Глава 16

Фаина.

Движения были неторопливыми, почти автоматическими: включить чайник, насыпать кофе, добавить сахар — маленький ритуал, который хоть как-то скрашивал начало дня.

Пока закипал чайник, приоткрыла окно. Воздух был свежим от утренней росы, пах новым асфальтом и цветущими деревьями. Налила кофе в любимую кружку — ту самую, что когда-то урвала на распродаже мерча любимого сериала, — и села у окна.

Взгляд скользил по знакомому пейзажу: двор с припаркованными машинами, детская площадка, верхушки старых тополей, покачивающиеся на ветру. Всё было таким привычным, таким… одинаковым.

Мысли сами собой свернули в привычное русло. Последний месяц казался мне одним нескончаемым днём сурка: работа, дом, редкие вечера перед телевизором, снова работа. Даже с Людой мы толком не виделись — только короткие сообщения да пару звонков, где разговор с ней звучал устало.

Я невольно вспомнила тот звонок месяц назад. Тогда Люда предложила съездить на дачу в выходные. Я вздохнула и потёрла виски — голова раскалывалась.

— Люда, я не могу, — тихо ответила я. — Я простыла. В другой раз, ладно?

В трубке повисла пауза.

— Да, конечно, — прозвучало наконец. — Ну… тогда я сама съезжу. Надо грядки полить. А ты поправляйся.

Прошла неделя. Тут уже я набрала её.

— Люда? Привет. Я на выходные хочу съездить на дачу… поедешь?

На другом конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Фанька… Извини, не получится. Работы поднакопилось, да и сил совсем нет. В общем, не выкроить время.

Я молча кивнула сама себе.

— Понятно… — прошептала я.

Мы молчали. В тишине было слышно только наше дыхание.

Потом она заговорила снова, голос чуть оживился:

— Слушай… А давай по очереди? Ты в эти выходные — я в следующие. Так хоть участок не забросим, и у каждой будут свободные выходные.

Я посмотрела в окно — там, за стеклом, первые капли дождя ударили по подоконнику.

— Да… Да, давай так, — ответила я чуть твёрже. — По очереди. Так лучше.

И я поехала туда одна — присмотреть за огородом и домом. Хотелось побыть одной, попытаться разложить свои мысли по полочкам. Вспоминались наши короткие разговоры.

Сделала глоток кофе. Горячий, чуть горьковатый — как моё настроение в последние недели. Серость будней словно оседала на плечах тяжёлым камнем. Ни новых впечатлений, ни неожиданных встреч, ни даже маленького приключения — только расписание, обязанности и бесконечный список «надо»: сделать план, оплатить счета, сходить в магазин… А ведь только начало лета…

За окном засигналила машина, где-то хлопнула подъездная дверь, послышались голоса. Я глубоко вздохнула, подошла к раковине, сполоснула кружку и направилась собирать вещи для дачи — сегодня моя очередь.

Достала старую клетчатую сумку и быстро собрала вещи: одежду, средства гигиены, аптечку, продукты, секатор новенький, перчатки, удобрения. Напоследок положила книгу, фонарик с пауэрбанком и спрей от насекомых.

Завершила сборы, осмотрела комнату. Взгляд скользнул по расправленной кровати, стулу, заваленному одеждой, и книжным полкам. На полке стояла фигурка волка, которую я недавно купила спонтанно в каком-то магазинчике. Серый камень с едва заметными прожилками, острые уши, глаза-бусинки. Я тогда взяла её почти машинально, пальцы осторожно обхватили фигурку, и она стала напоминанием о том, что те яркие дни — не сон. И сам волк — не сон.

Взглянула на часы — стрелки показывали без десяти девять. Пора выходить. Вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

По приезде припарковала машину чуть дальше от калитки, чем обычно.

— Что-то я промахнулась с парковкой, — проговорила, поглядывая в окно.

Выбравшись из салона, вдохнула полной грудью.

— Ну, вот я на месте, — произнесла, выдыхая.

Подойдя к калитке, я заметила силуэт, мелькнувший в окне. Сердце ёкнуло.

— Неужели кто-то вломился? — пробормотала себе под нос, и внутри всё сжалось от тревоги.

Быстро распахнула калитку, её ржавые петли скрипнули, будто предупреждая об опасности. Заскочила на крыльцо, на ходу подхватив стоявшую у входа лопату. Пальцы судорожно сжали черенок: в этот момент она казалась единственным шансом защитить себя и наш маленький уголок.

— А ну-ка брысь отсюда, пока ноги целы! — крикнула я и, рывком распахивая дверь, ворвалась в дом.

Замахнулась своим импровизированным оружием. Взгляд заметался по комнате: знакомая сумка с вещами, кроссовки… В этот же момент раздался крик:

— Ааа! — Люда отпрыгнула в сторону, запустив в полет ложку, которая четко зарядила мне в лоб. — Фаня⁈ Ты что творишь⁈ Да чтоб тебя…! Ну ты и напугала, чёрт побери! Чтоб тебя…… и не раз, и пожестче… — она глубоко вздохнула и тряхнула головой. — Ты с ума сошла⁈

Я выронила лопату, и она удачно прошлась по моему затылку черенком.

— Ай, больно, — вскрикнула я, поглаживая голову и лоб. — Люда⁈ Ты… ты что тут делаешь?

— Что я делаю⁈ — она всё ещё тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. — Это мой вопрос! Я приехала, как договорились — в свои выходные! А ты на меня с лопатой! Ты меня чуть до инфаркта не довела! Ещё чуть-чуть — и я бы в окно выпрыгнула, честное слово!

Я замерла.

— Ой… — только и смогла вымолвить я. — Я… я перепутала выходные. С этой работой совсем запуталась, когда приезжала, когда нет.

Люда прижала руку к груди, всё ещё бледная, потом подошла к столу.

— Ну ты даёшь, — выдохнула она. — Я себе чай наливаю, думаю: «Как хорошо, тишина, покой…» — и тут врываешься ты, как в боевике!

Мы посмотрели друг на друга. А потом одновременно рассмеялись — сначала неуверенно, а потом всё громче, пока смех не заполнил весь дом.

— Прости, правда, — я нагнулась поднять ложку и лопату, подошла к подруге. — Я так испугалась, когда увидела силуэт…

— Да уж, — Люда махнула рукой, всё ещё посмеиваясь. — Зато теперь у нас есть ещё пара седых волос.

— Знаешь, — я посмотрела на подругу, — раз уж мы обе тут, то нам суждено провести эти выходные вместе в конце концов.

— Да. Мне кажется, нам обеим нужно поговорить, — чуть тише сказала Люда.

— Согласна, — я слегка улыбнулась. — Тогда я сейчас из машины всё выгружу, переоденусь, и сначала мы пройдемся по огороду, а вечером поболтаем.

— Договорились, — проговорила Люда.

Я вышла на улицу, поставила лопату на место и пошла доставать из багажника рюкзак и пакет с продуктами. Люда тем временем нашла в шкафу две старые футболки — с надписью «Я эту дуру не знаю» — и пару шорт.

— Вот, держи, — она протянула мне вещи. — В этом точно будет удобно.

— О, какая прелесть! — я натянула футболку и шорты. — Кажется, я её не надевала лет пять. Смотри-ка, прям тютелька в тютельку.

— Главное, что в тютельках не жмёт, — Люда тоже переоделась и покрутилась перед зеркалом. — Идеально.

— Ну что, метатель ложек, какие задачи на сегодня? — улыбнувшись, спросила я.

— О, у нас целый фронт работ, — Люда изобразила серьёзное лицо и ткнула пальцем в сторону грядок. — Сначала — прополка третьей грядки с морковкой. Она бунтует: сорняки выше, чем сама морковка. Потом — полив. И, самое важное, — сбор уже созревшей клубнички, пока не пропала.

Мы направились к грядкам. Я взяла тяпку, Люда вооружилась небольшой садовой лопаткой — и работа закипела. Подруга сразу же опустилась на колени и принялась выдергивать сорняки.

— Смотри, — она продемонстрировала мне достаточно крупный сорняк, — вот он, главный враг моркови. Зловредный тип.

— Признаю его виновным и приговариваю к изгнанию с участка! — объявила я, наблюдая, как он летит в ведро.

Мы продолжали работать бок о бок.

— Люда, ты опять оставляешь корни! — «строго» заметила я.

— А ты, Фанечка, слишком аккуратно поливаешь. Растения подумают, что ты их не любишь!

— Зато я не заливаю их до состояния болота, как кое-кто в прошлом году!

— Эй, то был эксперимент!

— Эксперимент провалился, кстати. Огурцы потом плавали, как в пруду.

— Ладно-ладно, признаю поражение.

Люда ловко перекинула очередную горсть сорняков в ведро и выпрямилась, чтобы размять спину. Наблюдая за ней, я невольно подумала: а как там огород и кто за ним ухаживает… и в груди что-то кольнуло.

Почти к вечеру мы успели прополоть четыре грядки, полить всё, что нужно было, и собрать небольшую корзину клубники. Спина немного ныла, руки были в земле, футболка прилипала к спине от пота, но на душе стало удивительно легко.

Мы устроились на веранде с чаем, свежей клубникой и печеньем, что я захватила с собой. Солнце уже клонилось к закату.

— Как у тебя прошёл месяц? — спросила я, делая глоток чая и машинально проводя пальцем по краю чашки.

— Тихо и скучно, — вздохнула Люда. — Сначала после возвращения ушла с головой в работу. Постаралась выкинуть из головы то, что приключилось с нами. Всё казалось важным: сметы, чертежи, согласования с заказчиками… А потом начала осознавать, что всё не так. Чего-то не хватает. Будто жизнь проходит мимо. Иногда ловлю себя на мысли, что жду его… — она замолчала.

— Я так же: ушла в работу, но через неделю уже взвыла от монотонности. Решила отвлечься от мыслей, работы и записалась на пилатес. Думала, может, тело напомнит душе, что оно ещё живо. Первые занятия были адскими — я думала, что моя спина вообще не умеет так изгибаться! А после тренировки еле добралась до дома: мышцы дрожали, будто я не пилатес делала, а пять смен подряд на станке отстояла.

— Пилатес — это хорошо, — улыбнулась Люда. — А я решила пройти курсы высокой кухни. Представляешь? Сижу на лекциях, изучаю, как правильно нарезать трюфели и чем соус беарне отличается от бешамеля… Хотя вчера вечером, после сложного дня, сварила себе обычную гречку и была абсолютно счастлива.

— Трюфели? — я подняла бровь. — Ты всерьёз?

— Ну да! — Люда посмеялась. — Хотя, если честно, — продолжила она уже серьезнее, — сначала было весело. Новые рецепты, красивые тарелки, предвкушение… А потом смотрю — дома гора кулинарных книг, в холодильнике экзотические продукты, а ужинаю я всё равно бутербродом с сыром. Всё время ловлю себя на мысли: неужели у меня так было всегда?

— Понимаю, — я покачала головой. — У меня с пилатесом то же самое: коврик лежит, форма куплена, а половину занятий я пропускаю из-за срочных дел на заводе. То срочный заказ, то станок капризничает — в итоге вместо растяжки я сверлю и фрезерую допоздна. И постоянно вспоминаю, как же там было легко дышать, Люда! Как будто весь мир был полон волшебства.

Подруга задумчиво покрутила чашку в руках:

— Получается, мы обе пытаемся что-то найти, но как будто не там?

— Или не так, — добавила я.

— Слушай, — вдруг оживилась Люда, — а давай в октябре, во время отпуска, куда-нибудь съездим? Чтобы перезагрузиться. В замок Дракулы в Трансильвании? Говорят, там атмосфера — старинные залы, легенды, ночные прогулки… Может, это станет ещё одним нашим маленьким приключением? Вернёмся — и, глядишь, снова почувствуем вкус жизни.

— Трансильвания? — я улыбнулась, чувствуя, как внутри зарождается предвкушение. — Звучит как план. Давай съездим.

Мы замолчали, погрузившись в мысли.

— Пойдём в дом? — предложила Люда. — Надо поискать информацию про замок, какие документы нужно подготовить, посмотреть расписание экскурсий, прикинуть, что взять с собой…

— И самое главное — грамотно расписать бюджет, — добавила я с улыбкой.

— Обязательно! — согласилась подруга.

Улыбаясь, мы направились к двери, оставляя веранду во власти ночи. Впереди нас ждал октябрь — и настоящее приключение, которое должно было вернуть в жизнь краски, радость и ощущение, что мир всё ещё полон чудес.

По возвращении в город мы активно начали оживлять свои будни. Люда уговорила записаться на танцы — её аргументом стало: «Нам срочно нужно научиться танцевать вальс, и это не обсуждается!»

Вальс оказался неожиданно сложным. На уроках я то наступала партнёру на ноги, то теряла равновесие, то сбивалась с ритма. Люда, хоть и старалась держаться увереннее, тоже то и дело спотыкалась и тихо извинялась перед своим партнёром.

Инструктор, стройный мужчина с седыми висками и мягкой улыбкой, терпеливо повторял:

— Чувствуйте ритм. Представьте, что вы плывёте по реке — плавно, без усилий. Не толкайтесь, а скользите.

Мы кружились, считали «раз‑два‑три», пытались поймать синхронность. Люда шепнула мне между танцами:

— Знаешь, это как жизнь: то наступаешь на ноги, то боишься упасть, а надо просто довериться движению.

Я рассмеялась и чуть не потеряла равновесие снова.

И однажды что‑то щёлкнуло. Я закрыла глаза, услышала музыку — и вдруг действительно поплыла. Шаг, поворот, скольжение… Всё сошлось: ритм, дыхание, движение. Я перестала считать шаги и просто почувствовала танец. В этот момент перед глазами возник образ Вольда. Его хищный взгляд, в котором всегда таилась улыбка, его нежные объятия…

Я открыла глаза и чуть не споткнулась от нахлынувших чувств и воспоминаний. Партнёр вовремя поддержал меня за талию.

— Всё в порядке? — участливо спросил он.

— Да, — я улыбнулась, моргнула, прогоняя видение. — Просто вспомнила кое‑что.

— Хорошее воспоминание? — он слегка наклонил голову.

— Очень, — тихо ответила я, и в груди разлилась тёплая волна. — Очень хорошее.

Люда, наблюдавшая за нами с другого конца зала, подмигнула мне и показала большой палец. Её партнёр как раз закружил её в повороте, и она рассмеялась — звонко, свободно.

Потом записались на курсы этикета.

— Ну а что? Лишним не будет, — парировала я, смотря на подругу, разглядывающую приборы на столе.

Курсы оказались неожиданно весёлыми. Строгая преподавательница учила нас правильно держать вилку и нож, вести светскую беседу, выбирать вино к блюдам и грациозно подниматься по лестнице.

— Леди не спешат, — повторяла она. — Леди движутся с достоинством.

— А если леди опаздывает на работу? — не удержалась я.

Группа дружно рассмеялась, а преподавательница строго посмотрела на меня:

— Тогда леди всё равно движется с достоинством, но чуть быстрее.

— Поняла, — я сделала вид, что запоминаю. — Достоинство — прежде всего. Даже если опаздываешь на смену к станку.

Люда толкнула меня локтем:

— Тише ты, а то нас выгонят за неподобающее поведение.

Дома мы устраивали «званые ужины» — сервировали стол, ставили свечи и отрабатывали манеры.

— Люда, передай, пожалуйста, соль, — я изобразила изысканный жест.

— С удовольствием, дорогая, — Люда церемонно протянула солонку. — И позволь заметить, твоё платье сегодня особенно изысканно.

— О, благодарю, — я поклонилась. — Это новая модель от… от…

— От «Фая и Ко», — закончила Люда, и мы расхохотались.

Июль начался с волокиты с бумажками — вечером я сидела за кухонным столом, окружённая папками, распечатками и блокнотами. Перед глазами плясали строки требований к визе, сроки подачи документов, списки необходимых справок. Спасало то, что хотя бы загранники у нас уже были.

Люда, как всегда, подошла к делу серьезно. На холодильнике висел составленный ею график — красочная таблица с датами, галочками и восклицательными знаками.

— Фаня, проверь ещё раз: все ли страницы паспорта читаемы? — тараторила она по громкой связи. — И не забудь про подтверждение брони отеля. Замок Дракулы популярен, вдруг мест не останется!

— Да всё в порядке, — я перевернула страницу паспорта, фотографируя и отправляя ей, показывая идеально чёткие штампы. — Смотри, даже уголки не загнуты. Я их специально разглаживала утюгом на минимальной температуре.

Люда фыркнула.

— Утюгом? Фая, ты неисправима. Ладно, с паспортом разобрались. А страховка? Ты оформила страховку для поездки?

— Ой, — я хлопнула себя по лбу. — Совсем вылетело из головы! Сейчас найду сайт…

— Вот, держи, — Люда скинула мне на почту файл. — Я уже подобрала несколько вариантов. Посмотри, какой тебе больше нравится.

Я пробежала глазами по строчкам:

— Этот, с расширенным покрытием, кажется надёжнее.

— Согласна, — кивнула Люда. — Значит, оформляем.

Где-то между подачей документов и ожиданием визы мы с Людой нашли способ не сойти с ума от неопределённости: вечерами устраивали прогулки, а по утрам — что-то вроде зарядки для пенсионеров (с её слов — «чтобы суставы не заржавели»).

Однажды Люда пришла ко мне под вечер — с бутылкой красного и блеском в глазах. Плюхнулась на кровать, махнула рукой:

— Фанька, хватит ждать! Давай составим список всего, что всегда хотели попробовать, но откладывали «на потом», пока ждём эту чёртову визу! — и быстренько открыла ноутбук.

— Ну, давай, — смеюсь я, доставая блокнот.

Она начинает что-то вбивать в поиск и диктовать, а я — записывать:

— Гончарное дело! Курс по кружкам на следующей неделе. Сделаем парные — твоя будет кривая, моя — ещё кривее!

— Да ладно тебе, — хихикаю я.

Список растёт: рисование (хотя я рисую как пятилетний), вышивание (вдруг откроем талант?), свечеварение (аромат шоколада, пожалуйста), мыловарение (чтобы кожа не сохла от стресса)… Я смотрю на исписанную страницу и тихо ужасаюсь: «Мы точно это всё осилим?»

— Пиши дальше! Флористика! Курсы каллиграфии! Танго для начинающих!

— Я так понимаю, вальса нам мало было? — хихикнула я.

— Фаииинаааа, — Люда вздохнула мечтательно. — Танго — это страсть, желание… и растяжение связок на второй минуте. Но зато как звучит: «Я танцую танго»! Сразу чувствуешь себя роковой женщиной.

— А я чувствую себя женщиной, которая утром не может встать с кровати после «рокового» танца, — фыркнула я. — Помнишь, как после вальса ты три дня хромала и говорила, что «это аристократическая походка»?

— Это был опыт! — отмахнулась Люда. — Теперь будем учиться падать красиво. Пиши: «танго» — и добавь звёздочку: «с инструктажем по безопасному падению».

Мастер-класс по гончарному делу оказался настоящим испытанием — и проверкой дружбы. Мы с Людой сидели за соседними станками, пытаясь слепить парные кружки.

— Ну, у тебя уже почти получилось! — ободряюще сказала я, глядя на кривобокую кружку Люды.

— «Почти» — это ключевое слово, — вздохнула она. — А твоя, кажется, решила стать блюдцем?

— Нет, это просто кружка с широкими взглядами на жизнь, — улыбнулась я, пытаясь вытянуть стенку повыше. — Смотри, я её уговариваю: «Будь круглой, будь круглой!»

— Ладно, пусть будет «авторский стиль». Зато никто не скажет, что мы копируем чужие работы, — я аккуратно подправила край.

— И никто не украдёт — такие шедевры только у нас! — рассмеялась Люда.

Наши кружки действительно вышли смешные: кривые, с неровными ручками и разной высоты. Но именно за это мы их и полюбили: они стали символом нашего весёлого и немного хаотичного начала августа, где каждый промах превращался в шутку, а каждая неудача — в повод для смеха.

Так мы и провели август: то рисовали, то танцевали, а ещё успели заскочить в местный приют и поработать волонтёрами. Как Люда сказала: «Милая моя, труд облагораживает человека».

Как-то утром, проходя через проходную, увидела рекламу и поняла, что нам это надо!

— Люд, ты что, спишь ещё? — протараторила я в трубку, едва сдерживая улыбку.

— Фань, ты знаешь, я хочу тебя ударить через телефон, — пробубнила подруга сонным голосом, явно не желая выбираться из объятий Морфея.

— Ударишь при встрече, — хихикнула я. — Я тут афишу увидела: в театре будет открытие сезона, и начнётся он с «Ромео и Джульетты». Давай сходим?

— Театр? А давай, — уже чуть бодрее ответила подруга. — Тыщу лет там не была. Последний раз, кажется, ещё в школе, когда нас всем классом водили.

— Так что? Я беру два билета на завтра, на семь вечера?

— Давай, — в голосе Люды зазвучала неподдельная радость.

— Вот и отлично! Значит, завтра в семь. Я заеду за тобой в шесть тридцать — успеем выпить кофе перед спектаклем.

Потом стали чаще посещать театры — выбирали постановки по наитию: то классическую пьесу, то экспериментальный моноспектакль, то мюзикл. Потом взялись за выставки — от ретроспектив знаменитых фотографов до инсталляций современных художников.

Как-то на даче вечером, после бесконечных заготовок и закруток — когда руки уже дрожали от закатывания крышек, а в носу стоял запах укропа и уксуса, — Людка, вытирая лоб тыльной стороной ладони (и оставляя на нём смешной зелёный мазок от огурца), вдруг замерла у стола, уставившись в телефон.

— Ма-а-ать!!! — взвизгнула она так, что банки на полке тихонько звякнули. — Двадцать восьмого у нас в КТЗ будет «Руки Вверх»!!! — Она подпрыгнула на месте, телефон чуть не улетел в ведро с отходами. — Давно хотела сходить на концерт! Да я со школьных дискотек мечтаю!

— Круто, я за! — я подскочила к ней, заглядывая в экран. — Смотри, есть ещё билеты? И какие места?

— Так… Вот! — Людка тыкала в экран дрожащим пальцем. — На танцполе ещё есть места! Мы же не будем просто сидеть, как две статуи? — она покосилась на меня с хитрой улыбкой.

— Обижаешь! — я схватила кухонное полотенце и крутанулась с ним, как с микрофоном. — Как можно, крошка моя, сидеть спокойно на таком концерте? Мы там такое устроим — весь танцпол нам аплодировать будет! — я изобразила пару танцевальных движений, чуть не опрокинув банку.

— Всё, тогда беру билеты! — Людка прижала телефон к груди, закрыла глаза и выдохнула: — О, святые маринованные огурцы, это реально происходит! — Пальцы её порхали над экраном с бешеной скоростью. — Ой, торможу! — она щёлкнула себя по лбу. — Надо же ещё выбрать… Так, оплата… Подтверждение…

— Давай, жми! — я подбадривающе потрясла кулаком. — Быстрее, пока кто-нибудь не перехватил наши места!

— Готово! — Люда вскинула телефон вверх, как олимпийский факел, и издала победный клич: — Билеты наши! Танцпол, «Руки Вверх»!

Мы обнялись, закружились по кухне, чуть не сбив табуретку, и хором затянули: «Ну где же вы, девчонки…» — фальшиво, но зато от всей души. Банки на полках, казалось, одобрительно подмигивали нам.

Концерт «Руки Вверх» закончился под бурные овации — зал хором подпевал финальному хиту, а в воздухе кружились разноцветные шары. Я стояла рядом с Людой у выхода и не могла перестать улыбаться.

Мы медленно продвигались к парковке, окружённые такой же радостной толпой. Вокруг звучали знакомые мелодии — кто-то напевал хиты «Руки Вверх», кто-то включал их на телефоне. Я ловила эти обрывки песен и невольно подпевала, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует ритм концерта.

Наконец мы добрались до моей машины. Пока я заводила двигатель, Люда включила на телефоне плейлист с песнями группы. Из колонок зазвучала «Чужие губы», и мы тут же подхватили:

— «Чужие губы тебя ласкают, чужие губы шепчут тебе…» — громко и фальшиво пели мы, смеясь над собой.

Я вырулила на дорогу. Город мерцал огнями, ветер в приоткрытом окне развевал волосы (благо сентябрь радовал тёплой погодой), а музыка наполняла салон.

До дня отъезда в Трансильванию мы решили закончить дачный сезон: привести огород и дом в порядок, завершить все закрутки, пройтись ещё раз по списку запланированного отпуска и немного сэкономить — ведь наше путешествие обещало быть интересным, а возвращаться с пустыми руками мы не желали.

Октябрь встретил нас прохладным ветром и золотистыми листьями. Мы с Людой, полные ожиданий, прибыли в Трансильванию.