Глава 42

Лика

Сиденья в салоне иномарки, конечно, кожаные и комфортные, но торчать почти полчаса в машине уже порядком поднадоело. Всё затекло, и моя пятая точка стала максимально плоской. А маленький житель внутри меня несколько раз лёгким пинком намекнул, что неплохо бы мне вонзить свои зубы хоть в какую-нибудь еду.

Достаю телефон и пишу Марку:

«Мы хотим есть. Ты скоро?»

И Громов отвечает почти мгновенно: «Рыжик, прости. Препод до сих пор не пришёл. Торчу под дверью кафедры. Может, ты всё-таки зайдёшь в универ? Столовка сегодня работает».

Вздыхаю и бросаю взгляд на нашу альма-матер через лобовое стекло машины. Заходить туда я как раз таки и не планировала. По дороге домой Марк решил заскочить в универ, закончить какие-то свои пятиминутные дела, которые, по всей видимости, уже явно затягиваются… Но еды мой организм требует с каждой секундой всё сильнее…

Ладно!

«Ну раз столовка работает… Тогда встретимся там», – пишу и отправляю сообщение Громову.

«Отлично. Скоро буду», – и целое полотно из смайликов сердечек, обнимашек и поцелуйчиков.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь сообщению Марка. Он теперь всегда такой. С той самой новогодней ночи его будто бы прёт от нежности. Марк словно под кайфом, когда рядом со мной. А рядом он теперь постоянно.

Может, я и оказалась слабовольной и бесхребетной, но решение оставить всю грязь и боль в старом году всё же приняла. У нас не было многочасовых разговоров о том, кто прав, кто виноват, кто плохой, а кто хороший.

Мы просто вместе. Я и Марк. Как семья.

Я устала думать и перемывать всё, что было до того, как он нашёл меня в новогоднюю ночь. Марк нужен мне. И как муж и как отец нашего малыша. Два сердца во мне одновременно чувствуют это.

Он влюблён, я влюблена. У нас будет ребёнок. И тот шанс, о котором молил Марк под бой курантов, для меня сейчас неизбежен. Поэтому наши новогодние каникулы больше походили на медовый месяц.

А ещё мы решили вообще не касаться прошлого, хотя Громов сразу предупредил, что его встреча с Кариной после праздников неминуема. После своей выходки с видео эта трусливая стерва оказалась недоступна. И у Марка были свои планы, как поставить её на место.

Но оставить и не трогать эту ненормальную попросила именно я. Всё, чего хочу, – не знать, не слышать и не пересекаться. Особенно сейчас. Даже ради эфемерной мести. И, состроив недовольное лицо, Марк мне это пообещал. Поэтому появляться без надобности в университете я не планировала. Осталась ждать его в машине.

Но фантазия о вкусной котлетке или булочке оказывается сильнее тягучей мысли, что нужно зайти в университет. С обреченным вздохом стаскиваю с заднего сиденья свою куртку, шапку и забираю ключи от внедорожника Марка.

И, стоит мне переступить порог холла, тот неприятное волнение лишь усиливается. Оно пристало ко мне. Прилипо и всё больше впитывается под кожу. Дело даже не в заинтересованных взглядах мимо проходящих студентов. Видимо тех, кто вообще хоть что-то знает о нашей с Марком эпопее.

Теперь мне уже всё равно. На моём пальце обручальное колечко, в паспорте фамилия «Громова», да и живот прикрывать бессмысленно. Он уже заметен. Я, как назло, сегодня надела тонкий обтягивающий свитер. Но через секунду я понимаю, почему так быстро во мне ширилась тревога.

До столовой не дохожу всего пару шагов. Потому что перед моим носом появляется она. Дева в чёрном: водолазка, узкие джинсы, волосы, глаза – всё чёрное. Да и душа там вряд ли имеет другие оттенки.

– Какие люди… Ну, привет, – хмыкает Карина, едко рассматривая меня с высоты своих каблуков.

Стискиваю зубы до скрежета в ушах. Это что? Закон подлости? Или я так отрабатываю свою карму? Замечаю, что взгляд Карины цепляется за мой живот. Я тут же одёргиваю расстёгнутые полы куртки.

– До свидания, – фыркаю я и намереваюсь как можно скорее выйти из поля зрения этой контуженной.

Уворачиваюсь в сторону, но Карина, как магнит: дублирует моё движение.

– Поздравляю, – скалится она. – Как тебе мой свадебный подарок?

Делаю один терпеливый вдох. И медленный выдох.

– Шикарный, – скалюсь Карине в ответ, приподняв подбородок. – Очень понравился. Съёмка. Ракурс. Всё круто. Извини, что на торжество не пригласили. Решили, что тебе там будет некомфортно.

– А тебе комфортно знать, что, пока ты унитаз обнимала, твой ненаглядный Марк трахал меня? – она смакует каждое слово.

Я заставляю себя дышать ровно, когда хочется просто выцарапать ей глаза. Может, зря уговорила Громова оставить всё то дерьмо на совесть этой крысе.

– Вот и тешь себя этим дальше, – хмыкаю я и жму плечами. – А сейчас всё просто. Марк – мой муж, и, когда я рожу, он будет трахать меня.

Карину передёргивает. И на её красивом лице одной эмоцией проступает всё её уродство.

– Если родишь, – кривится она, косясь на мой живот. – Чтоб оно у тебя там сдохло.

Меня выдёргивает из реальности. Я быстро оказываюсь где-то за гранью. Сердце раздалбливает болью, и она глушится лишь в моменте, когда моя ладонь горячо и с размаха соприкасается с лицом. Не с моим. С чужим.

Я выдаю Карине пощёчину. Прямо на публику посреди коридора. И вокруг, кажется, стынут не только зеваки, но и пылинки в воздухе.

Несколько секунд Карина и я просто смотрим друг другу в глаза. И всё, что я ощущаю, – жуткий страх. Но выбора у меня не было. Это меньшее, что она вообще заслужила.

– Ты рыжая сука! – её визг разносится, наверное, по всему университету.

Я не пытаюсь даже предугадать, что в голове у Карины. Просто понимаю, что ничего хорошего уже не будет.

– Только тронь её, и я не знаю, что с тобой сделаю, – рядом раздаётся леденящий слух бас.

А через мгновение от Карины я отгорожена широкой спиной в знакомой серой толстовке и запахом родных духов.

Марк скалой становится между нами. Заводит меня к себе за спину, крепко придерживая одной рукой. Зажмурив глаза, я нервно дышу ему где-то между лопаток, уткнувшись туда лбом. Только не упасть бы в обморок.

– Она меня ударила! И ты будешь защищать её? – Карина продолжает верещать на весь коридор, собирая вокруг нас толпу ещё больше.

– Буду. Можешь даже не сомневаться, – рычит Марк.

– Ты не в себе, – визжащий тон этой сумасшедшей не утихает ни на децибел. – С каких это пор ты стал её подстилкой?

– С тех пор как она стала моей семьей. Советую тебе держаться от нас подальше. Приблизишься ко мне или к Лике хоть на шаг или откроешь свой поганый рот в её адрес – заставишь меня жалеть, что женщин я не бью. Если я до сих пор не приложил твою черепушку к стене за то видео – это ещё ничего не значит, – с несгибаемой сталью в голосе Громов режет каждую фразу. – И обратись к психологу. Мне кажется, у тебя с головой проблемы. Оставь меня и мою семью в покое.

Развернувшись, Марк прижимает меня к своей груди и касается губами моего лба:

– Идём отсюда.

Не распахивая глаз, я послушно киваю. Видеть Карину и всех стоящих вокруг нас отсутствует желание.

Моё тело окутывает слабость. Будто в ту пощёчину я вложила все свои силы. И в моих ушах всё ещё звенят её слова…

Я как пластилиновая следую за Марком к его машине. Он размещает меня, уже вовсю дрожащую, на заднем сиденье и усаживается рядом со мной сам. Захлопнув дверь, сдавливает в своих объятиях, гладит по волосам, зарываясь в них пальцами.

– Рыжик, она больше не появится в нашей жизни. Веришь? – хрипло шепчет Марк мне в макушку.

Зарываюсь лицом в его толстовку, под которой ровными ударами бьётся сердце. Пытаюсь заставить и своё биться так же. Но оно лишь сильнее разгоняется. Меня колотит уже от дрожи до стука зубов.

Моё дыхание сбивается, быстро превращаясь во всхлипы.

Марк пытается отодвинуться и взглянуть на меня, но я только яростнее цепляюсь пальцами за его шею, не давая образоваться и миллиметру между нами.

– Она тебе что-то сделала? – обеспокоенно цедит Громов. – Сказала? Что она тебе сказала? Говори. Не бойся.

Яростно машу головой и, перестав стискивать шею Марка пальцами, кладу их себе на живот. Глажу, с надеждой ожидая там ответа. И получаю едва ощутимый пиночек.

Её слова… Боже… Никогда и ни за что я это не повторю вслух.

Марк всё-таки заставляет посмотреть на него, поместив моё лицо себе в ладони. Горячие и осторожные, они приподнимают его так, что наши взгляды соединяются. В чёрных радужках всё до краев заполнено беспокойством.

– Что бы она тебе ни сказала, даже не смей об этом думать. Слышишь? – большими пальцами Марк отчаянно пытается стереть все слёзы с моих щёк. – Я с тобой.

– Знаю… – сопливо бормочу ему в ответ.

– Тогда улыбнись, – он требовательно прожигает меня взглядом.

– Не хочу.

– Жена надумала ослушаться мужа? – Марк грозно хмурит брови, пытаясь шутить.

– И теперь муж будет злиться? – вяло подыгрываю ему, шмыгая уже припухшим носом. А внутри всё ещё клокочет что-то холодное и липкое.

Марк неожиданно широко улыбается и, ослепляя всеми тридцатью двумя, очерчивает замысловатые узоры пальцами на моих скулах.

– Нет. Я знаю, как сделать так, чтобы ты не плакала. Хотел преподнести этот сюрприз тебе позже, но… – в его глазах слишком загадочные намёки, что я невольно отвлекаюсь от своей дурной головы. – Поехали.

Марк касается поцелуем моего кончика носа и перебирается вперёд, за руль, оставляя меня на заднем сиденье удивлённо хлопать ресницами.

***

– Осторожно, не споткнись. Здесь ещё пара ступенек. И глаза не открывай.

– Марк, что происходит?

– Это сюрприз.

– Сюрприз в доме твоего отца? Здесь установили ещё один пункт охраны и сто камер по периметру? – ехидно хмыкаю я, но послушно держу глаза закрытыми.

– Смешно, ха-ха, – над моим ухом раздаётся фырканье Марка.

Обхватив за талию, он помогает мне не навернуться с лестницы, ведя куда-то наверх. И точно не в нашу спальню, потому что шагов по коридору приходится сделать гораздо больше.

– А-аккура-а-а-тно, – тянет Марк и вертит мной как куклой, – нам направо. Вот так. Теперь стой. Но глаза не открывай. Подожди, – строго командует он и заставляет меня притормозить.

Перестаю ощущать на своей талии его руки и на слух понимаю, что Марк суетится где-то рядом. Чем-то гремит и ёрзает.

– У тебя парочка секунд, и глаза открываю! – Я нетерпеливо топчусь на месте.

Чувство предвкушения и интереса сильнее разыгрывается во мне, уже окончательно переключая меня с той гадкой встречи с Кариной. Пусть сама же и отравится своим ядом. Стерва.

– Готова? – ноты волнения в голосе Марка передаются и мне.

Зная задатки Громова удивлять, нужно быть готовой ко всему. Гадать, что он решил придумать, – бесполезно.

– Ну… Марк! Что там? – ною и уже нервно пританцовываю.

И наконец слышу долгожданное:

– Открывай.

Делаю вдох и распахиваю глаза.

– Где мы? – удивлённо осматриваю пустые белые стены.

– Это бывшая гостевая, будущая детская. Обернись, – мягко просит голос Марка за спиной.

Совершаю один поворот на сто восемьдесят, а моё сердце – миллиард кувырков за секунду. Потому что посреди пустой комнаты вижу родного двухметрового громилу в толстовке с ярким принтом и в неизменно потёртых чёрных джинсах и… детскую кроватку.

Внутри меня всё сжимается, дрожит от нежности. Смотрю на Марка, сияющего широкой улыбкой. Смотрю на стоящую рядом белоснежную кроватку. И не пойму, кого хочется рассматривать больше.

– Лика, ты молчишь… Тебе не нравится? – уголки губ Марка стремительно опускаются. – Извини, я просто взял на себя смелость и выбрал её сам, но если ты…

– Марк, это… больше чем сюрприз, – прерываю его причитания, делая шаг к нему. В груди печёт, а мои ресницы уже на мокром месте. – Спасибо…

– Я сам собрал, – неожиданно заявляет он и, гордо вскинув подбородок, опирается рукой на один из верхних бортиков.

Всего мгновение, и эта деревяшка просто валится вниз, а кроватка едва не складывается ёлочкой. Сам же «мастер» чуть не теряет равновесие, явно не ожидав такого коллапса.

– Оно и видно, – я прячу свой смех в ладонях, прижав их к лицу.

– Да блин, – с досадой ругается Марк, растерянно глазея на покосившуюся кроватку. – Я ж всё по инструкции делал…

– Может, стоило кого-то пригласить, чтобы собрали?

– Так, женщина, не учи отца… – важно закатывает глаза Громов, но быстро тушуется под моим взглядом исподлобья, – детей делать.

– Ну, это ты умеешь, согласна, – я смеюсь уже в открытую.

– Кстати, это ещё не весь сюрприз.

Удивлённо веду бровями, а Марк наклоняется к ламелям в кроватке и достаёт оттуда какие-то сшитые между собой листы. Протягивая их, он загадочно смотрит на меня в упор. И я трепетно забираю из его рук тоненькую папку.

– Что это? – внимательно впиваюсь взглядом в странные чертежи на бумаге, но Марк молчит. Я лишь чувствую, как он сосредоточенно следит за каждым моим движением, пока верчу листы под разным углом. – Очень похоже на… – Меня озаряет. И сердце снова подпрыгивает в груди. Поднимаю взгляд в тёмные горящие радужки. – Это план квартиры?

Сунув руки в передние карманы джинсов, Марк уверенно кивает.

– Да. Нашей с тобой квартиры. Новой. Ту я продал, а в этой нужно начинать делать ремонт. Правда, боюсь, к родам всё не успеть, поэтому вот решил, пока мы живем у отца, детская временно будет здесь. Но ты сможешь сама всё выбрать: обои, мебель… Или нанять дизайнеров…

Марк тараторит, а моё сердце колотится. Разглядываю этого высокорослого шалопая как в первый раз. Взъерошенная темноволосая шевелюра, правильные крупные черты лица, бездонно чёрные глаза, необъятный размах плеч и татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов толстовки…

Неожиданно понимаю: очень хочу, чтобы это был мальчик. Нет. Я уверена, что у нас будет мальчик. Такой же, как он… Копия этого высокорослого шалопая, стоящего сейчас всего в одном шаге передо мной.

И я делаю этот шаг. Обхватываю Марка за талию руками, роняя все чертежи на пол. Потом соберу. Вжимаюсь в Громова так сильно, как только могу. Скрещиваю руки у него за спиной и утыкаюсь лицом в его твёрдую грудь.

Марк, опешив, даже замолкает, а я веду носом по мягкой ткани толстовки и делаю парочку жадных вдохов его парфюма, смешанного с личным запахом. А потом, приподняв голову, я встаю на носочки и прилипаю своими губами к губам Марка.

Он реагирует тотчас. Сильные руки обвивают меня, притягивают к его телу, насколько позволяет это сделать круглый живот. Марк отвечает на поцелуй, нагло вторгаясь в мой рот языком.

Меня плавит изнутри и снаружи от жара в груди и венах. И где-то там… Внизу живота… Всё это – чёртова пляска гормонов и тестостерон Громова.

Хотя Марку тоже не совсем просто и сладко. На свой тихий стон я получаю ответ в виде каменной выпуклости в районе его ширинки.

– Лика, – хрипит Марк, оторвавшись от моих губ, – опасно так набрасываться на меня…

– Прости. Больше не буду, – бормочу виновато.

Опускаюсь с носочков обратно на пол и снова прижимаюсь лбом к его груди. Всё-таки чертовски льстит, что я как женщина, даже беременная, могу вызывать у Марка такую нескромную реакцию.

– Будь, – смеётся он. Я ощущаю горячее дыхание Марка на своей макушке. – Просто со мной будь, и всё. Всё у нас будет хорошо. Я тебе обещаю, Рыжик…

***

Марк

Просыпаюсь от осторожных толчков в бок и тихого голоса Лики.

– Марк, проснись, пожалуйста.

Нехотя заставляю себя разодрать глаза. Ещё точно не утро, потому что в комнате темень. Поворачиваюсь в ту сторону, где под моим боком обычно засыпает Рыжик.

– Ты чего не спишь? – сиплю я, замечая в темноте её силуэт, сидящий на кровати.

– Что-то не так… – натянуто шепчет Лика.

– В смысле? Кошмар приснился?

– Нет. Марк, кажется, у меня схватки.