Глава 44

Марк

Спрятав лицо в капюшон черной толстовки, я медленно прохожу по коридору с мерзко белыми стенами. Вокруг пусто. В душе пусто. В голове пусто. Я вообще теперь состою из пустоты.

Не помню, как провёл остаток этой кошмарной ночи, ставшей приговором всему хорошему, что только появилось между мной и Ликой. Вроде как просидел до утра в пустой комнате с бутылкой виски, тупо глазея на детскую кроватку. Убрать и выбросить не хватило сил.

Но сейчас, стоя перед дверью палаты, где лежит Лика, я буквально собираю себя воедино. Ей гораздо хуже, чем мне. И я должен быть сильнее, чем она.

Я неверующий. Но, перед тем как повернуть ручку на двери и войти туда, мысленно прошу всех неведомых мне богов хоть как-то помочь.

В палате всё такие же белые стены, шторы, мебель. Постельное на кровати тоже белое, как и больничная рубашка на полупрозрачной фигурке Лики. Поджав ноги к груди и обняв их руками, она неподвижно сидит на краю кровати. Рыжие волосы стянуты в тугой пучок на затылке.

Лика никак не реагирует на моё появление. Ни когда я вхожу в палату, ни когда осторожно сажусь рядом на кровать, стягивая с головы капюшон. Она просто смотрит куда-то в пространство перед собой.

– Рыжик, – хриплю я, бросая взгляд на жутко заострившиеся черты лица.

Хочу дотронуться до неё. Прижать к себе… Я не видел её всего чуть больше суток, а кажется, что вечность.

Лика молчит и не двигается. Подрагивает лишь рыжая линия длинных ресниц.

– Я с тобой… – Касаюсь костяшками пальцев её щеки.

Реакции нет. Она по-прежнему где-то не здесь.

– Поговори со мной. Прошу тебя, Рыжик. О чём угодно. – Прислоняюсь лбом к её плечу. – Только не молчи.

– Уходи, Марк. – Её слова разрывают меня на части. Дерут изнутри так, что хочется расколотить себе рёбра.

Медленно сползаю с кровати, опускаясь перед Ликой на колени. Дрожащими руками обхватываю её осунувшееся личико. Пытаюсь поймать взгляд стеклянных голубых глаз.

– Не уйду, – озвучиваю настолько твёрдо, насколько позволяет это сделать севший голос. – Я люблю тебя, Лика. Люблю, слышишь?

– Тебе больше не нужно притворяться, – нервно срывается с потрескавшихся губ. – Ничего больше нет.

– Мы. Мы есть. Посмотри на меня, – требую я. Глажу большими пальцами мраморную кожу щёк и скул, а слова срываются в натянутый хрип: – Рыжик, пожалуйста…

Но Лика отчаянно пытается вывернуться из моих ладоней. Зажмурившись, вертит головой, а её руки с синими следами от капельниц упираются мне в плечи.

– Уйди. Не трогай… – шипит она.

Я силой удерживаю её перед собой. У Лики истерика. Слёзы потоком рвутся по её лицу и жгут мне пальцы. Тянусь к ней. Касаюсь губами лба, каждого миллиметра солёных веснушек на щеках… Прижимаю к себе, и Лика просто взрывается рыданиями.

Подхватив её на руки, бережно укладываю на кровать и сам располагаюсь рядом. К моей груди жмётся хрустально-рыжая девочка. Мне страшно дышать возле неё.

Хочется с корнем выдрать себе сердце. Наживую. Вряд ли это будет больнее, чем то, что чувствую сейчас. Никогда в жизни я не ощущал себя настолько беспомощным.

***

Каждый день я провожу с Ликой. Просто нахожусь с ней рядом.

Глажу по рыжим волосам, когда она плачет, свернувшись калачиком у меня на руках. Заставляю есть, буквально кормя с ложки. Иногда мне кажется, что и дышать её заставляю.

Мы много молчим, почти не разговариваем. А нам и не нужно. Мне хватает одного взгляда пустой бездны голубых глаз Лики, чтобы точно знать – я нужен ей.

Она спрашивает лишь единожды: зачем я здесь? зачем прихожу? что теперь заставляет меня быть рядом?

Мой ответ самый простой и понятный:

– Я тебя люблю.

– И ты меня не бросишь? После всего… Ты очень нужен мне сейчас… – Вижу, как в этот момент Лика нервно теребит обручальное кольцо у себя на пальце.

– Рыжик, что бы ни случилось, мы теперь семья. Забыла, как в ЗАГСе давали согласие на «и в горе, и радости», – кладу свою ладонь на её ладонь. Стараюсь улыбнуться изо всех сил.

И неважно, что в ЗАГСе я даже не слышал, что бубнила та тетка. Пусть этих слов и не было. Значит, Лика должна поверить, что это было.

Она должна поверить – я буду рядом. Теперь возле неё меня держит не указ отца жениться, и даже не незапланированная беременность.

Я с ней, потому что меня с головой накрыло чувство, что без неё сдохну сам.

Врачи разрешают Рыжику выписаться через неделю. И я планирую привезти её в совершенно другой дом. Хочу максимально оградить Лику от любых воспоминаний. Поэтому снимаю небольшую квартиру в самом спокойном районе города. Сам перевожу вещи из дома отца, оставляя все воспоминания там.

– И куда намылился? – Отец появляется передо мной как чёрт из табакерки, когда я в гараже гружу в багажник машины последнюю коробку с пожитками.

– Не видишь? Перевожу наши с Ликой вещи.

– Я думал, ты решишь оставить всю эту историю в прошлом, – мой родитель, ряженный, как обычно, в самый дорогущий костюм, с недовольным лицом засовывает ладони в карманы брюк.

– Вот и оставляю. – Захлопываю багажник и одёргиваю манжеты свитера вниз. – Хочу, чтобы было без лишних триггеров и воспоминаний.

Отец хмурится:

– Я тебе про эту девчонку. Зачем ты тянешь это дальше? Всё же само решилось.

– Решилось что?

– Ребёнок. Ты больше ничем ей не обязан.

– Я не понимаю, к чему ты сейчас клонишь, – прохожусь по отцу взглядом. Скрестив перед собой руки, я прислоняюсь спиной к багажнику. Смотрю на папу в упор, и разговор этот мне уже не нравится.

Отец отвечает мне тем же. Глаза в глаза. И это выражение лица: губы в нитку и сдвинутые брови. Я знаю. Сейчас отца что-то подбешивает.

– К тому, что, как только ты связался с этой девочкой, стало слишком много проблем, – хмыкает он. – Всё время что-то происходит и…

– Говори прямо, – грубо обрываю его, вздёрнув подбородок. – Ты хочешь, чтобы я её бросил?

– Не бросил. Просто так бывает. Вы оба молоды, импульсивны, а эта история лишь стала точкой в ваших отношениях. Можно разойтись. И мирно, если уж на то пошло.

– У нас нет никакой точки, папа, – отрицательно веду головой, а потом прищуриваюсь. Мои догадки весьма гадки. – Или это ты уже придумал версию для журналюг?

– Марк, – он сквозь зубы повышает голос, – а я смотрю, с появлением Лики ты вдруг осмелел. Это она тобой так вертит? Какого-то чёрта сам решаешь, какие квартиры покупать, продавать, куда съезжать, а твои косяки по-прежнему буду подтирать я? То концерт на этой чёртовой свадьбе, то та авария…

– Так не подтирай, пап, – развожу руками. – Оставь мои косяки мне.

– Кажется, ты не понимаешь… – Его тон приобретает угрожающие нотки.

– Нет. Как раз я понимаю, – зло выплёвываю я. – У тебя умер внук, а ты всё печёшься о своей депутатской заднице. Всё предельно ясно. Ты даже не спросил, как я.

– Марк, у тебя ещё будут дети. Если так случилось, значит так надо. Ты всё равно был не готов, а Лика вообще ребёнок. Может, это и к лучшему. Зато теперь хоть предохраняться научишься.

Я не верю собственным ушам. В горле першит от омерзения. Сжимаю кулаки и смотрю на отца, а в нем ни одной эмоции. В каждой мышце его лица холод. И я должен злиться на него сейчас. А мне почему-то вдруг становится слишком легко. Я так долго обижался, что отец ушёл от нас с мамой, а теперь даже благодарен. Ведь я не стал таким как он: холодным и бесчувственным. Усмехаюсь этой мысли и, обогнув его, сажусь за руль.

– Марк, я тебя не отпускал! – слышу грозный оклик, перед тем как захлопнуть дверь машины.

В боковое зеркало вижу, что отец решительно направляется к водительскому месту, но я оказываюсь проворнее. Жму одновременно и на педаль газа, и на кнопку автоматических ворот.

Машина стрелой выруливает за пределы этого особняка. Теперь ясно понимаю, что для меня действительно будет лучше. Не появляться на пороге этого дома.

***

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Черт! – недовольно ругаясь, засовываю телефон в карман куртки и паркуюсь перед центральным входом в клинику.

Всё-таки Лика забыла зарядить телефон. Ещё вчера я видел на нём красный значок батарейки. Благо о времени её выписки был предупреждён заранее. Правда, я опоздал минут на пятнадцать, хоть и выехал за час. Чёртовы пробки!

Вчера, привезя вещи в нашу с Ликой новую квартиру, я максимально подготовил всё к её приезду. Забил холодильник едой под завязку и относительно прилично прибрался. Рыжик даже прислала улыбающийся смайлик в ответ на мой фотоотчет о проделанной работе. Это её первая улыбка за прошедшее время. Правда, вот такая вот электронная, но уже хоть что-то.

Я должен сделать всё, чтобы вернуть ту солнечную рыжую девочку. Надо будет – и костьми лягу. Очутившись в опостылевшем холле, уверенно направляюсь к лестнице на второй этаж, надеясь, что Лика не сильно обиделась на моё опоздание.

– Марк Викторович, – зовут меня с ресепшен, – а вы куда?

Обернувшись на первой ступени, удивлённо веду бровями. Что за глупый вопрос?

– К своей жене.

Девушка-администратор хлопает наращенными ресницами и явно в замешательстве:

– Её выписали.

– Знаю. Поэтому и приехал за ней.

– Но её забрали уже, – глаза девицы округляются.

Теперь хлопаю ресницами я. Причём обескураженно.

– В смысле? – Схожу со ступенек и медленно двигаюсь в сторону стойки ресепшен. – Кто?

– Женщина какая-то.

– Какая женщина? Вы чего мелете? – невольно процеживаю через зубы. Что за цирк тут происходит? – Где Громова?

Администратор нервно сглатывает под натиском моего взгляда, начиная мямлить:

– Женщина представилась её матерью. Мы позвонили в палату к вашей жене, она разрешила её пропустить, а потом они вместе уехали отсюда.

Мотнув головой, взъерошиваю волосы ладонью. Ничего не понимаю. Какая мать? Моя мама точно сейчас находится у себя дома.

– Подождите, – ещё безжалостнее впиваюсь взглядом в девушку с ресепшен. – А женщина такая, – руками изображаю волосы над своей головой, – рыжая?

И одного утвердительного кивка администратора хватает, чтобы взорваться. Сука!

– Куда они поехали? – рычу, сцепив зубы, и лезу за мобильным в карман куртки.

– Марк Викторович, я не знаю, – растерянно пожимает плечами девушка, а из-под стойки достаёт самый обычный бумажный конверт. – Но нам сказали, что вы приедете за этим… вот…

Она протягивает его мне, а в ухо опять летит, что абонент не абонент. С нехорошим, грызущим чувством забираю конверт. В груди всё костенеет, когда ощущаю в нём вес. Сейчас я абсолютно не готов к ещё одним сюрпризам. Но вскрываю конверт без раздумий. И мой мат слышит вся клиника.

У меня в руках оказывается обручальное кольцо Лики.