Глава 10. Двое в лодке, не считая жёлтого карлика

На майские праздники Ольга предложила всем отправиться на родительскую дачу, и даже я каким-то образом оказалась в списке приглашенных. Теперь уже сложно было игнорировать тот факт, что я полностью влилась в их тесную компанию. И меня почему-то этот факт смутно радовал. Наверное, тем, что до сих пор мне ни разу не удавалось посетить дачу богачей.

Но она меня разочаровала. Воображение успело нарисовать и мраморные полы, и шелковые занавески… да и от прислуги в фартуках я бы не отказалась. Но дача оказалась просто дачей, как это ни прискорбно. Уютный, чистый двухэтажный домик, который, может, только совсем незначительно выделялся в ряду своих уж совсем простеньких соседей, но от моих фантазий отличался принципиально. Конечно, мне хватило ума скрыть свое разочарование, отголоски которых если кто и заметил, так только Антон. Меня, скорее, удивил тот факт, что очень состоятельные люди не испытывают потребности показательно шиковать. В общем-то, это и по Ольге с Антоном заметно — наверное, недалеко ушли от своих родителей. Если я выйду замуж за любого из принцев, то обязательно отгрохаю для своей мамы шикарный коттедж. Самой мне такие изыски тоже не нужны.

Мы вдоволь нагулялись и, уже порядком уставшие, уселись за деревянный стол. Странное дело, но даже я, с детства привыкшая к сельскому антуражу, все равно испытывала ту самую легкость, которая посещает практически всех людей, когда они вырываются из привычного городского быта. Кажется, только Антон не спешил восхищаться свежим воздухом, благоухающей зеленью и уличным туалетом. А может, он просто не озвучивал своей радости, ведь тоже пребывал в благодушном настроении.

За столом он как-то незаметно придвинулся ближе, а потом, откинувшись на спинку, принудил меня почти улечься в его объятия. Кажется, даже стулья Руслана и Ольги так тесно не соседствовали, как наши. Но я принимала его ненавязчивую ласку без лишних выводов, решив, что и все остальные к нашим взаимоотношениям давно привыкли и не обращают на них внимания.

Оказалось, что я ошиблась. Ольга прервала их долгий разговор о новом авторе с «необычайно свежим стилем» и внезапно решила выдвинуть ничего не подозревающих нас на первый план:

— Как же хорошо вы смотритесь вместе! Сердце радуется!

Я тут же отодвинулась от Антона и выпрямилась, чтобы доказать свою непричастность к выдвинутому обвинению, а она словно и не заметила этого:

— Ну вот скажите мне честно — кто из вас влюбился первым? Такие истории всегда во мне вызывают трепетное счастье…

Мы с напарником переглянулись в непонимании, а я даже плечами пожала. Тогда нашу общую версию озвучил Антон:

— Эй, сестра, тебя куда-то не туда несет. Никто ни в кого не влюблялся!

Я закивала с уверенностью пружинной болванки, подписываясь под каждым его словом. Ольга нахмурилась:

— Не понимаю… Почему же вы отлипнуть тогда друг от друга не можете?

— Чего это мы не можем? — теперь возмутилась уже я. — Очень даже можем!

Руслан рассмеялся, но мне показалось, что он тоже не на нашей стороне. Выражение лица Ольги теперь представляло собой странное сочетание серьезности и едва уловимой хитрецы:

— Хорошо. Тогда отлипните — просто чтобы доказать, что я не права. Не целуйтесь, не касайтесь друг друга специально, не…

— Не жамкайте друг друга в каждом подвернувшемся углу! — закончил за нее Руслан. — Хотя бы недельку.

Антону, как и мне, видимо, тоже не был понятен смысл этой игры, потому что он смотрел на меня с тем же недоумением, что и я на него.

— Да легко!

— Без проблем!

Мы сказали это вместе и синхронно отодвинули стулья еще дальше друг от друга. Ну вот что за очередная блажь пришла в голову этим возвышенным голубкам? Они наши ничего не значащие поцелуи чуть ли не какой-то наркотической зависимостью пытаются выставить? Я и раньше знала, что им такие отношения не совсем понятны, но и такого искажения действительности тоже не могла принять. Скорее всего, Антона мучили похожие переживания, которые он и озвучил:

— Да она сама ко мне лезет! А я… человек слабый. И вежливый — не могу отказать даме!

Точно, самый вежливый человек из всех, что я знаю.

— Чего?! — меня разбирали и смех, и раздражение. — Это когда я к тебе сама лезла?!

— Вчера вечером, например, — тут же нашелся он. — Или позавчера в машине… Или…

Вообще-то было дело… Но я же без задней мысли! Я же так, по привычке!

— Да иди ты в пень, Лалетин! Никогда больше к тебе и на метр не подойду!

— Очень на это надеюсь, Бубликова! А то я уже и не знаю, куда от тебя щемиться!

Я никак не могла уловить, с чего вдруг Руслана разобрал такой смех, но он все же нас перекричал, всеми силами пытаясь сделать тон голоса чуть более серьезным:

— Все, прекратите! А то вы так и недели не протянете! — он привлек наше яростное внимание, после чего хоть немного успокоился. — Это все очень кстати. Теперь моя новость не прозвучит, как неприятная!

— Какая еще новость?

Ответа на вопрос Ольги мы ждали уже втроем. Руслан сделал глоток из чайной чашки и только после соизволил пояснить:

— Мне Наташа звонила. Она к бабушке приехала в гости, собирается остаться тут до конца лета… Ну я ей и предложил к нам присоединиться сегодня. У них же дача совсем недалеко. Не знаю, захочет ли приехать или в городе уже встретимся.

— Наташа?!

Тон Ольгиного голоса меня удивил — ей совсем не было свойственно такое открытое негодование, и это возбудило мое любопытство:

— Ого! Оль, я впервые вижу, что тебе кто-то не нравится! Что за Наташа такая?

Она зачем-то сначала посмотрела на брата, но я не хотела пока поворачиваться к нему, поэтому его реакцию оценить и не могла, а лишь потом ответила:

— Почему же не нравится? Наташа мне очень даже нравится! Но… Она их одноклассница. Первая Антошина любовь! В классе… десятом?

Тут я не выдержала и все же глянула в его сторону. Но он просто улыбался — как-то задумчиво, но не без иронии — очевидно, ничуть не стеснялся рассказа сестры о личном. Глянул на меня, а потом снова на нее, ожидая продолжения. Мне очень нравилась его всегдашняя непоколебимая уверенность в себе, во всем, что он делает или когда-либо делал — никаких терзаний. В этот момент пришлось напомнить себе, что мне теперь нельзя просто схватить его за шею и чмокнуть, куда получится. Видимо, привычка еще долго будет напоминать о себе.

— Алина, ты бы это видела! — Ольга обращалась ко мне, потому что остальные были в курсе всей истории. — Как он за ней бегал! Ну просто как привязанный щенок! А она — такая красивая, гордая — ноль внимания на него!

— Это да! — подхватил и Руслан со смехом. — Антон к ней даже в окно залез — на третий этаж! Получил нагоняй от ее родителей, а потом и от своего отца, а Наташка вообще с ним после этого общаться перестала! Так и сказала: «С маньяками и идиотами у меня нет ничего общего!»

Антон оправдывался с нескрываемым весельем, которое полностью перечеркивало все возможные сожаления о старых проделках:

— Не оценила такого героизма! Ну вот кто этих женщин разберет? А мне было шестнадцать! Кто, скажите на милость, в шестнадцать — не маньяк и идиот?

Ольга кивнула, соглашаясь с этим аргументом:

— В общем, не заладилось у них. А потом она вообще уехала, так он еще и страдал… Стихи писал!

Я от смеха даже лбом на столешницу упала.

— Стихи?! Ты? Какие?!

Антон встал, демонстративно поправил футболку и несуществующую бабочку и начал торжественно декламировать:

— Эй, Бубликова, ты там от восторга плачешь?

— От восторга, от восторга! — слезы пришлось даже вытирать, а говорить совсем отчетливо не получалось из-за смеха. — Ты сам-то не думал публиковаться?

Он поклонился громко аплодировавшему Руслану, а потом уселся на место.

— Нет! Мой гений — не для широкой аудитории! Пусть попсовые авторы публикуются, их продавать легче, — на этих словах Руслан аплодировать перестал.

И хоть я была морально подготовлена, но Наташа меня все же удивила. Мне успели рассказать, что она работает моделью, поэтому была настроена лицезреть сколь угодно яркую внешность, но она оказалась не столько яркой, сколько цепляющей. Наташа была очень высокой — чуть ли не одного роста с Антоном и Русланом. Худая, как шпала, но при этом совсем не угловатая — даже наоборот, изящная, как кошка с ее грациозно-плавными движениями. Длиннющие темные волосы отдавали рыжиной, черты лица, на мой вкус, слишком мелкие, чтобы назвать ее красавицей, но какие-то запоминающиеся, привлекающие внимание. Судя по прищуру Антона, он тоже весь этот набор оценил.

Встреча старых друзей, которые не виделись несколько лет, совсем не была напряженной. За тем же столом и в компании бутылки вина разговор сразу заклеился. Наташа сказала, что приехала так поздно, потому что бабушка тоже захотела посетить дачу, но долго собиралась. Я пыталась оценивать ее рационально, отбросив в сторону малейшую субъективность. Наташа выделялась не только внешностью, сама манера ее речи и сдержанный характер тоже добавляли ей баллов. Она рассказывала о своих делах, отвечая на вопросы без грамма высокомерия и самодовольства. Скорее всего, в ее натуре тоже присутствовала творческая жилка, что сильно отражалось даже на тех вопросах, которые касались исключительно бизнеса или карьеры. Если смотреть на нее глазами мужчины, то можно выставить наивысший рейтинг — по крайней мере, на первый взгляд. Она точно умела формировать о себе впечатление даже у самого притязательного зрителя. Таким фильдеперсовым цацам принцев завоевывать — проще простого! Но нет… у Руслана в глазах не промелькнуло и признаков огонька. Ладно, всех принцев, за исключением этого. И не только принцев.

В поведении Антона я не заметила ничего, что выдавало бы какой-то усиленный интерес — он, как и всегда, даже не пытался произвести хорошего впечатления. Они со смехом обсуждали свои школьные приключения, вспоминали события десятилетней давности и общих знакомых. В том, что Антон каким-то образом заинтересован, я поняла только по короткому прищуру в самом начале и по тому факту, что уже глубокой ночью он вызвался проводить Наташу до ее дачи. Меня это совершенно не тревожило — ведь Руслан с Ольгой неправы, между нами нет никакой наркотической зависимости. Я уж было подумала, что мой карманный мерзавчик не вернется до утра, но ошиблась.

Я даже заснуть еще не успела, когда он завалился рядом на мою постель.

— Ты чего? Мы же договорились… — я шептала, боясь, что наш разговор может быть услышан из соседней комнаты.

Он заставил меня повернуться к нему, сразу же прижался губами к моим.

— Да они спят уже! Нас не застукают.

Действительно. Разве мы обязаны на самом деле держаться друг от друга подальше, если достаточно просто убедить их в собственной неправоте? Я ответила на поцелуй. Антон умел быть ласковым и уютным — самое лучшее ощущение перед сном. В перерывах между поцелуями мы обсуждали и проведенный день, и Наташу, но я не смогла окончательно убедиться в том, что у него к ней возник определенный интерес. И мне казалось, что это он до нее не дотягивает — ничего существенно с десятого класса и не изменилось! Наташа точно не из тех, кого можно покорить одной лишь внешностью, а грубияны и высокомерные личности вряд ли в ее вкусе.

Я гладила его по спине сквозь тонкую ткань футболки, а он перебирал мои волосы, когда за дверью раздался тихий шум. Антона как ветром сдуло. Ольга зашла, внимательно осмотрела сначала мою, а потом и его кровать. Видимо, удовлетворилась полученным результатом и вышла. Хорошо, что темно! А иначе она бы сразу заподозрила неладное, потому что мгновенно притвориться спящей у меня так и не получилось.

Едва дверь снова закрылась, я рассмеялась тихо и услышала в ответ смех Антона.

— В моей сестре погиб талантливый полицай!

— Точно! Чуть не спалились!

Мы прислушались к тишине. Похоже, Ольга снова уснула.

— Иди ко мне, Бубликова. Она больше не заявится.

— Сам иди ко мне! Я так быстро в случае опасности соображать не умею!

Он подумал:

— Ну уж нет. Если тебя застукают на моей кровати, то я останусь невиновным! А если меня на твоей…

— Вот же подлец!

— Ну и все!

— Ну и все!

На следующий день Наташа присоединилась к нам с самого утра. Потом мы даже на обед к ее бабушке заглянули, а после гуляли до позднего вечера. Близость природы создает какую-то душевную расслабленность, перед которой любая усталость отступает. Долго сидели на речке и все, за исключением только меня и Антона, даже успели порыбачить. Улов был совсем незначительным, но такой отдых, похоже, им очень нравился.

Теперь я наблюдала за Наташей еще пристальнее и убедилась в том, что у нее интерес к Антону точно есть. Если о его эмоциях я могла только догадываться по каким-то смутным признакам, то с Наташей все было предельно очевидно. Он ей нравился — и понравился только вчера, а не когда-то раньше. Уж не знаю, чем он ее привлек, но она начала отводить взгляд, иногда выдавала легкое волнение. Смешно наблюдать за этими брачными играми — как за приматами в условиях дикой природы. При этом сам Антон никакой нервозности не выказывал, из чего я могла сделать вывод, что она ему интересна, но не до такой степени, чтобы напрягаться. А может, это и есть его стратегия — самка сама должна завоевать его внимание, а потом он еще подумает — надо ему это или нет.

Он снова пошел провожать ее вечером. Еще было не слишком поздно, поэтому мы были настроены на чаепитие. Я пошла за домик, чтобы слить из чайника старую заварку, пока Ольга с Русланом накрывали на стол. Махнула рукой Антону, который уже открывал калитку. Вернулся практически сразу — верный признак того, что в Наташе он заинтересован не слишком сильно или не хочет сразу давить, позволяя ей для начала самой определиться со своими эмоциями. Но он зачем-то быстро последовал за мной за угол дома, перехватил, прижал спиной к деревянной стене.

— А почему ты тут не печешь нам булочки или пирожки, поварешка?

— Официальный работодатель мне дал отгулы! — я отвела руку с уже пустым чайником в сторону. — Хватит уже меня донимать, балбес! Тебе покупных булок мало?

Он всем телом навалился на меня, целуя в щеку и спускаясь к шее.

— Да нет. Покупные даже лучше.

— Ну спасибо за комплимент, — я выронила чайник и обхватила ладонями его лицо. Он не стал сопротивляться, тут же целуя меня в губы — слишком страстно, с напором. Но это понятно — ведь целый день мы отказывали себе в этом, вынужденные постоянно находиться под чужим контролем.

Он оторвался от меня с усилием и тут же снова наклонился — теперь к уху, мягко прикусил мочку, зашептал немного хрипло:

— Алина… У меня от тебя крышу сносит, давай уже…

— Так-так-так!

Мы с ужасом повернулись к стоявшим неподалеку надзирателям. Наверное, я слишком надолго запропастилась вместе с чайником. Они одинаково сложили руки на груди и лыбились во все свои надзирательские зубища. Мы тут же отстранились друг от друга на два пионерских расстояния.

— Я вот одного только понять не могу, — Ольга обратилась к своему жениху, пытаясь говорить с показательной задумчивостью. — Почему они сами этого признать не хотят? Зачем прячутся от нас, как курящие подростки от родителей? Разве мы бы начали осуждать?

— Мы бы не начали! — тем же тоном отозвался Руслан. — Неужели они думают, что мы бы начали?

Меня эта перекличка начала сильно злить. Умные какие! Все о нас поняли, выводы свои сделали, ярлыки навешали!

— А в чем нам надо признаваться-то? — они осеклись, вероятно, почувствовав мое настроение. — Или что, мы отчитываться должны?

Антон поддержал мгновенно:

— И правда, с чего вдруг? Не метите всех одной гребенкой, я вас прошу.

Его сестра растерялась — она точно не собиралась кого-то обижать:

— Антон! Да мы не… Если вы нравитесь друг другу…

— Она мне не нравится! — он поднял с земли чайник и пошел мимо них.

— Я его вообще едва выношу! — добавила я, будто это кому-то еще было не очевидно.

Оля ухватила брата за локоть:

— Антон, да куда ты? Подожди! Не злись! Я просто так подумала, раз…

Он все-таки остановился перед ней.

— Вообще-то мне Наташка нравится, и на этот раз она от меня невредимой не уйдет. Ясно?

— Я… ясно.

— Отпусти. Курить хочу. Можно, строгая мамочка?

Я, хоть курить и не собиралась, но тоже прошествовала вслед за ним, гордо задрав подбородок. Кажется, нам удалось поставить их на место, потому что в тот вечер эта тема больше не всплывала. А Антон вообще организовал себе ночлег на первом этаже — этим, вероятно, подчеркивая, что его со мной ничего не связывает. Правильно, молодец! Хотя… отчего-то это все равно выглядело так, будто мы с ним за что-то оправдываемся.

Утром я застала на кухне только Руслана — это было обычное дело. У господ Лалетиных есть одна фамильная черта — если их не будить, то они вполне способны проспать и целый день. Я решила воспользоваться ситуацией, чтобы от вчерашнего конфликта не осталось и следа — не с руки мне ругаться с человеком, который выдает мне зарплату.

Но он, как я и надеялась, даже не намеревался держать обиду или переживать. Сам налил мне кофе, пододвинул чашку с печеньем.

— Как спалось?

— Замечательно. Не хочу возвращаться в город, — вздохнула я.

Руслан улыбался:

— Ты, несмотря на то, что почти всю жизнь провела в поселке, не производишь впечатления любителя природы и простого отдыха.

Я задумалась. На самом деле — действительно так. Попыталась сформулировать мысль максимально честно:

— А я не особо-то и любитель. Но отдохнула я очень хорошо… Возможно, дело не в обстановке, а в компании?

— Очень рад это слышать, — он встал из-за стола. — Пойдем, погуляем? Утром так хорошо дышится.

Конечно, я согласилась. Мы долго шли по узкой улочке, разглядывая разномастные домишки, а потом свернули и к речке. Несмотря на то, что это был один из немногих случаев, когда я имела полную свободу действий и слов с Русланом наедине, но мне теперь и в голову бы не пришло посчитать эту ситуацию интимной. Он заговорил сам, когда мы расселись на больших камнях на берегу и наблюдали за плавно-журчащей синевой.

— Алина, ты уж прости и меня, и Ольгу, что мы начали вмешиваться.

Сразу стало понятно, о чем он говорит. Но его извинения уж точно были лишними.

— Да нет, я понимаю ваш интерес.

Он повернулся ко мне:

— А что именно ты понимаешь?

— Вы с Ольгой… словно в сказке живете. Оттого-то и критерии у вас сказочные. Это не плохо и не хорошо… Только мы с Антоном живем не в сказке.

Он кивнул.

— Если и в сказке, то совсем не в той. Поэтому я и посчитал нужным извиниться.

Я только отмахнулась. Подняла с земли плоский камешек и швырнула вперед — но он только один раз плюхнулся о поверхность, а потом сразу же затонул.

— Алина… — голос у Руслана оставался задумчивым. — Если Антон не твой человек, то кто? Или каким он должен быть? Мне просто интересно.

— Ну… — я постаралась выразить мысль как можно короче. — Он должен быть добрым, внимательным, заботливым. Чтобы я не чувствовала себя в его присутствии ненужной, чтобы не опасалась быть покинутой. Лучше, чтобы он был состоятелен и щедр… потому что у меня другая сказка.

— Понятно, — он рассмеялся тихо, но никакого осуждения я так и не уловила. — Это точно не Антон.

— Уж точно.

— Знаешь, Алина… Я понимаю, почему вы не подходите друг другу, даже спорить об этом нет смысла. Поэтому скажу без личностей: человек далеко не всегда находит именно то, что искал. И только после того, как найдет, понимает, что нашел. И то не всегда. И то не все… Нет никаких установленных правил — для разных людей и даже для одного человека. Потому что каждый — вселенная. И когда соприкасаются разные вселенные — это всегда ненормально, всегда не по правилам.

На это мне ответить было нечего. Мы еще долго молчали, а солнце уже припекало вовсю, разгоняя утреннюю прохладу.

— А почему Антон так солнце не любит? — я спросила неожиданно для самой себя.

Руслан рассмеялся в полный голос:

— Так он тебе тоже уже рассказывал легенду про желтого карлика, выходящего на охоту?

— Начинал, но… Расскажи ее ты!

Он встал и отряхнул штаны:

— Вся проблема в том, что никто ее так до конца и не дослушал, поэтому тайна так и остается тайной! Ну что, будем возвращаться?

— Пойдем, — я потянулась. — А может, устроим нашим Лалетиным какое-нибудь развлечение напоследок?

Руслан не был азартным сторонником развлечений, но заинтересовался:

— Например?

— Зубной пастой измажем или напугаем как-нибудь… — я сама еще не продумала план.

Он только головой покачал и заметил:

— По-твоему, это будет смешно? Как в школьном лагере!

— Во всех других случаях — не смешно. Но на лицо Антона я бы посмотрела…

Руслан задумчиво почесал подбородок, а потом выдал уверенно:

— Нет! Чтобы пронять Антона, надо что-то посерьезнее! Например… отослать с его телефона тот самый стишок Наташе!

У меня глаза чуть из орбит не вылетели:12727c

— Вот это да! Под личиной писателя-гуманиста скрывается настоящий дьявол! Я в деле!

— Это просто моя маленькая месть ему за «попсового автора», — попытался оправдаться он, но без особого успеха.

Выполнить задуманное нам не составило труда, ведь Антон и не собирался прятать свой телефон, не ожидая от сожителей подобной гадости. Мы отправили Наташе сообщение и тут же удалили его из исходящих, после чего принялись трепетно ожидать последствий.

Кое-как мне удавалось не потирать ручки от предвкушения, когда объявилась и сама участница нашего розыгрыша. Она сначала с любопытством поглядывала на Антона, но поскольку тот так этого и не соизволил заметить, решилась говорить открыто:

— Антон, я понимаю, что художника обидеть каждый может… но допусти и ты мысль, что поэзия — не твой конек, — она рассмеялась.

Он оторвался от тарелки с жареными сосисками и уставился на нее:

— Ты о чем?

Его реакция Наташу озадачила, она вытащила свой телефон, открыла сообщения и протянула ему:

— Разве это не ты прислал?

Он секунды за две прочитал, потом глянул на меня, но тут же перевел взгляд на Руслана — догадался, что я-то с первого раза дословно запомнить его шедевр просто не могла, поэтому и главный подозреваемый тут же обозначился. Руслан сделал вид, что очень увлечен сосисками, а я, возможно, своей улыбкой что-то и выдала. Антон вернул Наташе телефон, но сказал совсем неожиданное и уж больно спокойным тоном:

— Я. Хотел, чтобы у тебя был мой номер, а ничего смешнее не придумал.

— Понятно, — легко приняла эту версию Наташа, что меня только разочаровало — наша проделка выглядела бы веселее, даже если б мы ему лицо зубной пастой измазали!

А страдать-то все равно придется — это ж Антон, а не милосердный Будда. Едва мы уселись в машину, чтобы отправиться в город, как он повернулся сначала ко мне, тыча пальцем прямо в лицо, а потом и к Руслану:

— Вы оба об этом пожалеете! Сестра, ты участвовала?

— В чем?! — Ольга изумилась так искренне, что тут же была вычеркнута из списка будущих жертв.

Потому-то на трассе высадили только нас двоих. Даже мольбы Ольги не помогли. Вот просто так взяли и бессердечно вышвырнули из машины, выдав по бутылочке воды и сухой печеньке.

В такое позднее время машин на этой дороге почти не встречается, а до города — пятьдесят километров. Только через три часа нам удалось остановить попутку. Добрый водитель даже не попросил какой-то платы, а у Руслана с собой ничего, кроме кредитки, не нашлось. Жаль, что пожилой мужчина не понял, что помогал известному писателю… Кажется, его больше интересовали мои голые коленки. А это ерунда, переживу.

Как только мы оказались в городе, то по взаимной договоренности первым делом направились к припаркованной у подъезда машине. И на святая святых Антона Александровича Лалетина вывели гвоздем красиво и ровно: «Желтый карлик вышел на охоту!».

С гордостью осмотрели дело рук своих.

— Он нас убьет.

— Никаких сомнений. Прости, Алина, если что-то было не так. И прощай.

— Прощай, боевой товарищ. Умирай с честью. И помни, что тебе-то, возможно, еще и памятник поставят. Лет через двести.

— Только эта надежда и придает мне сил.