Глава 43

Марк

Сжимаю руль и заставляю мотор машины скулить. Парочка штрафов мне обеспечена, но сейчас я готов отдать все деньги мира, лишь бы не видеть то, что вижу, – мертвецки бледную Лику на соседнем сиденье. Она молча глотает слёзы, а дрожащие ладони гладят живот под расстёгнутым пальто.

– Врачу дозвонилась? – нервно барабаню пальцами по рулю.

Пытаюсь не показывать, что меня колотит изнутри самого. Всё, что сейчас нужно Лике, – это врач и моя уверенность, что всё будет хорошо.

– Да, – лепечет Рыжик, облизав побелевшие губы. – Сказал, что будет ждать.

– Хорошо. – Отвлекаюсь на секунду от дороги и протягиваю руку к Лике. Осторожно сжимаю лежащую на животе ладонь. Она ледяная настолько, что мне жжёт от холода пальцы. – Всё будет хорошо, Рыжик.

Лика не кивает и не отрицает. Смотрит в одну точку, и её лицо бледнеет ещё сильнее, делая яркие веснушки на щеках жуткими тёмными пятнами. Она ничего не говорит, но я понимаю по губам. Они просто безмолвно шепчут: «Больно…» Дыхание Лики на какие-то мгновения становится прерывистым и поверхностным.

– Марк, пожалуйста, быстрее… – судорожно всхлипывает она и впивается пальцами мне в ладонь.

А быстрее уже и некуда. Моя нога прижимает педаль до упора. Я вообще ничего не понимаю. Что сказать и чем помочь ей именно в эту секунду. Мне страшно так же, как и Лике. Потому что этого не должно было быть… Ещё рано. Очень рано. На улице ещё лежит снег, а я планировал везти Лику куда-либо со схватками не раньше, чем зацветёт долбаная сирень.

Знакомое здание клиники появляется перед капотом машины через невыносимо долгие десять минут.

Вылетаю из салона к пассажирской двери не одеваясь. Прямо в домашней футболке и спортивках, наплевав, что на улице намного ниже ноля. Не дав ступить и шагу, забираю Лику прямо с сиденья на руки.

Она тут же льнёт ко мне, цепляясь за шею. Прижимается к ней лицом и часто, рвано дышит, пока я несу её в приёмное отделение. От этого дыхания застывает кровь в моих жилах.

В клинике уже ждут нас. Стоит только появиться на пороге, как девочка на ресепшен, подскочив, тут же хватается за телефон:

–Доктор, здесь Громовы, – рапортует она в трубку и, видимо получив ответ, кивает уже нам. – Он сейчас будет.

Бережно опускаю Лику на пол и помогаю снять пальто. Отбрасываю его на диванчик в холле у стены и снова обнимаю Рыжика. Её уже знобит. Вместо ледышки ко мне теперь жмётся горячее и дрожащее тело.

– Марк, они же ничего плохого ему не сделают, нет? – шумно выдыхает Лика.

– Нет конечно. Ты что, – пытаюсь ободряюще улыбнуться. Разговариваю с ней как с маленькой, тогда как что-то царапается глубоко в груди. Я целую её в рыжую макушку. – Просто укол витаминчиков, и всё.

– Ненавижу уколы, – тихо усмехается она, и я чувствую, как Лика просто обмякает у меня в руках, оседая к полу.

Она теряет сознание, а я – самообладание. Ловлю Рыжика в полёте и уже ору благим матом, чтобы хоть кто-то обратил на нас внимание в этой чёртовой клинике.

Я оказываюсь в каком-то страшном кино. Врачи, медсестры, каталка, суета… И всё перед моими глазами, но не со мной в главной роли. Лику куда-то увозят, а я остаюсь один. Понимаю, где нахожусь, но не соображаю, что происходит. Под рёбрами какое-то вязкое чувство, мешающее думать, дышать и вообще двигаться.

Сажусь на мягкий диванчик, рядом с брошенным пальто Рыжика. Так и провожу черт знает сколько времени, пялясь в один-единственный квадрат плитки на полу и сжимая в руках кремовый кашемир. Не позволяю себе допустить ни единой мысли, что всё происходящее сейчас станет самым дерьмовым в моей жизни.

Я планирую забрать Лику сегодня домой. И точка! Лучше и безопаснее, чем со мной, ей не будет нигде.

– Марк, – мужской голос заставляет меня тут же подняться на ноги.

Тот самый лысый врач, с которым мы так радостно считали пальчики на УЗИ, теперь снова оказывается передо мной. Правда, он уже почему-то не улыбается.

– Как ребёнок и Лика? – хриплю, ощущая стук собственного сердца где-то в горле.

– Марк Викторович, нам лучше поговорить в моём кабинете, – доктор нервно поправляет лацканы своего идеально белого халата и взглядом указывает на лестницу в стороне от нас.

И меня накрывает. Ещё секунда в неведении, и я точно свихнусь.

– И шагу не ступлю, пока не узнаю, что с моей женой и моим ребёнком, – цежу я, сжимая кулаки, в одном из которых всё ещё держу кремовое пальто.

Врач вздыхает и мягко пытается подтолкнуть меня к лестнице, положив руку мне на плечо:

– Марк, прошу, пройдёмте со мной…

– Куда?! – Грубо сбрасываю с себя докторские лапы. – Почему нельзя нормально ответить мне, что происходит? Отведите меня к ней. Живо. Или я утоплю репутацию вашей клиники к чертям собачьим.

Меня трясёт как от двухсот двадцати. Голова отказывается оценивать всё адекватно. Мне нужно лишь одно – увидеть её. И чёрта с два меня кто остановит. Нагло делаю шаг в сторону тех дверей, куда увезли Рыжика. Но и доктор оказывается не промах. Резко осаживает меня, с силой ухватившись за моё предплечье.

– К ней нельзя. Она в родах.

Оторопело смотрю на лысого дядьку в белом халате. Он что? Чокнулся?

– Какие роды? Вы вообще адекватные? – сквозь зубы повышаю голос. – Ей рожать не раньше мая. Ау! На дворе зима. Или вы за дебила меня держите?

– Мне жаль. Но есть такое понятие как антенатальная гибель плода…

Вижу в глазах доктора то, чего видеть не хочу. Но деваться мне некуда. Мои ноги врастают в пол, да и душа выползает туда же… Вниз, наружу, вон – куда угодно, лишь бы прочь из этого тела, подальше от страха и чувства беспомощности. Только вот реальность неумолима.

– Похоже, это вы здесь дебилы, – слышу свой голос как за тысячу километров. – Какого плода? Вы тут чё, огородники? Что, мать вашу, с моим ребёнком?

– Марк Викторович, сердцебиение ребёнка остановилось ещё в утробе. Я сожалею

Смотрю на врача, а звуков из его рта не слышу. В моей голове и ушах белый шум.

На какое-то мгновение моя жизнь становится как из кусочков. Там есть. Там нет… Я вроде даже кидаюсь на врача… Ору что-то о том, что меня обязаны пустить к ней… Мелькают перепуганные лица медсестёр… Охрана… И Толик, который просто за шкирку вытягивает меня из здания клиники.

– Ваш отец приказал доставить вас домой, – говорит амбал и пытается утащить меня к своей огромной чёрной тачке.

– Да пошёл он! Пошёл ты! Все пошли! – ору в морозный воздух и, вырвавшись из рук Толика, просто пятой точкой падаю на ледяные ступени перед входом в клинику.

И я не пойму, где сейчас холоднее: в эту ночь на улице или у меня внутри.

Опираюсь руками на колени и запускаю ладони в волосы. Сжимаю их пальцами с такой силой, что темнеет в глазах.

И я просто безмолвно кричу.