Глава 41

Марк

Я ищу её. Каждый дурацкий предновогодний день бомблю телефон Лики звонками и сообщениями. Если бы я мог не тратить на сон ни мига за все двадцать четыре часа, то каждая секунда была бы посвящена поискам. Ищу Рыжика там, куда только могу доехать и дозвониться: проверяю общагу, караулю двор её родительского дома, еду в дом своей матери, но там меня ждут запертые ворота.

Лика не вернулась и в особняк моего отца. Все её вещи до сих пор здесь. И папенька после позорного скандала в ресторане наотрез отказался хоть пальцем двигать в мою сторону. Опять свалил в Москву. А ведь его связи могли быстро решить все проблемы с поиском Лики.

С моей мамой тоже договориться не удаётся. Она, как и Лика, игнорирует изо дня в день мои звонки. Я получил от неё всего одно сообщение:

«У нас всё хорошо».

У них-то хорошо, а у меня?

За последние несколько суток всё поперёк горла. Еда, вода, сон, кислород… Как оказалось, без неё мне это на хрен не нужно.

Теперь остается лишь лежать на пустой кровати, залипнув взглядом в потолок, встречая так ночь с тридцать первого на первое. Мне глубоко плевать на всю эту новогоднюю требуху и веру в чудеса. Но ровно до того момента, пока за два часа до боя курантов мне не падает на телефон сообщение от матери:

«Жду в 23:00 по адресу…»

Я слетаю с кровати за секунду. Через две – моя машина уже рассекает светом фар снегопад на улицах города. В 23:15 паркуюсь в скромном дворике одного из новых районов. Моё сердце совершает кульбит, когда вижу маму, стоящую у нужного подъезда указанного дома. Одну.

Заметив мою машину, она быстрым шагом направляется к ней, отмахиваясь от тонны снега, летящего сверху. Я выскакиваю из салона прямо так: в водолазке и джинсах, даже не удосужившись накинуть на себя куртку.

– С наступающим. Опаздываешь, – сдержанно приветствует меня мама, затормозив у капота автомобиля.

– Где она? – Я нервно сглатываю.

– Шестой этаж, тридцатая квартира. Только Лика не знает. – Прямо в руки мама вкладывает мне связку ключей.

И я сжимаю их так, что металл жжёт ладони.

– Думаешь, она станет говорить со мной?

– Не знаю, Марк, – мама неоднозначно пожимает плечами. – Это я даю тебе шанс, а как решит Лика… Что тебе делать дальше, без понятия. Хочешь, хоть на коленях ползай.

До боли сжимаю губы и просто киваю.

– Спасибо.

Окутав себя густым облаком пара от тяжёлого вздоха, моя мать делает ко мне шаг и, чуть приподнявшись на носках ботинок, целует меня в лоб.

– Дурак ты, Марк.

Дурак? Чёрта с два. Я просто законченный кретин, но увидеть Лику должен.

Лестничные пролёты до шестого этажа преодолеваю на одном вдохе. А на втором – почти бесшумно проскальзываю в квартиру под номером тридцать. На третьем – хватает смелости, только когда встречаюсь взглядом с перепуганными голубыми глазами.

– Как ты здесь… – Лика растерянно смотрит на меня в упор, но догадывается обо всём сразу. – А-а-а, твоя мама. Вот в чём был подвох.

– Только не злись на неё, – мне искренне не хочется, чтобы мамин «сюрприз» мог хоть как-то пустить трещину между ней и Ликой. – Можно я войду?

– Дай угадаю. Поговорить? – жёстко бросает мне Рыжик, сердито сдвигая брови.

Подтверждаю её вопрос кивком.

– Давай. Говори, – Лика демонстративно складывает руки на груди.

А я с жадностью всматриваюсь в её пальцы правой ладони, сжимающие предплечье. И едва не выдыхаю с облегчением. Не сняла. Обручальное кольцо ещё обнимает её безымянный палец. Как и моё – мой…

– Можно не на пороге? – я с намеком кошусь за угол коридора.

Лика молча одаривает меня взглядом с ног до головы, от которого мигом сушит во рту. Но в дом всё же впускает.

Уютная квартирка-студия погружена в мягкий полумрак от горящих свечей на новогоднем столе. Обстановка максимально интимная, только вряд ли мне это сейчас чем-то поможет.

Став лицом к окну, Лика обнимает себя за плечи и, не оборачиваясь ко мне, равнодушно озвучивает:

– Говори.

Смотрю на изящную линию спины, приоткрытую струящимся платьем и собранными на затылке волосами, мягко сияющими в отблесках свечей, теряя весь боевой настрой своего прихода сюда.

Чёрт! Как я скучал по Лике. Дико. Вся моя шикарная речь, которую я так долго крутил в своей башке, больше ничего не стоит. Мой деревянный язык липнет к нёбу, и я так и мнусь всего в двух шагах от неё… молча.

Классно я приехал оправдываться! Что там мама говорила про колени?..

– Я слушаю, Марк. Говори и проваливай. А то с кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь, – бросает мне Лика, чуть повернув голову к плечу, гордо демонстрируя свой точёный профиль.

– Теперь я и хочу провести его только с тобой, – нервно оттягиваю ворот водолазки. Мне тесно и душно от роя эмоций внутри.

– Да? Назови мне хоть одну причину, по которой я должна тебе верить. Как выяснилось, притворяться – это в тебе на сто баллов.

– Лика, я влюбился, – сипло выдыхаю из себя. – Не знаю, когда и как именно… – лохмачу пятернёй волосы в надежде разогнать весь бардак в черепной коробке. – Во время этого грёбаного спора или прямо на нашей свадьбе, а может, вообще, когда только увидел тебя возле входа в университет. Но влюбился.

Мои руки падают вдоль тела, и я снова утыкаюсь взглядом в её профиль.

– Нет, – цедит она, качая головой, – ты здесь лишь потому, что я залетела, а твой отец настучит тебе по тыкве, если…

И я срываюсь как с цепи. В два шага оказываюсь перед Ликой, хватаю её за плечи, разворачивая к себе.

– Да к чертям всё! Отца, друзей, людей! Я здесь, потому что сам хочу этого – быть с тобой. С вами… – опускаю глаза туда, где ткань платья очерчивает округлившийся живот.

– С нами? У тебя что-то с памятью… – язвят голубые глаза. – Ты предлагал аборт.

– Я испугался.

– А мне, значит, не было страшно? Ты как-то не предупредил, что просто на спор трахнешь меня и бросишь. Не предупреждал, что, будучи беременной, я окажусь тебе ненужной. И в известность не поставил, что когда я опять решу тебе поверить, то в очередной раз окажусь дурой. И если ты думаешь, что сейчас я так просто возьму и… – но Лика внезапно замолкает, меняясь в лице на полуслове.

Её ладони резко ложатся на живот, и взгляд направляется туда же. Она застывает. Чувствую, как Лика перестаёт даже дышать в моих руках.

– Ты чего? – перепуганно замираю и я.

От такой стремительной смены реакции и поведения Лики быстро холодеет внутри. Но она всё ещё молчит. Смотрит на свой живот, широко распахнув глаза.

– Лика, тебе плохо? Давай скорую? Хотя… Лучше я сам отвезу. Они же сейчас не приедут… – тараторю я, собираясь уже сгрести Рыжика в охапку и лететь с ней к машине.

Но она наконец поднимает свой взгляд на меня. И в нём самый чистый, трепетный восторг.

– Он начал пинаться, Марк.

Несколько мгновений я просто туплю, хлопая глазами. Кто? Зачем? Куда пинаться? Но восторженный вдох Лики и плавное движение ладони по животу быстро ставят всё на места.

Чёрт! А вот это неожиданно!

– Можно? – срывается с моего языка так же быстро, как я протягиваю свои руки туда, где лежат и её.

Но, отшатнувшись, она мгновенно становится рыжей колючкой. Смотрит на меня как на того, кто вот-вот сделает ей больно. В глазах обида и целая вселенная недоверия. Опять.

– Пожалуйста… – хриплю Лике с саднящим чувством в груди.

«Один!» – доносится со всех сторон из-за стен.

Лика всё ещё пронзительно смотрит на меня.

«Два!»

Кусает губы, начиная дышать чаще.

«Три!»

Я делаю уверенный шаг к ней.

«Четыре!»

Рыжик закрывает глаза, но её пальцы касаются моих.

«Пять!»

Взяв мою ладонь, Лика кладёт её на свой очень тёплый округлившийся живот.

– Где-то здесь… – с придыханием шепчет она.

«Шесть!»

Я не дышу. Потому что внезапно мир теперь оказывается лишь в одной точке. Прямо у меня в ладони, под которой чётко ощущаю лёгкие толчки. Ох-ре-неть…

– Рыжик, он реально толкается, – хриплю я обескураженно. – Или она…

И Лика радостно трясёт головой в ответ.

«Семь!»

Я осторожно кладу и вторую ладонь на её живот и становлюсь к ней так близко, что между нашими лицами один на двоих воздух. Склонив голову, соединяю соединяю нас лбами.

«Восемь!»

Как и Лика, закрываю глаза и ощущаю ещё один крошечный толчок под пальцами. Это вообще что за сумасшедшая лавина нежности? Одуреваю сам…

«Девять!»

– Один шанс, Лика, – шепчу ей надсадно.

«Десять!»

– Марк… – её шёпот жжёт мои губы.

Я не выдерживаю. Не даю ей договорить и целую Лику. Схожу с ума, когда врываюсь в её рот языком и не чувствую сопротивления.

«Одиннадцать!»

Моё чокнутое сердце сейчас орёт о единственном шансе так же, как и соседи за стеной отсчитывают секунды до нового года.

«Двенадцать…»

– Дай мне шанс. Прошу.