Глава 13

Лиам не отпускал моей руки. Но я заметила, как другой рукой он украдкой достал платок и, чуть отвернувшись, промокнул испарину со лба.

Выглядел он по-прежнему уверенным, но уставшим, потому что ради меня за два дня сотворил настоящее чудо. Ещё и дар менталиста применил, чтобы мерзавцы подтвердили свои преступления, и тяжба не затягивалась.

– Лиам… – обратилась я к нему, задыхаясь от благодарности. – Спасибо!

Не удержалась и всё-таки хлипнула.

– Ну что ты, Айла, – он улыбнулся. Морщинки, залегшие на его переносице, разгладились, синие глаза засияли. – Но почему ты не рассказала мне о своей проблеме?

– Разве тебе было до меня дело?

– С первого взгляда, – Лиам подвинулся ближе, приобнял меня. Я пододвинулась к нему и, поддавшись порыву, опустила голову на его широкое плечо. От мужского аромата, ставшего родным, закружилась голова. И плевать на репортеров. Плевать на всё.

– Заседание суда переносится в связи с открытием новых обстоятельств дела!– Судья Фиммер громыхнул молотком. –  Барон Асмус ван Тайнт будет освобожден, как только защитой будут подготовлены необходимые бумаги…

Не выпуская руки Лиама, я поднялась с места и рванула к папе, пока торопившийся гвардейский конвой не увел его.

– Всё будет хорошо, Айлочка! – крикнул счастливый папа, выглядывая меня поверх голов. – Мы скоро увидимся! И будем вместе!

– Да! – всхлипнула я, следуя за ним до коридора. В этот раз рослые гвардейцы относились к нему мягче. Но сердце всё равно щемило от жалости и сострадания. – Обязательно!

– Ближе к вечеру барона освободят. Вы встретитесь, сможете обнять друг друга и говорить хоть до утра, – шепнул Лиам, заслоняя меня от толпившихся репортеров, которые беспрестанно щёлкали и ослепляли визокамерами, засыпали вопросами…

Но я видела только, как папа обернулся в проходе и помахал мне рукой. Как на его губах под седыми усами мелькнула счастливая, гордая улыбка.

Когда спина папули скрылась из виду, силы покинули меня. Гомонящие репортеры стали тяготить.

Закрывая меня собой, Лиам провёл меня по шумному, многолюдному коридору, вывел на просторное крыльцо дворца Правосудия.

Репортеры продолжали преследовать нас по пятам, напирая и засыпая глупейшими вопросами:

– Каким образом вы, мистер Палфер, связаны с бароном Тайтном и его дочерью?

– Как давно вы скрываете ваш роман?

– Как сильно вы влюблены в баронессу?

– Когда планируется свадьба?

Без Лиама я бы растерялась под таким наглым, бесцеремонным натиском, но рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. Что бы ни случилось, пока он рядом, я не боюсь.

Лиам выставил руку, заслоняя меня от визокамер, подвёл к спасительному чёрному мобилю, распахнул дверцу и помог сесть на мягкое, удобное сидение.

Дверца закрылась. Людской гомон стал приглушенным, далеким.

До сих пор не веря, что мои страдания закончились, я устало откинула голову на бархатный подголовник, прикрыла глаза, и только тогда поняла, как сильно устала.

Хлопнула соседняя дверца. Мобиль покачнулся от веса Лиама.

Раздалось мягкое рычание двигателя, и мы плавно отъехали от здания суда.

Теперь Лиам улыбнулся. Широко, открыто. И смотрел на меня так счастливо, что я тоже заулыбалась

– У меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность, Лиам. Если бы не ты… – я сглотнула и притихла.

– Хорошо, что я успел, Айла. Эти дни были донельзя суматошными. Поэтому умоляю, больше никаких тайн и побегов.

– Я не могла поступить по-другому.

– Почему? – он повернулся ко мне. От его взгляда меня бросило в жар.

– Я спасалась.

– От чего? – удивился он.

– От тебя, Лиам. От сумасшествия, которое обрушилось, когда я увидела тебя.

Лиам смотрел так мягко, что от нежности заходилось сердце.

– А я вот мчался в Согдорг, даже не представляя, кого увижу. Но когда увидел тебя, растерял всю рассудительность, сдержанность. А когда узнал, что ты работаешь на предприятии, не представляешь, что испытал!

– Узнал? – от растерянности я замерла. Неужели Лиам узнал меня как только увидел?

– Флимпы были словоохотливы и любезно поведали, какая ты, Айла, потрясающая, – рассказывая, Лиам улыбался, но я живо представила, что они обо мне наговорили. Уж не поскупились, выплескивая ненависть и презрение. Вздохнула.

Лиам оторвался от созерцания проспекта, взял мою руку в свою и выдохнул:

– От одной мысли, что мы больше не увидимся, я почувствовал себя тогда ополовиненным. А когда узнал, что ты работаешь на предприятии, я впал на настоящее оцепенение. Почему я раньше не видел, не замечал тебя?

Наверное, потому что я старалась не показываться на глаза и любовалась Лиамом издалека?

– Когда я уезжала от Флимпов, я испытывала почти такое же чувство. Я думала, мы больше не увидимся. Но я боялась, что утром ты будешь холоден и… – От волнения облизнула губы. – И если честно, до сих пор не верю, что ты нашёл меня, и всё так сложилось.

– Я до последнего не верил сам. Думал, Азалия пошутила.

– А кто это?

– Моя родственница, невозможная язвительная леди и истинная ведьма. Она пообещала, что если я поеду на Север, встречу судьбу. Не сказала, где и когда. Только заверила, что я сразу пойму, что это «она». И ещё добавила, что мы уже знакомы. Пока я добирался, перебрал всех знакомых, но ни одна из них мне не казалась подходящей кандидатурой, поэтому я считал, что Азалия просто пошутила.

– Пошутила?

– О, да, у неё отменное чувство юмора. Кстати, начет свадьбы... К какому храму ехать?

Я растерялась.

– Не знаю. Да и теперь я могу не выходить замуж, – подписанный договор с Бергом не имел законности, пока я не вступила в брак. А я, будучи в полном уме и здравом рассудке, ни за что добровольно за него не выйду.

– Как это? – Лиам плавно съехал на обочину и остановил мобиль. – По плану сегодня у тебя свадьба.

– Но я теперь ничего не должна Бергу!

– А при чем здесь некий Берг? – изумился Лиам, сверкая глазами.

 Я притихла, застыв с приоткрытым ртом.

– Я встретил тебя, Айла, девушку своей мечты. Мы чудесно провели Новогоднюю ночь. Настолько удачно, что просто обязаны посетить храм и поблагодарить Светлую. За счастье, что мы встретились с тобой, за нашу любовь, вспыхнувшую так неожиданно и ярко,  и… – Он подвинулся ко мне и положил руку на живот.

– Нет! – завертела я головой отчаянно, после многозначительного взгляда Лиама.

– Да! Если ты не против, я выберу одну часовенку. Она тебе понравится. Но потом мы обязательно устроим помпезную церемонию, где соберутся все сливки общества. Что скажешь?

Я растерялась.

– У меня нет слов!

– Почему? – Лиам трепетно провел костяшками пальцев по моей щеке.

– Да потому что, Лиам, ты…

– Твоя любовь?

– И мое сумасшествие!

– А ты, Айла, моя любовь, и моя судьба.

Лиам подался ко мне, его губы жадно завладели моими.

От нежности и желания, я позабыла обо всём, что происходило утром. Обвила руками шею Лиама, чтобы больше никогда не отпускать его. Потому что он моя истинная половинка, с которым сердце бьётся в унисон.

В древнем, очень уютном храме мы с Лиамом дали друг другу клятвы.

Держась за руки, смотрели друг другу глаза в глаза и клялись быть верными, надежными, открытыми, искренними. А когда Лиам положил мою руку к своему сердцу и произнёс голосом, полным любви:

– Оно бьется для тебя, Айла, - я расчувствовалась.

– И я люблю тебя, Лиам, всем сердцем.

После клятв, когда мы замерли в тишине, любуясь друг другом, случилось невероятное – богиня подарила нам своё благословение, наделив парными знаками Светлой на запястьях.

Знаки сияли мягким золотистым светом, словно маленькие солнышки и нежно щекоча кожу, будто крылья бабочки.

Ошеломлённый Лиам провёл подушечками пальцев по моей метке, затем по своей, не веря глазам, растерянно пригладил волосы и выдохнул:

– Не знаю, чем я заслужил такую милость, Айла.

– Ты добрый, великодушный человек, – ответила я, искренне восхищаясь Лиамом, теперь уже моим мужем. – Честный и искренний.

– Это я с тобой такой, Айла, – признался Лиам. – А с другими я сдержанный, холодный, даже циничный.

– Не верю! – воскликнула я, смеясь.

– Я был именно таким, пока не встретил тебя, – Лиам притянул меня к себе. – Ты растопила лёд в моем сердце.

Поцеловав, он подхватил меня на руки и понёс по светлой дорожке, выделявшейся светлой полосой на серых плитах храма.

Миновав парапет храма и небольшой садик, подошли к мобилю. И, окрыленные, держась за руки, поехали знакомиться с семьей Лиама. И конечно же, с Азалией, которой оказалась бабушка Лиама с маминой стороны.

После гнусного поступка Эдварда и его подлых планов, которые он обсуждал с отцом, я боялась встречаться с родными Лиама. Но они оказались благородными, добрыми людьми.

А Азалия оказалась милой моложавой женщиной с красно-огненными волосами, какие бывают лишь у очень сильным ведьм. Она сразу приняла меня как дочь.

После трудного года, Новый год начался для меня с самых счастливых дней в моей жизни.

Я встретила свою любовь, Лиам помог мне добиться справедливости, освободить папу из тюрьмы, найти для мамы лучших лекарей.

Семья Лиама приняли меня, поддержала, игнорируя сплетни, разносимые репортерами и светскими львицами, которые рассчитывали стать парой Лиама ван Палфера.

Спустя месяц у нас состоялась торжественная, пышная церемония, на которой мы повторили клятвы в имперском храме, а затем я была представлена высшему обществу.

Ещё через девять месяцев мы наведались в столичный храм, чтобы получить благословения для Дайвина, нашего чудесного первенца.

По этому случаю Палферы устроили торжественный приём, подготовили множество подарков.

Когда мы приехали из храма и вышли из мобиля, толпа у ворот закричала, выкрикивая поздравления и пожелания малышу.

Мы с Лиамом сияли от счастья и гордости, принимая поздравления. Взамен одаривали гостей щедрыми подарками.

Я улыбалась, благодарила людей за добрые пожелания, пока не заметила в толпе серое пятно – хмурого человека, от которого разило грустью и сожалением.

Остановила взгляд и с трудом узнала в пополневшем мужчине Эдварда.

Помятый, поправившийся, с потускневшей шевелюрой ставшей неопределенного мышиного оттенка, он стоял неподалеку за толпой и жадно смотрел на меня.

От одного его взгляда мне стало неприятно. Вспомнив, о чем они тогда говорили с отцом в кабинете, я ощутила омерзение. И возликовала, что судьба отвела меня от семейки Флимпов.

Зато после такой низости я ещё больше прочувствовала, какой же мой Лиам сильный, мужественный, надёжный, великодушный мужчина.

Имея огромное состояние, он не остался равнодушным, выручил из беды, раскрыл для меня своё сердце. А чуть разбогатевший Эдвард Флимп решил, что я не достойна его. Что ж, счастья им с Доротеей.

Печаль прошлого едва коснулась меня, но Лиам уловил моё настроение.

– Люблю тебя, – шепнул на ушко, бережно придерживая Дайвина и ведя меня за руку в наш дом, наполненный любовью и радостью. Я коснулась его щетинистой щеки, поцеловала и, лучась счастьем, отозвалась:

– И я тебя.