Глава 14

Матери переглянулись.

— Видела? Вот что бывает, когда позволяешь сыновьям выбирать самим.

Ноктюрна вскинула подбородок:

— Не могу с тобой не согласиться.

— Вольдемар, я хочу, чтобы ты меня услышал сейчас, — произнесла Хантрис. — У тебя есть своя земля и люди, они нуждаются в тебе. Ты же вместо того, чтобы делать дело, просиживаешь здесь, ожидая непонятно чего.

— Ты не права. Фаина — не инструмент для снятия проклятия, она живой человек. Она моя жена! И ни я, ни кто-либо другой не вправе лишать её выбора.

— Фердинанд, неужели ты поддерживаешь это чудовищное поведение?

— Да, мама. Я поддерживаю позицию Вольдемара. Всё будет только по добровольному согласию и никак иначе! И если для этого потребуется больше времени, значит, тому и быть. Мам, — продолжил Фердинанд уже мягче, — мы ценим вашу заботу. Но это наша жизнь, и нам решать, как себя вести.

В этот момент я почувствовала, как мои щёки начали заливаться краской, а в груди разлилась тёплая волна благодарности. Люда незаметно сжала мою руку, и я ответила ей тем же, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на Вольдемара.

Оборотень улыбнулся мне — мягко, тепло, и в его глазах читалась искренность, от которой перехватывало дыхание.

— Тем более, — добавила я, — мы хотели сначала понять, с кем именно нам предстоит делить эту самую брачную ночь. А то вдруг окажется, что Вольд пинается как конь, а Фердинанд разговаривает во сне и зовёт какую-то Беатрису?

Фердинанд поперхнулся, покраснел и замахал руками, глядя на подругу испуганно:

— Я не… я никогда…

Ноктюрна явно хотела что-то сказать, когда неожиданно рассмеялся отец Вольта:

— О, а она мне нравится! У неё есть характер.

— У обеих есть, — согласился отец Ферда. — Да и в чём-то они правы. Дорогая, вспомни себя в их возрасте.

— Согласен. Хантрис, ты бы тоже себя вспомнила.

Хантрис вздохнула, её взгляд смягчился:

— Ладно. Допустим, вы убедили нас… немного. Но это не значит, что мы просто уедем и оставим всё на самотёк.

— Что ж, — Лестат хлопнул в ладоши, — раз уж так, давайте сначала нам покажут наши комнаты и накормят. Я с дороги ужасно голодный!

— О, я тоже не отказался бы от сытного обеда, — поддержал его Альсид.

— Конечно, — в один голос ответили наши мужчины. — Пройдёмте.

Все, кроме нас, направились наверх. То ли на прощание, то ли в качестве моральной поддержки, Вольт слегка сжал мою руку и шепнул, что всё будет хорошо.

Мы остались на первом этаже, провожая их взглядами.

— Ну что, подруга, — произнесла я, — и как тебе твоя свекровь?

Люда фыркнула и ответила:

— Видала и хуже. — Она окинула взглядом лестницу, по которой только что поднялись родители. — А вообще, так гораздо интересней. Не находишь? Твоя тоже не пальцем деланная.

Я усмехнулась:

— Это да. Не свекровь — зверь! И что-то мне подсказывает, что она уже начала составлять меню с моим участием в качестве главного блюда.

— М-да, но ничего не поделаешь, зло уже здесь, и мы не в силах что-то с этим сделать. Так что предлагаю тактику «улыбаемся и машем, пока нас не кусают». И вообще, я хочу на воздух.

— Да, давай прогуляемся, а то вдруг там свекрови разрабатывают план, как проклятье снимать. «Шаг первый: встаньте лицом к северу, шаг второй: поклонитесь трижды, шаг третий: раздвиньте ноги».

Выйдя на улицу, мы с Людой прошлись по территории. Осмотрели огород — ряды аккуратных грядок, странные цветы и растения вдоль заборчика, пахнущие чем-то пряным, похожим на смесь мяты и лаванды с лёгким металлическим оттенком. Среди зелени виднелись странные фиолетовые цветы с серебристыми лепестками, которые слегка подрагивали, будто реагируя на наше присутствие. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и шелест молодой листвы. Пройдя чуть дальше, мы уселись под большое дерево, облокотившись на него.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, — мне кажется, они нас недооценивают.

— Ну и пусть, — улыбнулась я. — Они просто не знают, кто такие земные женщины.

Люда рассмеялась:

— Это точно. Кстати, я вот всё думаю: почему на родовом древе появились не наши имена? Тебе не кажется это странным?

— Да-а, — протянула я. — Но, может, и правда нас так зовут в этом мире?

— Возможно… — ответила подруга задумчиво.

— Люд, смотри — нас нашли. Недолго счастье длилось.

— Да ладно тебе, может, ему тоже подышать захотелось. Кислород — штука полезная даже для вампира, — хихикнула она, откидывая прядь волос с лица.

— Дамы, — раздался голос вампира.

— Придумываете план побега? — неожиданно спросил Вольт, выходя из-за дерева.

— Не дождётесь! — фыркнула подруга и прикрыла глаза. — Просто наслаждаемся свежим воздухом.

— Впитываем энергию природы. Очень полезно, знаете ли, — добавила я.

— О, в следующий раз мы обязательно присоединимся, но сейчас по плану обед. Не желаете ли составить нам компанию? — спросил Ферд.

— Обед? — удивлённо посмотрела я на вампира. — Но… мы же только вышли подышать!

— Да, обед, — улыбнулся Фердинанд. — Повара накрыли пораньше в честь приезда родителей.

— А если мы не придём, это будет считаться за «бегство»? — спросила подруга.

— Думаю, да, — ответил Вольт, подавая мне руку.

— Так уж и быть. Обед так обед, — ответила подруга, вставая.

Мы не спеша направились в сторону дома. Усевшись за длинным дубовым столом, мы молча приступили к еде. Аромат запечённого мяса с пряными травами заполнил комнату, а на тарелках красовались яркие овощи и золотистые булочки.

То и дело мы замечали на себе недовольные взгляды свекровей. Их глаза сверкали, словно два разных вида молний: у Хантрис — жёлтые, хищные, у Ноктюрны — холодные, как лунный свет.

— Знаете, я думала, моему мальчику попадётся покорная и послушная дама, — с укором начала мама Вольта, аккуратно поддевая вилкой кусочек мяса. — У нас в стае все женщины угождают своим мужьям.

— А в нашем мире давно равноправие и отменили рабство, — ответила я, невозмутимо намазывая масло на булочку. — И покорность — это не про меня.

Ноктюрна резко подняла голову.

— Вот во что втянул твой сын моего! — твёрдо сказала она, посмотрев на Хантрис. — Я уверена, что богиню оскорбил волк. У вас в крови животные инстинкты.

— Да ты что? — Хантрис выпрямилась. — А может, это твой сынок захотел иссушить богиню, но зубки оказались молочные? Мой сын воспитанный и не будет набрасываться на женщину, как дикарь на кусок мяса.

— О-о-о, Люд, смотри, они, похоже, про нас забыли, — шёпотом сказала я, наклоняясь к подруге.

— Тише, а то ещё вспомнят, — усмехнулась она, делая глоток воды. — Молчим и слушаем.

Лестат откинулся на спинку стула и с явным удовольствием наблюдал за перепалкой. Затем не выдержал:

— Дорогие дамы, вы так увлечены выяснением, чьи манеры хуже, что забыли: ваши сыновья уже взрослые.

Хантрис метнула на него раздражённый взгляд:

— Альсид, не вмешивайся! Ты всегда был слишком мягок в вопросах воспитания.

— Зато мои дети меня хотя бы не боятся, — парировал Альсид с улыбкой. — Вольдемар, скажи хоть ты ей, чтобы не драматизировала.

— Мама, мы оба виноваты, — проговорил Вольдемар, кладя вилку на тарелку. — Тут нет чьей-то отдельной вины.

— И девушек мы сами призывали, — добавил Фердинанд, глядя прямо на мать.

— Ты хочешь сказать, что сам попросил такую жену — без покорности и с дерзким язычком? — удивлённо спросила мама оборотня сына.

— Она не такая, — резко произнёс Вольдемар. — Она… настоящая. И это мне в ней нравится.

— Ма-а-ма, поверьте, я знаю, как правильно применить свой дерзкий язычок, чтобы ваш сын был удовлетворён, — проговорила я, кокетливо посматривая на Вольдемара. — А покорность лучше проявлять в спальне и без свидетелей, — подмигнула я ему.

В зале повисла тишина. Затем Альсид громко расхохотался.

— Ха-а-а! Один-ноль в пользу дамочек! — воскликнул он, поднимая бокал и чокаясь с Лестатом. — Наконец-то хоть кто-то поставил наших жён на место!

Хантрис вспыхнула:

— Альсид, замолчи! Ты только подливаешь масла в огонь.

— А я и не против, — подмигнул он. — Огонь — это весело.

Вольдемар в этот момент смотрел на меня таким диким взглядом, что мне показалось: он прямо сейчас утащит меня из-за стола, чтобы проверить, что именно я умею делать язычком. Я слегка покраснела, но тут же взяла себя в руки.

— Как не стыдно? — проговорила Ноктюрна, с укором глядя на меня.

— Мама, девушки правда были призваны по нашему запросу, — чуть опустив взгляд, проговорил Фердинанд. — И мне нравится то, что я получил. — Он посмотрел на Люду так нежно, что та слегка улыбнулась и опустила глаза.

— Нравится? Да как так? Она не умеет держать язык за зубами! Где скромность? Покорность? Желание угодить мужу? — проговорила мама Фердинанда и с грохотом положила нож на стол.

Люда медленно подняла голову и ответила с дерзкой улыбкой:

— Я вижу, вы тоже не очень-то желаете угодить мужу, — она кивнула в сторону Лестата, который всё ещё улыбался. — Иначе не спорили бы так громко.

— Опа-на! А наша тоже с зубками, — сказал отец Ферда, после чего мужчины снова чокнулись бокалами.