Глава 17

Дорога была утомительной: долгий перелёт, потом машина, пейзажи за окном — холмы, леса, маленькие городки. Мы останавливались в придорожных кафе, пробовали местный яблочный пирог и смеялись над нашими «аристократическими» манерами.

— Фаня, смотри, как я держу чашку, — Люда изобразила церемонный жест. — Теперь я настоящая леди!

— Только пирог ешь слишком быстро для леди, — поддразнила я.

— Зато вкусно! — рассмеялась Люда. — Давай ещё по кусочку, пока никто не видит.

Замок Дракулы возвышался на холме — такой мрачный. Его зубчатые башни пронзали серое небо, а ветви старых елей цеплялись за стены, будто пытались утащить его обратно в землю, из которой он когда-то вырос.

— Ну и ну… — выдохнула Люда, задрав голову. — Он ещё страшнее, чем на фотографиях.

— Зато атмосфернее некуда, — улыбнулась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок — то ли от ветра, то ли от волнения.

Мы поднялись по выщербленным ступеням, и с каждым шагом замок становился всё внушительнее. Камень под ногами был скользким, а перила лестницы покрывала паутина. У массивных дверей нас встретила экскурсовод — высокая женщина в тёмном пальто с высоким воротником. Она окинула нас цепким взглядом и без предисловий начала:

— Входите, только не отставайте. В этом замке легко заблудиться — коридоры петляют, как змеи, а некоторые двери ведут не туда, куда ожидаешь.

Мы переглянулись с Людой и переступили порог. Внутри пахло пылью, деревом и чуть-чуть плесенью. Свет пробивался сквозь витражные окна, бросая на пол разноцветные пятна.

— Говорят, в полнолуние здесь слышны шаги, — негромко добавила экскурсовод, оборачиваясь к нам. — Но, конечно, это всего лишь ветер гуляет по коридорам.

Люда сжала мой локоть.

— Фаня, — шепнула она, — а если не ветер?

Я тихо рассмеялась. Экскурсовод двинулась дальше, а мы последовали за ней, зачарованно разглядывая гобелены с потускневшими узорами, тяжёлые электрические подсвечники и тёмные портреты на стенах — их глаза, казалось, провожали нас взглядом.

— Здесь, в этом зале, — продолжала женщина, — по легенде, граф принимал гостей. Правда, не все они покидали замок живыми…

Люда театрально вздрогнула и шёпотом спросила:

— А мы точно уйдём?

Я толкнула её плечом:

— Только если не будем пугать друг друга. Идём. Хочу увидеть ту самую башню!

Экскурсовод, будто услышав нас, свернула к узкой винтовой лестнице:

— Как раз направляемся туда. Говорят, из её окон виден весь край до самого горизонта. И ещё… — она понизила голос, — если прислушаться, можно уловить шёпот прошлого.

Мы с Людой снова переглянулись. В глазах подруги плясали озорные огоньки, а во мне разгоралось то самое чувство, ради которого мы сюда приехали: предвкушение приключений и чуть-чуть — совсем чуть-чуть — первобытного страха перед чем-то необъяснимым.

Винтовая лестница скрипела под нашими шагами, жалуясь на непрошеных гостей.

— Ну и холодина тут, — поежилась Люда, потирая руки. — Как в склепе.

— Зато посмотри, какой вид, — я подошла к узкому окну и замерла.

Перед нами раскинулся осенний пейзаж во всей красе: золотые и багряные леса стелились по холмам, извивалась внизу дорога, по которой мы приехали, а вдали, за лесом, блестела лента реки. Небо, ещё недавно серое, вдруг прорезали лучи солнца, окрасив каменные стены замка в розоватые тона.

— Красота… — выдохнула Люда, вставая рядом. — И правда стоило ехать через полмира.

Мы стояли так несколько минут, молча любуясь видом, пока экскурсовод не напомнила о себе:

— В башне есть ещё одна комната, — сказала она. — Говорят, там хранились какие-то старинные книги. Правда, большинство вывезли ещё в прошлом веке, но кое-что осталось.

Мы последовали за ней через низкий проём. Комната оказалась крошечной — едва хватило места для старого стола и полки с несколькими потрёпанными томами. На стене висел потемневший от времени гобелен с изображением охотника и оленя.

— Местные до сих пор рассказывают, что в Хэллоуинскую ночь здесь можно услышать стук копыт его лошади на подъездной дороге. И будто бы сам граф появляется у ворот — проверяет, всё ли в порядке в его владениях.

— А вы сами когда-нибудь что-то странное замечали? — с любопытством спросила Люда.

Женщина на мгновение задумалась:

— Однажды ночью я задержалась допоздна — нужно было выключить всё освещение. И отчётливо услышала шаги в главном зале — тяжёлые, размеренные. Пошла проверить — а там никого. Только сквозняк качнул канделябр, и свет на миг погас…

Мы с Людой переглянулись. В этот момент где-то внизу громко хлопнула дверь.

— О, это, должно быть, следующая группа прибыла, — спокойно сказала экскурсовод. — Что ж, дамы, пора спускаться. У нас ещё подземелье запланировано — там, говорят, пытали неугодных.

Люда схватила меня за руку:

— Фаня, подземелье? Может, обойдёмся?

Я улыбнулась:

— Мы же не для того летели, чтобы струсить у финиша. Пошли!

Спускаться вниз было ещё тревожнее — ступени становились всё уже, а стены словно сдвигались. В факельном свете, имитирующем живой огонь, плясали причудливые тени, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

В подземелье пахло землёй и металлом. Вдоль стен стояли реконструкции орудий пыток — оригинальные экспонаты хранятся в музеях Бухареста. В углу темнел силуэт колодки — копия, сделанная для таких же любителей пощекотать нервы.

Люда прижалась ко мне:

— Знаешь, — прошептала она, — я теперь понимаю, почему люди верят в призраков. Тут и без них жутко.

— Зато представь, какие истории у нас будут, — улыбнулась я. — Интересно, а у ферда тоже есть своё подземелье?

— Фаня! — прошипела Люда, ткнув меня локтем в бок. — Иди кобыле в трещину! Я тебя тут на ночь брошу, вот увидишь!

— Ой-ой, какая грозная! — я подняла руки в притворном ужасе. — Только не бросай меня, пожалуйста.

Люда фыркнула, но всё равно не отпустила мою руку. Мы наконец вышли за ворота замка Дракулы — и трансфер повёз нас обратно. Тёмные башни ещё раз мелькнули за поворотом, а потом скрылись за деревьями.

— Ну и ну, — выдохнула Люда, оглядываясь назад. — Всё-таки жутковатое местечко. Но… завораживающее.

— Да, — кивнула я.

Нас высадили недалеко от нашего отеля, и мы не спеша брели по узкой дороге, петляли между старинными домами с черепичными крышами; фонари отбрасывали круги света на мостовую.

— Знаешь, — тихо сказала Люда, глядя под ноги, — здесь всё кажется таким… настоящим.

— Да, — кивнула я. — И от этого начинаешь скучать по тем, кто остался далеко.

Мы замолчали, слушая эхо собственных шагов. Ветер шевелил волосы, где‑то вдалеке завыл пёс — протяжно, тоскливо.

Вскоре показался наш отель — небольшой, с деревянными балконами и тёплым светом в окнах. Мы поднялись на второй этаж, бросили сумки, и Люда сразу вышла на балкон. Я достала бутылку красного вина из бара, два бокала, тарелку с сыром, орехами и виноградом из подарочной корзины, которую нам вручили при заселении. Разлила вино и подошла к подруге, протянув бокал:

— За наш день. И за то, что мы всё‑таки не заблудились в этих улочках.

Мы чокнулись. Люда сделала глоток, помолчала, глядя на небо, потом тихо сказала:

— Фань… А что было бы, если бы мы успели консумировать брак? Нас так же бы всё равно вышвырнули обратно?

— Не знаю, но я тоже часто об этом задумываюсь: а что если…

— Часто вспоминаю, как он смотрел на меня, — продолжила она чуть слышно. — В этом взгляде было что‑то такое… Да и у нас что-то начало зарождаться… Да и у вас с Вольтом тоже…

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тоски, что у меня защемило сердце.

— Это да-а… — протянула я, сделав глоток вина, заглушая боль неожиданной разлуки.

— А ещё наш полёт… — Люда подняла глаза к звёздам, словно пытаясь увидеть в них отблеск того дня. — Он был таким… свободным: ветер свистел в ушах, а внизу — леса, реки, горы… Казалось, весь мир принадлежит нам. И он держал меня так крепко, так бережно…

Люда замолчала, задумчиво покрутила ножку бокала.

— Иногда мне кажется, что я скучаю не по нему самому, а по тому, какой я была рядом с ним. Мне кажется, я была другой…

Я помолчала, потом призналась:

— И я скучаю по тому, как Вольд держал меня за руку. Как быстро мог подхватить наше веселье, — тихо сказала я. — Я постоянно думаю: а что если…

Мы замолчали, каждая со своей грустью. Ветер ласково шевелил волосы, где‑то внизу, в улочках старого города, слышались приглушённые голоса прохожих и звуки музыки.

— Думаешь, они тоже вспоминают? — тихо спросила Люда.

— Не знаю, — ответила я. — Но мне кажется, что такие моменты… они не исчезают. Они остаются где‑то внутри. И иногда, когда меньше всего ждёшь, всплывают: взгляд, прикосновение, смех.

Люда подняла бокал:

— Тогда за это. За моменты, которые живут в нас. За взгляды, которые согревают. За руки, которые держали нас, даже если сейчас их нет рядом.

— За это, — эхом повторила я, поднимая свой бокал.

— Знаешь, — заговорила я чуть погодя, — может, это и к лучшему. Что всё так вышло. Потому что теперь эти воспоминания — только наши.

— Да, — кивнула Люда.

— И вообще, — заговорила я, слегка улыбнувшись, — я тут ходила на свидание. Он был… как мне казалось… похож на него, — усмехнулась я. — Высокий, взгляд такой… загадочный. Я уже начала думать: «Может, это знак? Может, судьба даёт второй шанс?»

Люда приподняла бровь, внимательно слушая.

— И что же случилось? — осторожно спросила она.

— О, всё стало ясно уже через полчаса, — рассмеялась я. — Сначала он начал рассказывать, какая у него хорошая мама и насколько это правильно — жить с ней в одной квартире, потому что любая женщина должна уметь ухаживать за мужчиной. А потом… — я сделала драматическую паузу, — объяснял, почему с его бывшей ничего не получилось.

Люда сначала замерла, потом не выдержала и расхохоталась:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! — я тоже засмеялась. — А на десерт, когда официант принёс счёт, он вдруг так проникновенно посмотрел на меня и говорит: «Ну что, к тебе или ко мне?» Представляешь, я ведь сначала действительно увидела в нём что-то… знакомое. Взгляд такой же тёмный, голос низкий, держался прямо. А потом он открыл рот…

— … и всё очарование улетучилось, — закончила за меня Люда, откусывая кусочек сыра. — Зато теперь ты точно знаешь: магия — она не во внешности.

Вино было тёплым и терпким, а в груди разливалась тихая, светлая грусть — не боль утраты, а благодарность за то, что это было. За то, что где-то в памяти навсегда остались: прохладная речка, запах хвои, ветер в волосах во время катания на волке, крепкая рука на талии и ощущение, что мир — огромный.

На следующий день мы отправились в поход по Карпатам. Тропа вилась среди елей, воздух был таким чистым, что кружилась голова, а вдалеке виднелись вершины гор, укутанные туманом. По дороге встретили местного пастуха, который угостил нас сыром и рассказал легенду о духе леса.

— Он не злой, — пояснил пастух, — но не любит, когда шумят.

— Мы будем тихими, — пообещала Людка. — Только если не увидим что-то очень-очень интересное!

Спустившись с гор, мы заглянули в лавку народных промыслов. Я купила шерстяные носки с орнаментом — «чтобы не замёрзнуть в Трансильвании», а Люда — деревянную шкатулку с резным узором.

— В неё я буду складывать воспоминания, — сказала она. — И билеты с экскурсий.

Потом мы посвятили день Брашову. Бродили по мощёным улочкам, любовались старинными домами и зашли в собор Чёрной церкви — его величественные своды заставили нас на мгновение замолчать.

— Как будто в другой мир попали, — прошептала Людка.

— Да, — кивнула я. — Но пора возвращаться в мир сувениров!

Мы направились в центр города, где ряды лавочек манили яркими вывесками. В первой же лавке Людка нашла шарф с вышивкой — «чтобы было теплее мечтать о новых путешествиях», а я присмотрела кожаный кошелёк с тиснением в виде волков.

— Смотри, — Люда вытащила с полки статуэтку горгульи, — она мне кого-то напоминает…

— Ферда? — догадалась я.

— Именно! — улыбнулась она.

В следующей лавке я нашла вампирский плащ — чёрный, с бархатной подкладкой. Накинула его на плечи и покрутилась перед зеркалом:

— Ну что, теперь я графиня?

— Идеально! — восхитилась подруга.

— А вот и…! — я подняла небольшую статуэтку волка с человеческими глазами.

Продавец, улыбнувшись, упаковал покупки в бумагу с гербом города:

— Пусть эти вещи принесут вам удачу!

— Обязательно! — хором ответили мы.

По возвращении домой мы с Людой решили, что нужно продолжить наши изменения, и начали действовать. Продолжили выбираться в музеи и на всякие выставки, а вскоре субботние походы по галереям стали нашей традицией.

Сначала было неловко: мы топтались у полотен импрессионистов, не зная, что сказать. Стояли перед картиной, переминались с ноги на ногу, бросали взгляды друг на друга — мол, ну что думаешь? — и смущённо улыбались.

— Смотри, — шептала Люда, указывая на картину Моне, — как он передаёт свет! Будто сам стоишь там, у пруда, чувствуешь влажный воздух и слышишь кваканье лягушек.

— А мне вот этот угол нравится, — отвечала я, — видишь, как мазки создают ощущение движения? Словно ветер шевелит листву прямо сейчас.

— Точно! — оживилась Люда. — И цвет такой… воздушный. Как будто не краска, а сам свет написан.

Постепенно мы перестали бояться «не понять» искусство. Научились просто смотреть — и замечать. Однажды на выставке Ван Гога Люда замерла перед «Подсолнухами»:

— Знаешь, что тут самое поразительное? — сказала она тихо. — Он же писал их, когда был совсем один, в Арле. И всё равно наполнил холст такой жаждой жизни…

Я молча кивнула. Постепенно мы начали замечать, как эти уроки этикета проникают в повседневную жизнь. Я вдруг поймала себя на том, что уже автоматически держу спину прямо, даже когда несу из магазина тяжёлые сумки. Перестала размахивать руками при разговоре и научилась делать плавные, сдержанные жесты.

Решили также пройти уроки макияжа. Урок вела бойкая женщина по имени Марджи — с яркими красными волосами. Она учила нас подчёркивать красоту, а не маскировать лицо.

— Ваша красота — это ваша история, — говорила она, аккуратно нанося мне помаду мягким аппликатором. — Не прячьте её под тонной косметики. Естественность — вот что по‑настоящему притягивает взгляд.

— Но я никогда не пользовалась помадой, — призналась я, нервно сжимая край стола. — Всегда казалось, что это не для меня. Что будет выглядеть… фальшиво.

— Глупости, — отмахнулась Марджи, не отрываясь от работы. — Каждая женщина достойна того, чтобы подчеркнуть свою красоту. Смотрите: вот так — лёгкое касание, растушёвка пальцем… И ваши губы выглядят естественно, но выразительно. Не кричаще, а деликатно.

Она повернула меня к зеркалу. Я замерла. Оттуда смотрела… другая я. Те же глаза, тот же овал лица — но…

— Ух ты! — удивилась Люда, заглядывая через плечо и широко раскрывая глаза. — А я и не думала, что это так просто. И так… идёт тебе!

— Просто, но требует практики, — улыбнулась Марджи, похлопав меня по плечу. — Запомните: макияж — это не маска, а акцент на том, что уже есть. Инструмент, чтобы показать миру то, что вы сами в себе порой не замечаете.

Люда тут же попросила:

— А можно теперь мне? Хочу попробовать этот трюк с растушёвкой!

Марджи рассмеялась:

— Конечно, дорогая! Сейчас научу.

Пока Марджи работала с Людой, я продолжала разглядывать себя в зеркале. Впервые посмотрела на себя иначе — не как на сверловщицу в рабочей робе, спешащую после смены домой. Да, я никогда не считала себя некрасивой, но всегда как‑то… будничной. А сейчас в зеркале была женщина с живыми глазами, с улыбкой, способной очаровать.

Люда, уже с аккуратно подчёркнутыми бровями и лёгким блеском на губах, повернулась ко мне:

— Фаня, — она схватила меня за руку. — Мы должны делать это чаще.

— Согласна, — я сжала её руку в ответ. — Ты просто великолепна, детка.

Марджи, собирая кисти, улыбнулась:

— Вот и отлично. Помните: красота — это не про идеалы. Это про уверенность. Про то, чтобы смотреть в зеркало и говорить: «Да, это я. И я прекрасна».

Мы вышли с урока с пакетами, в которых лежали базовые средства — тональный крем лёгкой текстуры, пара оттенков помады, тени натуральных тонов и маленькие кисти. И с чем-то ещё.

Постепенно менялись и наши гардеробы. Стилист, которого мы нашли с Людой по рекомендации, помог пересмотреть вещи — разобрал весь шкаф, отложил то, что давно не носилось, и предложил совершенно новый подход.

— Смотрите, — он разложил перед нами несколько вариантов, — вот этот жакет подчеркнёт линию плеч, а юбка-карандаш создаст элегантный силуэт. Плюс — она универсальна: с блузкой — на работу, с футболкой — на прогулку.

— Но я привыкла к джинсам, — засомневалась я, разглядывая строгие линии юбки.

— И что? — улыбнулся он. — Джинсы тоже могут быть элегантными. Вот, посмотрите: тёмные, прямого кроя, с высокой талией. Добавим блузку с лёгким воланом — и образ готов. Никаких жертв, только грамотное сочетание.

— А мне что посоветуете? — спросила Люда, перебирая ткани пастельных оттенков.

— Вам очень пойдут пастельные тона, — ответил стилист. — Они подчеркнут вашу мягкость. И давайте попробуем заменить большую часть штанов всё‑таки на платья и юбки — но не строгие, а лёгкие, летящие. Вы будете в них как весенний ветерок.

Мы примеряли одно за другим, крутились у зеркала, удивляясь, как простые вещи, собранные вместе, могут так менять восприятие. Люда в светло-бежевом платье с запахом вдруг стала выглядеть одновременно расслабленно и утончённо.

— Я себя чувствую… другой, — прошептала она, проводя рукой по ткани.

Несмотря на все перемены, я часто ловила себя на тоске. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала: его заразительный смех, тот первый день знакомства, наше совместное создание огорода. И я поняла: стать лучшей версией себя была отличная идея.

Новогодние праздники мы с Людкой встретили ярко и весело. Всё началось с похода на городскую ярмарку — она сияла огнями, будто волшебная сказка ожила прямо посреди площади. Мы купили по кружке глинтвейна — горячий, пряный, с дольками апельсина — и пошли бродить между рядов. Люда тут же примерила вязаную шапку с помпоном:

— Ну как? Я похожа на эльфа?

— На самого весёлого эльфа в королевстве! — рассмеялась я. — Только посоха не хватает.

Марджи, собирая кисти, улыбнулась:

— Вот и отлично. Помните: красота — это не про идеалы. Это про уверенность. Про то, чтобы смотреть в зеркало и говорить: «Да, это я. И я прекрасна».

Мы вышли с урока с пакетами, в которых лежали базовые средства — тональный крем лёгкой текстуры, пара оттенков помады, тени натуральных тонов и маленькие кисти. И с чем-то ещё.

Постепенно менялись и наши гардеробы. Стилист, которого мы нашли с Людой по рекомендации, помог пересмотреть вещи — разобрал весь шкаф, отложил то, что давно не носилось, и предложил совершенно новый подход.

— Смотрите, — он разложил перед нами несколько вариантов, — вот этот жакет подчеркнёт линию плеч, а юбка-карандаш создаст элегантный силуэт. Плюс — она универсальна: с блузкой — на работу, с футболкой — на прогулку.

— Но я привыкла к джинсам, — засомневалась я, разглядывая строгие линии юбки.

— И что? — улыбнулся он. — Джинсы тоже могут быть элегантными. Вот, посмотрите: тёмные, прямого кроя, с высокой талией. Добавим блузку с лёгким воланом — и образ готов. Никаких жертв, только грамотное сочетание.

— А мне что посоветуете? — спросила Люда, перебирая ткани пастельных оттенков.

— Вам очень пойдут пастельные тона, — ответил стилист. — Они подчеркнут вашу мягкость. И давайте попробуем заменить большую часть штанов всё‑таки на платья и юбки — но не строгие, а лёгкие, летящие. Вы будете в них как весенний ветерок.

Мы примеряли одно за другим, крутились у зеркала, удивляясь, как простые вещи, собранные вместе, могут так менять восприятие. Люда в светло-бежевом платье с запахом вдруг стала выглядеть одновременно расслабленно и утончённо.

— Я себя чувствую… другой, — прошептала она, проводя рукой по ткани.

Несмотря на все перемены, я часто ловила себя на тоске. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала: его заразительный смех, тот первый день знакомства, наше совместное создание огорода. И я поняла: стать лучшей версией себя была отличная идея.

Новогодние праздники мы с Людкой встретили ярко и весело. Всё началось с похода на городскую ярмарку — она сияла огнями, будто волшебная сказка ожила прямо посреди площади. Мы купили по кружке глинтвейна — горячий, пряный, с дольками апельсина — и пошли бродить между рядов. Люда тут же примерила вязаную шапку с помпоном:

— Ну как? Я похожа на эльфа?

— На самого весёлого эльфа в королевстве! — рассмеялась я. — Только посоха не хватает.

Так я и протусовалась у подруги две недели. Мы устроили себе девичник: по вечерам пили чай с печеньем, читали новые книги вслух (Люда драматично декламировала детективы, я пыталась копировать акцент автора мемуаров), а днём бродили по городу в поисках развлечений.

Однажды Люда вытащила из шкафа коробку с настолками:

— Фанёк, а давай в «Монополию»? Я хочу стать виртуальной миллионершей, раз в реальной жизни не получается.

— Идёт! — согласилась я. — Но предупреждаю: я играю жёстко.

Через час Люда возмущалась:

— Ты скупаешь все улицы! Это нечестно!

— Это стратегия, — парировала я, протягивая ей печенье. — Зато потом я подарю тебе отель на Рижской.

Конец марта и начало апреля проскочили буднично: выставки, кино, танцы… Ну и работа — куда уж без неё.

Валялась дома, предавая бренное тело релаксу и лениво лазая в ноутбуке. Вдруг глаза зацепились за яркое объявление в ленте.

— Людик, ты только послушай! — я тут же набрала подругу. — Горящая путёвка в Питер на три дня! И недорого, представляешь?

— Что-что? — донёсся из трубки сонный голос Люды. — Повтори ещё раз, я чуть не уснула.

— Путёвка в Питер! Три дня, всё включено, и цена — просто сказка! — я возбуждённо зашагала по комнате. — Сейчас скину тебе ссылку.

Пару минут в трубке было тихо — Люда изучала предложение.

— Вау! — наконец воскликнула она. — Смотри, даже две экскурсии включены: Эрмитаж и прогулка по рекам и каналам!

— А ещё отель в центре, завтраки… — я продолжала зачитывать детали. — Люд, это же судьба!

— Судьба-то судьба, но билеты почти расхватали, а выезд через четыре дня, — озабоченно проговорила подруга. — У нас же работа…

— Так-с, — я села на диван и постучала пальцем по коленке. — Я сейчас позвоню Ксюхе — она должна мне два дня, когда я вместо неё выходила… Так, три дня в Питере плюс дорога, плюс день отдыха после отдыха — выходит пять дней. Значит, ещё три дня за свой счёт — и я в Питере! — я улыбнулась, закончив подсчёты.

— О, а у меня как раз есть неотгулянные дни отпуска! — оживилась Люда. — Точно возьму их, секунду…

В трубке послышалось быстрое щёлканье клавиш.

— Всё, оформила отпуск на нужные даты! — радостно отчиталась она.

— И я написала Ксюхе! — проговорила я, нажимая кнопку «отправить». — Отлично, она согласна! — воскликнула я, прочитав ответное сообщение.

— Блин, надо быстрей — осталось всего три места! — встревоженно произнесла Люда.

— Три? Значит, два — наши! — я уже тянулась к онлайн-банку. — Бросаем монетку, кто будет первой бронировать?

— Не надо монетки, — перебила меня Люда. — Я уже в приложении, готова подтвердить бронь. Ты со мной?

— Да! — выдохнула я.

Через пять минут мы снова созвонились.

— У меня тут надпись «Бронирование подтверждено», — дрожащим от восторга голосом произнесла Люда.

— И у меня! — я чуть не подпрыгнула на диване.

Мы одновременно выдохнули:

— В Питер!

— На три дня!

— С экскурсиями!

Мы расхохотались в трубку.

— Ладно, — сказала Люда, — теперь открывай ноут, посмотрим «что взять с собой в Питер в апреле».

— Уже открываю поисковик! — откликнулась я.