вздохнув, устроилась рядом. – Чем они там так заняты? – буркнула девица. – Работой, – пожала плечами женщина. – Ничего, торопиться некуда, подождем. – Может, нет никакого ребенка, – еще более недовольно буркнула молодая. – Ну что ты начинаешь? – Мам, не надо, а! Ну какие нам дети? – Ну какие уж есть, – смиренно ответила женщина. – Ну, ребенок. Тебе уже двадцать два, самое время. – Какое, нахрен, блин, время? А жить мне когда? – А чего тебе переживать? – философски заявила мать. – Ладно бы у тебя карьера или учеба срывались. Я диплом защищала с тобой на титьке. Ну, не буквально, конечно. Но ведь защитила, и жизнь моя никуда не делась. А ты? Чем ребенок тебе помешает? Учебу бросила, работать не хочешь… – Я веду блог! – И веди на здоровье! Мамский. Очень даже в духе демографической политики государства. Популяризация материнства… – Отстань, а! Это же бессонные ночи, памперсы, колики! – Ну, а как ты хотела? – Как я хотела? – прошипела девушка. – Так я точно не хотела! Я хотела просто жить самостоятельной взрослой жизнью. Кто же знал, что это такой кринж? Мама внимательно посмотрела на дочь. – Кринж – это то, что в двадцать первом веке взрослые половозрелые люди не знают, откуда берутся дети, живут вместе во всех позициях, а потом хнычут, что не готовы к последствиям. И не надо на меня агриться! Врач наконец вынесла мою распечатку с результатами узи, и я смоталась подальше от разборок. В чем-то я была согласна с матерью – взрослая жизнь не обходится без принятия ответственности, но мы с Тарасом прекрасно знали, что детей не аист приносит, а вот он – результат. Распечатка с моими достижениями к тридцати годам. Ну, а что? Самый возраст. Карьера? Да какая у меня карьера? Учебы с меня точно хватит. Что там еще? Жизнь? А в чем ее смысл? Ходить каждый день на работу, платить по счетам, есть, спать, влипать по глупости в неприятности и героически из них выпутываться? Неужели, этого я хотела? А чего? Чего на самом деле я хотела? Жить самостоятельной взрослой жизнью? Девушка права – какой же кринж эта ваша взрослая жизнь! Возле кабинета никакой очереди не было, поэтому я зашла сразу же. В этот раз врач проявила ко мне гораздо больше интереса. – Что же вы, Виталия Георгиевна, визитами нас не балуете? – Так ничего не беспокоило, – попыталась оправдаться я. – К тому же, я недавно переехала в этот район, вот и не успела ни разу побывать. – Так вы и у своего прошлого врача были последний раз восемь лет назад, – с укоризной заметила доктор. – Как же можно так подходить к планированию беременности? Вот где ваша флюорография? А ее надо делать каждый год! У нас все в компьютере записано – нет ее. Беременность сохраняем? – В каком смысле? – не поняла я. – А что с ней не так? – Все с ней так, – поджала губы врач. – Рожать будем? – Будем, – уверенно отрезала я. – Прекрасно, – снова заулыбалась доктор. – Значит так, кровь сдадим сегодня, процедурный работает до десяти. Не завтракала? Отлично. Все анализы натощак. Коагулограмму еще желательно сдать. Воду пила? Не надо было, но ладно. Все равно еще придется сдавать. Так, тут на гормоны, общий, биохимию. Еще надо будет пройти специалистов. За недельку справишься, а в следующий понедельник ко мне по нулевому талону. Беременных принимаю через одну. Поняла? Я ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Она достала какую-то большую папку и стала ее заполнять, задавая мне целую кучу вопросов. Потом осмотрела и ощупала меня со всех сторон, измерила, взвесила и даже заставила пройти через самое жуткое – кресло. Я успокаивала себя тем, что без этого мне никак не обойтись. Как минимум, еще и рожать придется, а это куда серьезнее. Впрочем, врач была очень осторожна и деликатна. За это я была ей безмерно благодарна. Спустя целых полчаса я вышла из кабинета с ворохом бумажек. Эндокринолог, кардиолог, невролог, окулист… Окулист-то зачем? Опасаются, что я ребенка не увижу? Вот уж на что, а на зрение я никогда не жаловалась. Оториноларинголог, психолог… Психолог? Этот, наверное, чтобы успокоить после того, как намотаешь десяток кругов по больнице. Да уж. Прежде чем родишь, тебя изучат вдоль и поперек. Наверное, это правильно, но как же утомительно! Внезапно вспомнилась девушка, которая пришла с мамой. Вот для чего нужна мама – для поддержки в этой суете. Для того, чтобы кто-то держал тебя за руку. А в моей руке ничего, кроме бумажек. Интересно, как отреагировала бы моя мама на новость о том, что она скоро станет бабушкой? И стоит ли ей об этом говорить? Конечно, ребенок имеет право знать своих родственников. Вот только захотят ли они этого? А если нет? Как узнать это, чтобы потом не расстраиваться? Снова стало жалко себя, и я постаралась сосредоточиться на текущем моменте. Сейчас есть дела поважнее всех этих переживаний. А о своей семье я подумаю позже, когда определюсь, кто я – замужняя дама с малышом или мать-одиночка с разбитым сердцем. Из поликлиники я вышла со смешанными чувствами. Все еще не отпускала эйфория, накатывающая волнами, от осознания того, что во мне живет малюсенький человечек с бьющимся сердечком, но к ней тут же примешивались вопросы, вопросы, вопросы… Как я буду жить? Как сказать Тарасу? Как он отреагирует? Что будет дальше? Больно ли рожать? Справлюсь ли я одна? На что я буду жить? Девочка или мальчик? Я старалась гнать от себя эти мысли, но они упрямо продолжали терроризировать мой уставший мозг. Утренняя свежесть постепенно уступала место дневному зною – чистейшее голубое небо обещало хороший ясный день, а шум спешащих на работу людей уже утих. Мне хотелось погулять, наслаждаясь ароматом свежей листвы, но я уже уже обещала, что помогу Маринке в ее расследовании, а отказываться от собственных слов было не в моих правилах, поэтому я поправила кофту, чтобы не было видно пластырь на сгибе локтя, и отправилась домой. Маринка только-только проснулась, когда я зашла. Сонная и зевающая она вышла из комнаты и удивленно воззрилась на меня: – Ты где была? За время пути домой я не озаботилась выдумываем правдоподобной отмазки, поэтому ляпнула, что первое в голову пришло: – В магазин ходила. – М, что купила? С этим было сложнее – я не купила ничего. Я и в магазине-то не была. И вообще, почему я должна отчитываться и оправдываться? – Что за допрос? Уже и выйти из дома нельзя? Маринка странно на меня посмотрела, хмыкнула и протопала в ванную. Я тут же пожалела о своей вспышке гнева. Признаться, это перепады настроения меня стали порядком утомлять. Характер у меня и раньше был не сахар, но раньше я возмущалась хотя бы по делу, а не на ровном месте. Да и облегчения эти выплески не приносили, скорее оставляли чувство вины и злили еще сильнее. А эти постоянные приливы жалости к себе? Я уж молчу о том, что всего за полчаса мои глобальные планы на жизнь менялись от: “Я хочу прожить с любимым мужем и ребенком до счастливой старости”, до: “Сегодня же соберу чемоданы и уеду туда, где никто меня не найдет!” И это только начало! Как пережить все девять месяцев? Подгоняемая угрызениями совести, я соорудила нам с Маринкой нехитрый завтрак. Есть не хотелось, но странным образом мне было легче переносить тошноту на сытый желудок. Никогда бы не подумала, что так бывает. Я охотно начала бы день с кофе, но теперь о нем придется забыть как минимум на целый год. И во многом придется поменять образ жизни. Питание пересмотреть, витамины специальные купить, помнить об ограничениях – не носить тяжелое, не переутомляться, не нервничать, не простывать. Маринка вышла из душа, благоухая ароматным фруктовым гелем для душа. – Планы такие, – сразу озвучила она. – Сейчас едем к Евтифьеву – тут недалеко, и там ищем тех, кто был с ним знаком. Возможно, они дадут нам ключ к разгадке. Может, он в последнее время был особенно нервный, или к нему приходили какие-то люди. – И они прям с нами поделятся его тайнами, да? – Почему нет? Люди обожают перетряхивать чужое грязное белье. Если у него с женой были нелады, то соседи обязательно захотят обсмаковать подробности их скандалов. – А если никаких скандалов не было? Если он просто ехал отдохнуть и стал случайной жертвой, как я и говорила? – Ага, – поджала губы Маринка. – Вот так ни с того ни с сего решил бросить семью на все выходные. От хорошей жизни, наверное. Витек, не делают так примерные отцы и мужья. Вон Левушка уж на что псих, а все семейство вывез на природу. А этот наврал жене и смотался подальше от семейного очага. Вот его кармой и жахнуло! – Быстро же она летает, – усмехнулась я. – Он даже до места назначения добраться не успел. Я старалась жить по совести. Не то чтобы верила в карму и мистику, но уже неоднократно убеждалась, что я их тех людей, которым нельзя совершать зло. За малейшую провинность вселенная щедро раздавала мне подзатыльники. Хорошие поступки она часто игнорировала, но я старалась убеждать себя в том, что баланс неизбежен. Прилетела неприятность – будет и хорошая новость, сделала кому-то плохо – пострадала в ответ, помогла – сама не останусь в беде. И наше знакомство с Тарасом подтверждало мою теорию. Пришлось пройти через многое, но мы справились, и я получила в награду самого лучшего парня на свете. Ах да, еще и ребенка. Но это уже после второго расследования, где был перебор беременных на квадратный километр. Интересно, а что мне будет за то, что я помогу найти убийцу на этот раз?