Глава 39. Семейные неурядицы

На следующее утро пришлось отвоевывать тренировку. Только после того, как Раин заверил Амрана, что это не вредно, мне разрешили побегать. Завтракали мы несколько необычным составом. К нам решил присоединиться Нзарим. Естественно, веселая парочка Лоран плюс Раинель не могла оставить этот факт без внимания.

Перед самым входом в столовую я услышала свое имя и остановилась. Безумно интересно узнать, что о тебе болтают собственные мужья.

— … Ольга на самом деле вспорола ему брюхо! — уверенно говорил Лоран.

— Роллану Шраму?! Не может быть! — не верил Нзарим, — Он был один из самых известных пиратов севера! Сколько раз его пытались поймать? И все без толку! Многие недооценивают келритов и видят только физическую силу, но Роллан был очень хитрый. Его собственные матросы боялись до колик в животе! Ваша жена, конечно, необычная, но она не могла с ним справиться.

Нихренашечки! Оказывается, Роллен такая шишка! Ну, то есть был. Пока со мной не встретился.

— Купцы взяли с собой на переговоры кристалл правды, и он не изменил цвет, поэтому они сразу поверили Ольге, — вмешался Раинель, — Сейчас весь двор гудит от этой новости.

Твою дивизию! Купцы распустили слухи про меня и Ролланда. Я постаралась восстановить в голове разговор. Что я им там говорила? Порезала брюхо, а потом он помер. У купцов могло сложиться впечатление, что я этого пирата убила! Едрён батон! Если у них был какой-то артефакт, что определяет правду, то они меня теперь Арнольдом Шварцнеггером в юбке считают! Это точно тот скользкий тип язык распустил, зараза!

А тем временем Лоран продолжал:

— Сам подумай, Нзарим, почему Ольга не тренируется с нами? Амран натаскивает её по особой системе. Это древние секретные приемы, передающиеся у него в семье из поколения в поколение. Ты знаешь, как у келритов принято свататься?

— Устраиваются соревнования, все, кому нравиться невеста, дерутся. Кто победил, тот и жених, — в голосе усатого няня звучало непонимание, — а при чем тут это?

— А при том! — опять взял слово Лоран, — Оба отца Амрана в этой схватке проиграли. Когда же к матери нашего побратима пришел победитель, та вырубила его одним ударом! Клянусь силой, не вру! Одним ударом! Между прочим, мать Амрана простая человеческая женщина.

Ставлю миллион против ржавой банки, тут Лоран тоже что-то привирает, либо недоговаривает.

— Даже без обучения Амрана она обойдется, — лениво протянул Раинель, — когда мы с ней первый раз встретились, только большой брат с ней смог справиться. Лор больше всех пострадал.

— Меня после одного её удара ноги едва держали! — воскликнул Лоран.

Конечно, едва держали! Не ожидал он от меня такой подлянки, а я так перепугалась и разозлилась, что двинула от всей души. По связи я чувствовалось, что некромант изо всех сил сдерживается, чтобы не расхохотаться. Похоже, пора прекращать этот балаган.

— Лоран, — сказала я, входя в столовую, — сейчас скажу, куда именно был направлен удар и почему.

— Ты будешь разглашать тайные семейные техники? — притворно возмутился некромант, — тренировки на кошках?

— Так, стоп! А ты откуда про кошек знаешь? — нахмурилась я, пытаясь вспомнить, когда могла про это ляпнуть.

— Тренировки на кошках, — в ужасе повторил Нзарим, — так это правда?

В этот момент я не выдержала и рассмеялась. Тренировки боевых искусств на кошках. Гринпис такое точно не одобрит.

Немного позже подошли Уорн и Амран. Нзарим перестал замечать ауру василиска, поэтому завтрак прошел весело и непринужденно. Я без подробностей рассказала про Роллена Шрама, Амран — про свою маму.

Действительно, по традициям келритских общин, именно так и выбирался жених. Правда, сейчас это были большей частью постановочные бои, но моя свекровь — человек, поэтому такое мордобитие не практиковалось даже понарошку.

Но один не шибко умный келритский паренёк решил показать молодецкую удаль и порисоваться перед девушкой. Сначала избил парней, которые нравились маме Амрана, а потом стал подкатывать к ней. Тут кто угодно разозлится. Вот моя свекровь и огрела наглеца сковородкой по голове. Удар оказался такой силы, что победитель кучкой рухнул к её ногам, а когда очнулся, сказал, что не справится с девушкой, с таким горячим темпераментом. Судя по рассказу, со второй свекровью я должна подружиться.

После завтрака все разошлись по делам, мы с Нзаримом встали из-за стола последними.

— Смотрю, ты приспособился к ауре Уорна, — улыбнулась я.

— Не совсем, — замялся Нзарим, — у меня есть теория о том, что аурное воздействие лорда Уорна слабеет, или вовсе исчезает, когда вы вместе.

— То есть, когда я рядом, аура не чувствуется?

Ллоя, когда мы переносились в поместье де Йонков, не боялась. Алия, мэр и его заместитель, первый раз увидевший василиска. Интересная теория.

— Да, я заметил, что когда лорд Уорн с вами, мне намного легче! А на тренировках вас разделяют, и как будто плита на душу ложится, — поделился ощущениями Нзарим.

— Нет, что-то тут не сходится! Когда мы познакомились, ты боялся.

— Может, нужно какое-то время, чтобы это проявилось? — предположил нянь.

Я вспомнила мои первые дни в поместье и Лину, трясущуюся от страха. Если теория верна, то действовать начало только после обряда.

— Надо проверить эту теорию, когда Уорн вернется, — задумчиво проговорила я.

Забегая вперед, скажу, что Нзарим оказался прав. Непонятным образом мое присутствие нейтрализовывало влияние ауры василиска.

***

Сегодня Лоран почти целый день просидел в лаборатории, даже на обед не поднялся, коротко сообщив, что поест потом. Но спустя два часа все равно не пришел, поэтому я сама спустилась в подвал. Если нет времени, пусть хотя бы бутерброд съест и запьёт местным чаем.

Лоран действительно был занят. Одетый в фартук из плотной материи и кожаные перчатки, он колдовал над котелочком. Нижнюю часть лица некромант закрыл тряпкой.

— Не помешаю? — тихонько спросила я.

— Нет, — голос из под повязки звучал глухо, а чувства по связи искрились радостью.

— Ты ничего не ел, я тебе перекусить принесла, — Я продемонстрировала тарелку с большим бутербродом и кружку, — Есть немного времени?

— Есть, — кивнул он, стаскивая перчатки — Сейчас состав должен немного остыть.

В небольшом котелке с закрытой крышкой едва булькало какое-то неароматное варево. Лоран снял фартук и повязку, вымыл руки в небольшой раковине. Отодвинув книги и бумаги, он освободил часть столика и, наконец, уселся на диванчик, чтобы поесть. Я примостилась рядом.

Пахло в лаборатории не очень приятно: едкими реактивами, спиртом и горелым маслом, поэтому я уткнулась Лорану в основание шеи и вдыхала приятный аромат его тела. Черт, даже не знала, что можно так балдеть от запаха чьего-то пота.

— Я грязный, — немного смутился Лоран, но, почувствовав по связи мои эмоции, довольно хмыкнул.

Вроде бы Лор немного привык, к тому, что я забочусь о них, а все равно радуется, как маленький ребенок любому вниманию. Когда я спускалась в лабораторию, муж был раздосадован и печален. Что бы он там ни делал, у него явно не получалось, но как только увидел меня с тарелкой, сразу безумно обрадовался.

Амран, например, более сдержан в чувствах. Да, он радуется, но все равно создается впечатление, что для него это не является чем-то невероятным. Раинель рассказывал, что мать, несмотря на спесь, тем не менее, поддерживала его занятия травничеством и алхимией и давала немалые деньги на дорогое оборудование и ингредиенты. Моя забота приятна эльфу, но я не чувствую в его эмоциях удивления.

А вот для Лора и Уорна все в новинку. Перекус на работу, небольшой массаж, чтобы снять усталость, поцелуи и объятья, а ночью стремление доставить, прежде всего, удовольствие им — все это воспринималось с запредельным по моим меркам восторгом.

— О чем задумалась? — Лоран уже съел немаленький бутерброд и запивал его отваром.

— О тебе, — ответила я, — расскажи, почему ты такой?

— Какой? — удивился муж.

— Ты, почти так же как Уорн, восторгаешься любому вниманию с моей стороны. О тебе раньше никто не заботился, так?

— Почему же? Заботился.

— Мама? — предположила я.

— Старшие братья, в основном.

— А почему не мать?

По связи от Лорана пришла непознаваемая, но явно негативная эмоция: раздражение, боль, досада, неприязнь.

— Тебе неприятно говорить об этом?

— Неприятно, но все равно ты узнаешь, — Лоран развернулся и крепко меня обнял, — я сильно поссорился с матерью. Сейчас мы почти не общаемся. Сестру последний раз видел, когда заканчивал шестой курс. Братьев и отца года три назад.

— А почему вы поссорились?

— Она хотела, чтобы я принял её в род. Точнее даже не так, она приказала мне принять её в род, а я отказался, — некромант вздохнул, — наверное, надо рассказать тебе с самого начала.

Лоран ненадолго задумался, а потом заговорил:

— Я родился восьмым ребенком в семье. Мама ждала девочку, но получались только мальчишки. Когда она была беременна, какой-то целитель-недоучка сказал, что будет девочка, а родился я. Форрис — старший брат — мне рассказывал, что она плакала, узнав, что родился сын. Наверное, именно поэтому она не очень меня жаловала. Подарков я получал примерно столько же, что и остальные дети, но времени она со мной почти не проводила. Мне хотелось добиться её любви, и я делал все для этого. Был послушным, рано научился читать и писать, помогал другим братьям, но все без толку. На все мои успехи она говорила: «Вот, если бы ты был девочкой…»

Некромант опустил голову. Я чувствовала, что ему тяжело вспоминать прошлое, и как-то незаметно для себя переползла к Лорану на колени и стала гладить его по плечам.

— Знаешь, столько лет прошло, а из детства вспоминаются всякие глупости, — грустно улыбнулся муж. — Например, я нарисовал нашу семью и подарил ей рисунок, а она его сожгла при мне. Или когда у меня обнаружились способности к некромантии, она сказала, что дар этот никчемный и бесполезный.

— Неправда! Ничего не бесполезный! — возмутилась я, — Ты спас четверку Девейда! А Илай, имея каплю этого дара, спас мне жизнь. Твой амулет отпугнул Миланью. Благодаря тебе живы многие люди, не думаю, что мой амулет единственный, который ты создал. Если у нашей дочери обнаружатся способности к некромантии, я буду очень рада.

— У Алии вероятней всего откроется именно дар некромантии, — Лорана немного отвлекла моя пламенная речь, — Её отец — некромант, дед и прабабушка по материнской линии тоже.

— Это замечательно. Думаю, Итрис был бы рад, если малышка пойдет по его стопам.

— Жаль, что моя мать не думала так же, как ты, — муж прижал меня к себе, — Для неё самым главным было то, что дар этот не престижный. Много не заработаешь. И я понял, что заслужить её любовь не смогу. Мне стало все равно. Я начал сбегать из дома, тайно курить легкие наркотики, выпивать, подворовывать, хулиганить. Однажды меня притащили домой пьяным. Знаешь, сколько мне было? Пятнадцать. А мать только и сказала, что знала, что ничего путного из меня не получится. Ничтожество — вот как она меня назвала. Я орал, что её ненавижу, а потом проспался, и решил уйти куда-нибудь далеко, чтобы никогда никого не видеть. Мне тогда жить не хотелось.

Неудивительно, что он так неуверен в себе, если его так чморила мать. Сволочь! До сих пор Лоран вспоминал этот момент с болью в груди. Мне хотелось утешить мужа, поэтому как-то само собой поглаживания переросли в поцелуи, мои губы нащупали его. Едва чувствующаяся горечь отвара быстро растворилась в нашем поцелуе, сердечная боль Лорана превратилась в желание. Мы с трудом оторвались друг от друга.

— Тебе действительно не важно то, что я был вором? — немного отдышавшись, спросил Лоран.

— Не важно. Я люблю тебя таким, какой ты есть, — созналась я, — а потом, что было? Ты решил выучиться на некроманта?

— Да, решил. Мне хотелось уехать, а это была неплохая возможность, но мать не дала денег на школу. Я уж совсем отчаялся, самому такую сумму не заработать. Однако, ко мне пришел отец и сказал, что оплатил обучение на год вперед, — руки Лорана гладили меня по спине, я склонила голову на его плечо.

— И мать ничего по этому поводу не сделала?

— Мать не обрадовалась. Не сказать, что мы жили бедно, но лишних денег не водилось. А тут оплата обучения за год. Я благодарен папе. Мать он никогда не любил, но меня поддерживал.

— Погоди, — перебила я, — мне Амран рассказывал, что браки одобряет богиня, и бывает, что благословение не дается.

— Да, все правильно. В нашей семье, как раз такой брак. Просто по договоренности, капиталы матери и двух моих отцов объединили в один. Они несколько раз ходили в храм, но благословения так и не добились. Тем не менее, всем мама говорила, что Орния одобрила их брак. Сам я случайно узнал, что на самом деле благословения не было, да и не могло быть. Отцы не любили мать, а мама, кажется, только себя и любила.

Вот это свекровь, прости господи! Мамаша, елы-палы.

— А дальше все просто. Мне понравилось учиться. Я окончил школу шести стихий, перешел в академию, потом закончил её с отличием, — продолжал Лоран, — Отец смог оплатить только три года моей учебы: два в школе, и год в академии, потом я стал зарабатывать сам. Еще стипендию выбил. Итрис тогда мне здорово помог. Семь лет в академии работал и учился без выходных. Каждый день с утра до вечера. Меня заметили, пригласили в аспирантуру, хорошо отозвались о моих научных разработках. Почти год я жил в рениверской пустоши, набирал материал, работал и работал. Дважды меня чуть не разорвали твари пустоши, но я выжил, кое-что придумал. После моего доклада на кафедре, меня попросили преподавать. Я согласился. Когда объявили отбор, то все, о чем я думал — увеличение резерва. Потом испытание, братание и титул барона, который нежданно-негаданно упал мне в руки.

Наверное, Лоран вспоминал, как Патария вручила ему баронство. На его лице обозначилась улыбка, по чувствам словно подул приятный ветерок.

— Все это время с матерью я почти не общался, только с братьями и младшей сестрой, — Лоран нахмурился, улыбка исчезла, — но после того, как я получил титул, мать явилась ко мне. У нас с ней состоялся очень неприятный разговор. Она давно мечтала стать аристократкой, поэтому потребовала принять её в род.

— Вот это наглость! — не удержалась я, — когда ты хотел учиться, она отказалась оплачивать обучение и знать тебя не хотела, а когда ты с помощью своего дара, который она называла никчемным, пробился в люди, нарисовалась с требованиями!

— Да, неприятная была сцена, — поморщился Лоран. — Побратимы видели. Потом она несколько раз отлавливала меня, пыталась давить, уговаривать, утверждала, что раскаивается в том, что погорячилась, но я даже видеть её не хотел. Сейчас она уже немолода, может, надо помириться, но я видеть её не хочу. Возможно, потом, когда её не станет, я буду жалеть об этом, но не сейчас.

Такое признание выбило меня из колеи. Я не знала, что сказать, как утешить мужа.

— Знаешь, Лоран, это не ты должен искать примирения, а она. Если сам придешь к ней мириться, то она решит, что на тебя можно давить, или на меня через тебя. Ты уверен, что тебе это надо? — внутри меня грызло неприятное чувство, потому что я вроде бы препятствовала примирению матери и сына, но при таком раскладе понятно, что свекровь начнет использовать Лорана, — Знаешь, а вот с твоим отцом я хотела бы познакомиться.

— Если бы отец тогда не нашел денег, страшно представить, что бы было, — поделился муж.

Мы еще некоторое время сидели на диване разговаривали, а потом целовались. Я попросила Лорана рассказать о даре некромантии, когда и как он проявляется. Отец Алии — Итрис — неслабый некромант, надо быть готовой к неожиданностям.

Через полчаса вонючее варево остыло до нужной температуры, Лоран продолжил работу, а я убежала гулять с Алией.

Две недели прошли без каких-то изменений. Разве что время от времени мне приходилось выдерживать атаки обеспокоенных мужей. Чего стоил только Амран, храбро приготовившийся соблюдать целибат, пока ребенок не родился. Все мои заверения о том, что Раинель разрешил, прошли мимо мозга. Пришлось соблазнять собственного мужа, он держался до последнего.

Утром, выйдя из душа, застала его в позе роденовского мыслителя. Амран вздыхал и на полном серьёзе мучился чувством вины, поэтому я сразу начала просить у него прощение за то, что ночью зверски его изнасиловала. Ну, на самом деле, примерно так и было. Просто со стороны, наверное, очень смешно смотрелось. Мы все же с ним договорились, что если во время секса я почувствую боль, то сразу покажусь Раинелю.

К слову, о Раине. Эльф явно что-то недоговаривал. Например, он стал часто закрываться от меня блоками, особенно по ночам. Ходил хмурый по утрам, как будто бы не высыпался.

Однажды я застала Лорана, Уорна и Раинеля в кабинете у василиска. Они закрылись от меня, но даже через блоки я чувствовала злость и агрессию. Видимо, я пришла не вовремя: у Лорана набухал синяк под глазом, у Раина разбита губа, у Уорна — нос. Некромант разве что не дымился от злости.

На все мои расспросы, мужья отшучивались, или переводили тему. Ладно, потом обязательно расспрошу подробнее, или само всплывет.

Еще я познакомилась со своей старшей свекровью — матерью Амрана — Нелли де Орнурен. Как я и предрекала, матушка Амрана мне понравилась, как и вся семья нашего «большого брата». Да, после моих рассказов за Амраном закрепилось именно такое прозвище.

А вот покататься на черном рогатом коне мне так и не удалось. Сразу после знакомства с членами келритской семьи, мы пошли к пройнам. Кони спокойно ходили по полю близ дома, никаких загонов, никакой привязи. Как только наша процессия показалась из-за дома, к Амрану с радостным ржанием подбежало полтабуна. Ну, сначала мне именно так и показалось, лошади тут крупнее наших примерно раза в полтора. Когда мчится на тебя сразу семь штук, кажется, что их намного больше.

Погладив гривы, и сказав каждому коню ласковое слово, Амран оседлал своего любимца и поехал на дальнее пастбище за моим подарком. Тем временем к Уорну подбежала коричневая кобылка и начала ластиться, как кошка. Поскольку у «кошки» были загнутые назад рога и весила она килограмм триста, то василиску приходилось нелегко, но Уорн не жаловался, а был искренне счастлив.

Лорану, наоборот, пришлось извиняться и задабривать свою кобылу яблоком, чтобы она простила долгое отсутствие хозяина. А вот жеребец эльфа пасся на том же пастбище, что и мой черный конь. Скучать Раину не пришлось, оказалось, один из жеребят захромал, и Раинель согласился посмотреть.

В общем, пока все были заняты, я почувствовала осторожное прикосновение к плечу. Невнятного цвета пройн обнюхивал мою руку. Точнее даже не руку, а сумку. Понюхает и смотрит на меня, потом снова понюхает и смотрит. Пантомима, которую я для себя перевела так: «А что у тебя тут вкусного? Давай, поделись» Я засмеялась и, конечно, поделилась. Ведь специально для угощения пройнов, положила в сумку несколько морковок и яблок.

Кобылка, а это оказалась именно она, сначала схрупала яблоко, потом пару морковок и милостиво разрешила себя погладить. Самое интересное началось, когда Амран пригнал черного пройна с пастбища, маленькая кобылка встала между мощным конем и мной. Какое-то время пройны смотрели друг на друга, потом черный конь фыркнул и отвернулся.

— Эм… — протянул Амран, — ты что её покормила?

— Да, а что было нельзя? — удивилась я.

— Можно. Но теперь кобыла считает, что ты её наездница, она прогнала Смола, — виновато сказал Амран.

— Правда? — обрадовалась я, — Ну и хорошо!

Откровенно говоря, увидев коня вживую, мне как-то не особенно хотелось его объезжать, сразу видно жеребец норовистый, а я вообще не умею ездить верхом. Мне для того, чтобы забраться на него надо лестницу стремянку подставлять.

Мой ответ удивил Амрана. Он сказал, что моя кобылка еще подросток, у неё пока даже имени нет. Долго кататься на ней не получится, но меня это тоже не расстроило. Пока кобылу седлали, я её рассматривала. Светлая грива, белый круп с коричневыми пятнами, серая грудка и морда цвета кофе с молоком.

— Буду звать тебя Кофа, — решила я, — тебе нравится это имя?

Кофа посмотрела на сумку, а потом на меня и открыла рот. Я перевела это как: «Мне все равно, как ты меня будешь звать, главное, корми» Амран подсадил меня на Кофу, научил паре команд, и поехал кататься наперегонки с Уорном и Раинелем, оставив нас под присмотром своего младшего брата. Пусть покатаются.

Не нужен мне Смол, не смогу я его объездить, а вот покладистая Кофа вполне устроит. И пусть жеребец быстрее, зато у Кофы очень мягкая поступь.

Весь день мы провели в келритской общине. Амран показывал, как ухаживать за пройнами, мы ходили купаться на озеро. Осмотрели пруды, в которых разводилась рыба. Чуть дальше прудов стоял большой коровник, рядом делали творог и масло. И как же тут вкусно готовили! Пальчики оближешь!

Домой вернулись поздно, ночью мне снились скачки и теплый нос Кофы.

Следующее утро началось с сюрприза. После завтрака все разъехались по делам, дома остались только Раинель, Алия и я. Нзарим выпросил выходной и ушел повидать семью. Раин, как раз осматривал капризничавшую девочку, когда возле его плеча появился вестник.

Эльф буркнул пару слов, и вестник вдруг заплакал.

— Раинель, — послышался сквозь рыдания молодой женский голос, — они его убьют! Что мне делать?! Дай мне допуск, я одна. Пожалуйста, помоги! Я не знаю, что делать!

— Это кто?! — спросила я.

— Лори, — удивленно отозвался Раинель, — она просит дать допуск, чтобы прийти сюда порталом.

— Кого там убить должны?

— Сам не знаю, — пожал плечами муж, — но это на неё не похоже. Сейчас попробую связаться с матерью. Не понимаю, что происходит.

Мать Раина не горела желанием что-то объяснять, наоборот, сказала, чтобы он поговорил с Лоритиэль и вразумил сестру. Муж дал допуск, и буквально через минуту из арки портала вышла красивая, гибкая девушка лет восемнадцати, сразу бросилась на шею Раину и снова заревела. По чувствам эльфа, я понимала, что это нехарактерное для его сестры поведение.

«Веди её в свою комнату, я за успокоительным» по мыслесвязи в таком случае говорить удобнее. Скажу откровенно, мне было очень любопытно, что расскажет Лори, поэтому, вручив флакончик с успокоительным, я осталась в комнате. Раинель меня не гнал, а Лоритиэль, похоже, даже не заметила, потому что я села в кресло позади неё. Наконец, эльфийка немного успокоилась и начала рассказ. История получилась достойной пера Шекспира.

В Ренивере молодая эльфийка решила доказать свою самостоятельность глупой детской выходкой. Лори сбежала из под охраны, чтобы прогуляться по городу одна, но попала в переделку. Девушку поймали, ограбили и едва не изнасиловали. К счастью, все обошлось, внезапно появился веселый паренёк, который спас Лори, проводил её до дома и был таков.

По возвращению блудной дочери разразился страшный скандал. Сестру Раина наказали, и на бал она не попала. Зато в своей комнате Лори нашла записку, её спаситель хотел заскочить вечером, чтобы отдать то, что ей принадлежит. Он пришел тайно, принес деньги, которые отняли бандиты, и половину ночи парочка беседовала и смотрела на звезды.

Неделю продолжались тайные встречи, а Лоритиэль даже не знала имени своего спасителя. Сама того не подозревая, она влюбилась в незнакомца. Мне было очевидно, что парень откуда-то из низов, явно незнатного происхождения, но Лори была уверенна, что её спаситель — аристократ. Да-да, уверена, потому что парень оскорбился, когда она предложила ему забрать её деньги, как плату за спасение, потому, что он не пытался сразу затащить её в постель, демонстрировал прекрасное образование: цитировал поэтов и философов, разбирался в политике и знал об аристократах такое, о чем не подозревало высшее общество.

Выслушав такие наивные объяснения, я едва лоб фейспалмом не набила! Ну и Лори! Значит, на благородные поступки способны лишь аристократы, а парень из низов, видите ли, не может любить классику и отказываться от денег за спасение прекрасной дамы.

В общем, Лори решила узнать, что за аристократ ходит к ней ночью, и стала наводить справки. Все, что ей было известно, что это человек, ему двадцать пять лет и что он на четверть эльф. Конечно, никого подходящего она в Ренивере не обнаружила, поэтому, когда парень появился вновь, приперла его к стенке и стала требовать назвать ей имя и титул.

И тут, я поняла, что, похоже, парню Лори тоже понравилась. Он вполне мог назваться чужим именем и закрутить роман с глупенькой девушкой, а потом так же тайно сбежать, но товарищ признался, что он простолюдин, вор и мошенник. Звали красавца Эйдар Дувнек, так же, он был известен под кличкой Эйд Хитрец.

Лори своему спасителю не поверила и даже обиделась. Тогда Эйд решил доказать, что он — не аристократ и предложил прогуляться по ночному Рениверу: зайти в подпольные казино, увидеть запрещенные бои и всю тайную грязь города. Видимо, Эйд хотел показать, что там он — свой, что все его знают давно, и он никак не может быть аристократом. Почти всю ночь парочка гуляла по злачным местам, но вместо презрения Эйд добился еще большей любви. То как благородно он себя вел, как уверенно держал, как защищал свою даму, которая специально ради такого случая оделась как горожанка-простолюдинка, еще больше убедило Лори в том, что перед ней знатный человек.

Она уже сочинила для себя сказку про то, что он — бедный аристократ, который вынужден был пойти работать в секретное ведомство. Чтобы стать своим среди преступников, он изображает вора и мошенника, но на самом деле благороден сверх меры, и все награбленное тайно отдает назад. Ведь плебс не способен на благородство! Угу, еще один фейспалм.

В этот момент Раинель не выдержал и устроил отповедь сестрице. Сказал, что его закрыл от смерти человек неблагородного происхождения. Конечно, он имел в виду Лорана, но и на это у Лори нашлось, что сказать. Оказывается, плебс обязан так делать, потому что это долг любого разумного незнатного происхождения. Зашибенная логика.

И Раин опять озверел. Я поняла, что если не вмешаюсь, то он снова что-то сломает. Лори, хоть недалекая девушка, но тоже поняла, что перегнула палку и по всем признакам готовилась рвать когти с низкого старта.

— Что?! — прошипел Раинель.

Он хотел сказать что-то еще, но я подскочила к нему и начала страстно целовать. Максимально искренне и горячо. В первое мгновение эльф растерялся, но затем стал отвечать с таким пылом, что, если бы не Лори, то мы бы довели поцелуй до логического завершения прямо здесь. С разочарованным стоном мы оторвались друг от друга и одновременно посмотрели на пунцовую Лори. Оказывается, у эльфов даже уши краснеют. Забавно.

— Лори, — спокойно и как-то устало сказал Раинель, — ты дура. Эйдар точно не аристократ.

— И ты ему не поможешь? — из глаз Лори скользнули слезинки.

Вот есть же люди, точнее эльфы, даже плачут красиво.

— Если смогу, то помогу. Но чтобы ты никогда, — Раин сощурился, — слышишь, никогда таких слов больше не говорила. Незнатные люди могут быть гораздо более благородными и образованными, чем знатные. Если когда-нибудь ты скажешь, что плебс тебе должен, если хотя бы один презрительный взгляд бросишь на Лорана, считай, что ты больше не моя сестра. Это понятно?

— Но Раин, я же… — Лори хватала ртом воздух, не в состоянии ничего сказать, — я… мы же с тобой росли…

— Я все сказал. Тебе понятно? — повторил Раинель.

И что-то в его тоне заставило напрячься даже меня.

— Понятно, — опустила глаза эльфийка.

— Дай угадаю, что было дальше, — продолжил Раин. — Его поймали у тебя в комнате, так? Никто не поверил твоим рассказам про аристократа, и парня грозятся предать суду за пропажу чего-нибудь. Так?

— Да.

Действительно, родители Лори хотели вызвать законников, но девушка воспротивилась и заявила, что расскажет все. Конечно же, клану не хотелось такой огласки. Но и просто отпустить Эйда спесь не позволяла. Как же так, проходимец, вор и мошенник, который обманул и соблазнил наследницу клана! И просто его отпустить?! Что вы, что вы!

Честно говоря, не понимаю, чем Раинель мог помочь. Разве что убедит мать отпустить Эйда под клятву о неразглашении. А Лори, скорее всего, увезут и надежно запрут, пока любовный туман в голове не развеется.

Но муж меня удивил. Он связался с Уорном, о чем-то с ним переговорил и заявил, что василиск пришлет людей, и Эйда заберут. Лори опять начала возмущаться, но Раин быстро её заставил замолчать:

— Если ты будешь упорствовать, то от Эйда избавятся другим образом: задушат и сбросят в канализацию. Никто не будет искать вора. А тебе скажут, что он сбежал.

— Но он не вор! Родители никогда не пойдут на такое! — начала возмущаться Лори.

— Ты так в этом уверенна? — вкрадчиво поинтересовался Раин, — Они могут поклясться, что отпустят и действительно отпустят. Отвезут в рениверскую пустошь и оставят там одного. Сколько он там выдержит?

— Они не могут так поступить, — не очень уверено прошептала эльфийка.

— Да неужто! Послушай меня, я договорился с Уорном, его заберут. Проверят у менталиста, если за ним никаких страшных грехов нет, отпустят, не навредив, — начал увещевать Раинель, — конечно, возьмут клятву. Если это будет возможно, я постараюсь устроить вам встречу, но вы не сможете быть вместе.

— Раин, как же ты не понимаешь, я его люблю! — выкрикнула Лори, — Хочу быть с ним!

— Понимаю, Лори, — грустно сказал муж, — но мама и тетя этого не потерпят.

— Тогда я уйду из рода! — топнула ножкой Лори.

— И где вы будете жить? — вмешалась я, видя, что Раин опять злится, — и, главное, на что? На награбленное? Лори, подумай, если такой благородный человек вынужден был стать вором, то это не от хорошей жизни. Если он решит завязать с воровством, вряд ли он сможет содержать тебя. А ты сможешь работать? Жить в нищете? Копить несколько месяцев, чтобы купить новое платье или туфли? А еще чувствовать всеобщее осуждение. Это хорошо, что ты любишь, но ты уверена, что он тоже? У тебя есть время подумать и принять решение.

— Почему все так сложно? — тихо произнесла Лори, по её щекам бежали слезы.

— Жизнь вообще сложная штука… — вздохнула я.

Лори ушла от нас задумчивой и печальной. Уорн договорился с портальщиком, и Эйда забрали без лишнего шума. Мало того, василиск повернул дело так, что это он делает одолжение клану, избавляя от парня, с которым не понятно, что делать. Ну и вишенка на торте: допросив Эйда, он умудрился завербовать вора. Теперь среди преступного мира Ренивера у нас был свой информатор.

Оставалось надеяться, что Лори повзрослеет и выкинет из головы благородного вора.