Глава 11. Сказ о вредных привычках

Я и не думала, что мы сможем добиться такого цвета лица — белый мрамор с серыми прожилками. А орал он так, что уши закладывало. Если я когда-нибудь решу писать мемуары, в которых захочу привести краткое содержание монолога Антона Лалетина, то задача передо мной будет стоять непростая. Если вычесть все ненормативные обороты — а они, уж поверьте мне на слово, заслуживают отдельного параграфа в учебниках по лингвистике — то получится примерно следующее: «А-а… и… мать… в рот… где мозги… да я вас сейчас обоих… да вы… за вас дадут-то максимум лет пятнадцать, и то, если судья попадется такой же… а-а… мать… ума нет… да я ж вам обоим сейчас в…» и все в этом духе. Занимательно, но на мой субъективный вкус, слишком много тавтологии и канцеляризмов. А еще и издатель!

Ольга, отчего-то приобретшая почти такой же цвет лица, бросалась грудью на амбразуру, пытаясь сохранить расстояние между нами.

— Не горячись, Антош! — по-моему, призыв несколько запоздалый.

Но едва он замолк, чтобы перевести дыхание, направила на нас пылающий взгляд.

— А ведь он прав! Но… все поправимо! — она и тут выискивала решение, претендующее на Нобелевскую премию мира. — Руслан, ты оплатишь ремонт полностью! А если Антон захочет, то и машину ему новую купишь! Понял? — она даже не желала слушать его оправдания. — Алина! Я от тебя такого не ожидала!

Скорее всего, она вообще никогда не ожидала увидеть во мне то, что является неотъемлемой частью моей сущности. Поэтому я и решила возмутиться:

— А почему он машину в гараж не поставил, а? Оставил ее специально, как приглашение? А мы как раз были в настроении принять такое приглашение!

Оля теперь полностью повернулась к нам, удостоверившись, что Антон уже не собирается кидаться в драку.

— А я тебе объясню, почему! Потому что если бы вы не вернулись к одиннадцати, то он собирался ехать за вами!

— Ой, — раздалось со стороны Руслана, и я не могла с этим «ой» не согласиться. Оказывается, Антон и не собирался нас бросать. Так, проучить. Несколько часов на свежем воздухе — вполне адекватная кара за отосланную с его телефона СМС. Руслан же теперь шагнул вперед: — Я оплачу ремонт! Или куплю тебе новую… у меня есть кое-какие сбережения. Так что давай закончим на сегодня миром, друг?

— Друг? — снова взвился Антон. — Ты мне друг?! Вандал, преступник, варвар, дикарь, троглодит, хулиган — кто угодно, но только не друг! Ей же еще года нет!

— Я куплю новую, — повторял Руслан, всеми силами изображая крайнюю степень раскаяния.

Антон снова было пустился в свои красноречивые излияния, но из его кармана раздался телефонный вызов. Глянул на дисплей и неожиданно быстро успокоился.

— Это Наташа, — оповестил он, а потом ткнул пальцем Руслана в грудь. — Хорошо, с тебя деньги на ремонт. А теперь всем тихо!

Прозвучало так, будто кроме него, тут кто-то шумел. В итоге именно Наташа спасла нас с Русланом от распятия, утащив куда-то местного сатрапа. А Ольга отродясь так истерить не умела — вся экспрессивность по наследству перешла к ее старшему братику.

Вернулся он уже вечером и зачем-то постучался ко мне. Вид довольный — наверное, за это время успел полностью отойти от шока. Уперся плечом в дверной проем, а говорил с улыбкой:

— Руслан мне деньгами компенсирует ущерб, а ты что собираешься делать?

Я встала напротив и тоже сложила руки, но облокотилась на другую сторону проема.

— Уверена, компенсация Руслана может покрыть и мой вклад в общий ущерб.

— Сомневаюсь.

— А ты хочешь, чтобы я тебе новую машину купила? По рукам! Только тебе придется немного подождать, пока я разбогатею. Пару-тройку тысяч лет.

Он рассмеялся и толкнул меня плечом:

— Нет, слишком долго. А у меня идея на прямо сейчас. Пойдем, Бубликова, нальешь мне чаю. И составишь компанию.

Я просто не могла сдержаться, когда у него было такое настроение — доброжелательно-шутливое, поэтому тоже толкнула плечом.

— Пойдем. Но не потому, что чувствую себя виноватой! Просто тоже хочу чаю.

Уже на кухне он обхватил меня за талию сзади и, похоже, что намеревался именно в таком положении ходить со мной, пока я выполняю его распоряжение.

— Антон, ну ты чего творишь? — настроение оказалось не слишком-то возмущенным, но я постаралась быть с ним построже. — Ты же со свидания вернулся!

Он тут же отпустил меня и сел за стол, а объясняться начал только после того, как я разместилась перед ним и пододвинула ему одну из чашек.

— Я бы не назвал это свиданием, Алин…

Меня озадачил его сосредоточенный взгляд.

— А что так? Я думала, что Наташа тебе нравится.

Он почему-то не спешил с ответом. То ли без чая истосковался донельзя, то ли попросту не знал, как сформулировать мысль.

— Нравится. В смысле… она красивая, умная, весь мир объездила, с ней всегда есть о чем поговорить. Она по всем статьям обходит всех девушек, которых я когда-либо знал.

Я не стала погружаться в депрессию или комплексы от услышанного. Если рассуждать объективно, да еще и с мужской точки зрения, то он полностью прав.

— Но… — подтолкнула я к продолжению, потому что сам он опять замолчал.

— Но… у нас разные цели, — он пристально смотрел мне в глаза. — Если мы начнем… эм-м… встречаться, то уже через короткое время начнутся вопросы и планы на будущее. Я ее знаю — она именно такой человек. Она на полном серьезе станет искать варианты — мне ехать с ней в Милан, или ей возвращаться сюда. Наташа не из тех, кто готов с легкой душой повеселиться. Сорт людей такой — не выношу просто!

Я даже усмехнулась от появившейся тени презрения на его лице. Антон объяснял дальше:

— Если я ей заявлю, что мне никто, включая её, и не нужен больше, чем на три месяца, то не удивлюсь, если и пощечину схлопочу. И дело даже не в том, что я каждую девушку сразу об этом предупреждаю, нет… Просто с чужими это как-то проще. А мы — друзья детства, наши родители знакомы, да и Ольга мне потом все жилы вытянет.

— О, да у тебя есть совесть? — восхитилась я.

— Не путай совесть с чувством самосохранения! — он теперь тоже смеялся. — Какое же счастье, что не все люди такие, как она. Ну вот зачем из самого простого делать сложное? Ты вот не такая!

— Я уж точно не такая, как Наташа. Но и не такая, как ты описал — зависать с кем-то на короткий период без будущего уж точно не по мне! Так что, Антон, подумай хорошенько, а то упустишь свою Наташку, как в девятом классе.

— Подумаю, ты за меня не волнуйся.

— Антон, если ты мне это рассказал, чтобы услышать мое мнение, то держи — я думаю, что если бы она на самом деле тебе нравилась, то ты бы не считал месяцы. И сейчас говорил бы с ней, а не с посторонним человеком.

Он тут же обозначил свой привычный хитрый прищур:

— Ты права, посторонний человек!

Я остановила его порыв снова схватить меня за руку:

— Но и няшкаться я с тобой не собираюсь! А то Ольга потом все жилы вытянет мне. Особенно, если с Наташей у вас что-то и начнется.

Он тут же расслабился и откинулся на спинку.

— Да, я понял.

Уж не знаю почему, но этот разговор мне не понравился. Вроде бы ничего лишнего сказано не было, и это далеко не первый наш треп по душам, но какой-то осадок продолжал донимать, хоть я даже не могла себе отчетливо обозначить его суть.

В институте дела шли как по маслу. Я успешно вытягивала все хвосты, поэтому приближение сессии меня уже не особо тревожило. Уверена, что даже все преподаватели меня наконец-то запомнили в лицо, а то раньше на экзаменах иногда выходили неловкие ситуации. С отцом я общаться не спешила, но он звонил сам. Его настойчивое внимание сначала приводило меня в бешенство, потом породило равнодушие, а потом и смирение. Возможно, что Ольга была и права — сложно ненавидеть человека, который отказывается принимать на себя роль злодея. Не то чтобы я все ему простила, но теперь могла спокойно воспринимать его существование. А уж мама была этой новости рада до безумия. Наверное, только ради нее я так и старалась.

Однажды я встретила в магазине Марию Павловну и Костика. Тот сразу принялся верещать: «Где Антон?», но я даже поленилась отвечать. Поздоровавшись, собиралась быстренько ретироваться, но женщина зачем-то меня задержала и совершенно неуместно начала рассказывать о том, какие в городе высокие расходы, да что зарплату отцу прибавили совсем незначительно, да что в школе у Кости достают поборами. Я покивала для приличия, но проанализировать это смогла позже и с отвращением поняла, что все эти ее жалобы, все это нытье служило единственной цели — если вдруг и мне понадобятся денежные средства, то вся их семья просто по миру пойдет от голода. Интересно, как долго она прокручивала в голове все варианты моего вмешательства в их жизнь? Боится, поди, до дрожи в коленках, что я к ним переберусь. А ведь отец говорил, что они — моя семья, что они будут только рады. Нет, дорогой папаша, нельзя объединить две семьи в одну. Может, ты и был бы рад, но для них я всегда чужая, мешающая, раздражающая. И ладно, особенно когда взаимно.

И хоть я хорошо понимала природу отношения к себе Марии Павловны, тем более, когда сама испытывала очень похожие чувства, но для себя твердо решила, что обойдусь без их помощи. Даже если останусь на улице. Вот это и есть твое наказание, отец. Я, может быть, когда-нибудь и готова была бы принять твою поддержку, облегчить тебе этим чувство вины, но именно твой выбор никогда не позволит мне этого сделать. И это уже не вопрос моего милосердия или мудрости, а совсем-совсем банальных «школьных поборов», «городских расходов» и «низких зарплат».

Через несколько дней Антон вечером снова постучал в мою комнату. Мы в последнее время были заняты своими делами, поэтому и поговорить-то толком времени не находили.

Он показал пальцем на свою левую щеку и спросил вместо приветствия:

— Видишь, красная?

Я пригляделась:

— Да… вроде бы. А что случилось?

— Пощечина! — великодушно разъяснил он ситуацию. Я вспомнила наш последний разговор о Наташе и расхохоталась в полный голос, представляя, что он ей такого умудрился наговорить, чтобы подобную реакцию вызвать. Он тоже смеялся. — Ну что, Бубликова, пойдем фильм посмотрим, раз уж я теперь такой весь из себя холостой?

Настроение подскочило куда-то, пробив потолок и устремившись в космос. И только теперь поняла, что я соскучилась по нашим пустым посиделкам и еще более пустым нежностям. Да и ни одного аргумента против теперь не находилось. Вредная привычка, не иначе.

Наверное, поэтому я и оказалась в центре дальнейших событий, да еще и единственной жертвой, которую зацепило метеоритом. Уже по лицу Ольги можно было сделать парочку нужных выводов и эмигрировать в менее горячую точку на планете, чего я по глупости не сделала.

— Алиночка, — нараспев щебетали наши голубки, столкнувшись со мной прямо в дверях. Оба явно спешили и пытались скрыть от моего всевидящего ока дорожные сумки. — Мы на пару дней — отдохнем, проветримся…

Где-то на подкорке сознания интуиция вопила, что они хотели свалить незамеченными и вовсе не ожидали встретить меня тут так рано, и я, подчинившись ее настойчивому зову, все-таки успела ухватить Руслана за локоть.

— Что происходит? — я держала его так крепко, что даже Ольга не смогла бы сейчас вырвать из моих рук свое единственное сокровище, пока я не получу ответа. — Ну-ка, колитесь, шпионы!

Руслан попытался округлить глаза, подчеркивая искренность собственных слов:

— Да ничего особенного не происходит, Алиночка! Мы просто… внезапно захотели отдохнуть! А ты оставайся. Оба оставайтесь.

Тут наконец-то и его невеста вздохнула и решила объясниться:

— В общем, Антон курить бросает. С самого утра. Это немного плохо сказывается на его характере…

Плохо сказывается на характере Антона? Не того ли самого Антона с ангельским характером? Если он способен стать еще хоть на самую малость хуже, чем есть, то представляет угрозу всему человечеству.

Пока я пыталась мысленно охватить глобальность бедствия, Ольга все же вырвала Руслана из моей хватки и утащила за дверь. Кажется, я даже расслышала напоследок что-то наподобие: «Будь сильной, Алина, будь смелой».

Правда, их смех все же успокоил, так как эти двое ни за что бы не оставили меня тут, если бы считали, что моему здоровью или жизни что-то угрожает. Курит — значит, бросает? А Руслан с Ольгой, видимо, решили, что у нас с ним сложились настолько теплые отношения, что моя поддержка ему только на пользу. И хоть в этом они ошибались… с меня не убудет.

Я сначала приготовила на ужин его любимую рыбу, и только потом заглянула в комнату. Оказалось, что ничего страшного и не происходило — Антон полдня проспал, а теперь валялся с книгой на своей кровати. Даже улыбнулся, когда увидел меня. Протянул руку, подзывая, а я не стала сопротивляться ни себе, ни ему. Улеглась рядом, получила привычный поцелуй в щеку.

— Твоя сестренка с женишком почему-то сбежали!

Он тут же нахмурился.

— Я… немного раздражительный. Они думают, что я только тебя сейчас способен вынести.

Мы оба рассмеялись от нелепости этого предположения. На самом деле, Антон был на удивление спокойным и даже веселым. А с таким настроением только вредные привычки и бросать!

Первое сомнение в том, что весь его настрой был несколько наигранным, обозначилось уже к концу нашего ужина, когда Антон ни с того ни с сего начал злиться, что «гребаный Руслан так и не купил гребаный чай с гребаным бергамотом». Он, как оборотень в полнолуние, менялся на глазах.

Я решила, как напутствовала Ольга, «быть сильной, быть смелой», расставив для себя приоритеты. Если небольшая раздражительность — это плата за отказ от его вредной привычки, то почему бы мне не сделать вид, что я никакой раздражительности и не замечаю?

Настоящие проблемы начались уже на следующий день. В шесть утра Антон явился в мою комнату и потребовал, чтобы я хранила у себя все его кредитки и бумажник. Даже ключи от машины всунул мне в ладонь. Я открыла кошелек и присвистнула, но он тут же бесчеловечно добавил, что отдаст мне всю имеющуюся наличность только в том случае, если я удержу его от срыва. Это предложение заметно прибавило во мне энтузиазма.

Я даже заперла его снаружи, уезжая на учебу. Но когда вернулась, оказалось, что он ждал меня прямо возле порога, как преданная псина — хозяина. Сидел на полу, опершись на стену, и производил впечатление совсем безобидного человека, что в корне противоречило его сути. Но я все же уселась рядом и положила голову ему на плечо.

— Ну и чем я могу тебе помочь за ту сумму, которую вчера двенадцать раз пересчитала на ночь, после чего мне снились сладко-сладкие сны?

— Ничем, — буркнул он.

Но я понимала, что такую зарплату надо отрабатывать.

— Антон… Ты молодец, что наконец-то решил бросить курить! Вот я прямо горжусь тобой!

— Да наср… как-то мне побоку, что ты мною гордишься, — он даже голову не поднял.

— А я все равно горжусь, понял? — я решила не сдаваться. — Потому что ты… не пойми неправильно… ты, Антон, в каком-то смысле идеален. Неуязвим. Непоколебим. Тебе ли подчиняться какой-то там вредной привычке?

Я наконец-то привлекла его внимание — и теперь он смотрел пристально, не сдержав появившейся улыбки.

— Ну ничего себе, какие откровения! А если я накину еще десять тысяч, то ты мне и в любви признаешься?

— Признаюсь. Даже попытаюсь, чтобы прозвучало честно, — подумав, ответила я. — Даже и за пять признаюсь. Деньги, знаешь ли, не пахнут.

Он рассмеялся тихо и поднялся на ноги. Подал мне руку, а потом потащил на кухню, чтобы я его, страдальца, накормила да напоила. Перепады его настроения — от унылого тухляка до Властителя Вселенной — старалась полностью игнорировать, в тринадцатый и четырнадцатый раз пересчитывая в уме выручку.

Перед сном мы с ним даже составили целый список «за» и «против» курения, но в первой колонке у него получилось вывести только единственное слово — «хочу». По-моему, тут даже думать не о чем. Но он, как выяснилось утром, думал. И надумал:

— Забирай наличку, отдавай мне все остальное, поварешка!

— Нет! — я даже спросонья могла соображать. Все его вещи предварительно спрятала в надежном месте — под собственной подушкой. Оказалось, что на семизначном банковском счете мне спится просто восхитительно.

— Отдай мои вещи! — теперь он своей ярости даже не пытался скрыть. — Или я в полицию позвоню, чтоб тебя посадили за воровство!

— Звони!

— Мне на работу надо, — тон его голоса совершенно неожиданно сменился на мягкий. — Алин, хотя бы ключи от машины верни.

Ага, именно об этом он меня вчера сам же и предупреждал. И сам же позвонил секретарше, предупредив, что и сегодня на рабочее место не явится. Ближе к вечеру она должна приехать сюда с документами, а в мою задачу входило его пока на вольные хлеба не отпускать.

— Нет, Антон. Потом мне еще спасибо скажешь!

— Не скажу! — он закричал и схватил меня за плечи, затряс, словно надеялся, что сигареты посыпятся прямо из моего бедного тельца. — Кем ты себя возомнила, поварешка?! Катись ко всем чертям из этого дома! Сколько тебе заплатить, чтобы я больше никогда не видел твоей мерзкой рожи?

Повезло, что я не обидчивая. И в его злости было что-то скрытое, неподвластное словесному описанию. Именно оно и заставило меня его резко обнять и прижать к себе, а потом и найти губы. Надо признать, что еще пару секунд он сопротивлялся, но мы это уже неоднократно проходили — Антон любил меня целовать и уже даже не пытался играть в равнодушие в этом вопросе. Посему это был лучший способ сбить его с мысли. С любой.

Минут через пятнадцать я все же отстранилась, потому что поцелуи в моей постели всегда грозили зайти чуть дальше, чем нам обоим было нужно. Но и он сам к тому моменту уже окончательно пришел в норму.

— Знаешь, Алин, — мы лежали напротив друг друга, глядя в глаза, — если я не брошу курить, то откажись со мной целоваться. Уверен, это подействует.

Я улыбнулась и, не сдержавшись, все-таки погладила его по волосам.

— Ладно.

Однако ж вечером истерическая сцена практически полностью повторилась. Учебный день выдался на редкость тяжелым, да и к тому времени я успела вдоль и поперек обмусолить все вредные привычки Антона. Поэтому, когда он снова попытался начать возмущаться несправедливостью бытия, достала заранее купленную пачку из сумки и положила перед ним на стол. Тут же рядом вывалила все его ценное имущество, предварительно опустошив бумажник. Он удивленно замолчал, кое-как оторвал от всего этого взгляд и посмотрел на меня, ожидая объяснений.

— Послушай, Антон. Так ничего не выйдет. Ты будешь курить, даже если придется для этого раскошелиться, отказаться от… поцелуев или вообще не появляться на работе. Потому что нет ни одной причины, кроме твоего «хочу»! Так что или перестань хотеть, или кури на здоровье. Но не думай, что кто-то тебе поможет, кроме тебя! А я пойду звонить Руслану и Ольге — пусть возвращаются и тоже прекращают делать из этого события всемирный потоп!

По-моему, речь вышла достойная, но он отчего-то только зло расхохотался. Правда, схватил пачку и с силой смял ее. А потом и уверенно выбросил в мусорное ведро, подтверждая этим твердость своего решения. Я сделала вывод, что честно заработанные деньги могу теперь и не отдавать — все же мне тоже требовалась компенсация морального ущерба! К тому же, эффект, как говорится, налицо!

Все так бы чудесно и закончилось, но чудеса случаются только в сказках. Поэтому, по большому секрету и сильно забегая вперед, я открою страшную тайну — Антон снова закурил через три недели. Окончательно от этой вредной привычки он откажется потом, гораздо позже, а я, по случаю, снова окажусь рядом. Но это все будет потом. А пока мы с ним погрязли во вредных привычках, и речь, к сожалению, шла не только о сигаретах.