Глава 8

– Не упусти шанс! – Эд поманил меня пальцем, облизывая языком свои тонкие бледные губы. – Ну же, недотрога! Иди ко мне.

Я смотрела на него, как будто видела в первый раз, и отчетливо понимала: всё кончено. Симпатия к Эду растаяла, не оставив следа, как будто её и не было.

- Знаешь, я сожалею, что приехала, - отчеканила я, отступая с каждым словом на шаг. – Доротея тебе подходит. Вы будете хорошей парой.

Я выше вскинула подбородок, борясь с комом отчаяния что сдавил горло. Ведь я так надеялась, верила, что Эдвард действительно любит меня.

Развернулась и зашагала по дорожке к дому.

Когда проходила мимо арки, оплетенной вечнозелеными лозами бугенвиллии,  почувствовала взгляд.

Обернулась, ожидая увидеть мистера Флимпа или злючку Доротею, или её мать, что следила за каждым моим шагом, но в тени, опираясь плечом на арку, стояла высокая, широкоплечая фигура, принадлежавшая Лиаму ван Палферу.

 «Всё-таки узнал», – ёкнуло сердце, пропустив удар.

Но с другой стороны… Раз он до сих пор никому не сказал, что знает меня, то, скорее всего, уже не скажет. Однако от мысли, что он видел, как Эдвард пытался поцеловать меня, нахлынул жгучий стыд.

Да, я не пара Лиаму ван Палферу, наследнику одного из влиятельнейшего и богатейшего рода империи, однако всё мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Плотнее запахнула шаль и поспешила к дому.

Спустя некоторое время Флимпы их гости вернулись с улицы.

Я подошла к хозяину дома, поблагодарила за гостеприимство и, сославшись на усталость, попрощалась, после чего покинула их, чтобы уединиться гостевой комнате.

Однако нараставшее волнение не давало мне успокоиться даже в одиночестве.

Не понимала, что со мной происходит. Хотелось верить, что волнуюсь и переживаю из-за напряженного дня, а не из-за колдовского мистера Декабря, однако глубоко в душе чувствовала: я натянута как струна именно из-за него.

Чувствуя усталость, я упала на шелковое покрывало, застилавшую просторную постель, и закрыла глаза.

Лиам ван Палфер тотчас встал перед глазами.

Неужели я влюбилась?

Нет, это не возможно. Тем более за пару часов. К тому же, это так глупо. Я не юная влюбчивая девчонка. Я стала циничной и знаю, что нам не быть вместе. Никогда, потому что между нами лежит целая пропасть.

Под утро усадьба погрузилась в тишину. Все разошлись по покоям. Стихли звуки, шорохи.

Я же долго лежала в постели. Так и не уснув, встала и приняла теплую ванную, пытаясь смыть наваждение, навеянное Лиамом.

После надела сорочку, распустила влажные волосы, села на кровать. Уже готова была скинула домашние туфельки и забраться под теплое пуховое одеяло, как поняла, что чувствую себя в комнате как волчица, запертая в клетке.

И спать, несмотря на усталость и расслабленность после горячей ванной, не хотелось.

Конечно, я могу лечь, но лежать в темноте и изводить себя мыслями в Новый Год – это совсем не то, чего я хочу. А я так устала отказывать себе во всём. Хотя бы сегодня я могу позволить себе маленькую слабость?

Пожалуй, ничего страшного не случится, если я немного пройдусь по дому, полюбуюсь видами из окон на лес и сад. Это во сто раз лучше, чем в Новый Год страдать из-за тоски и одиночества.

А если, прогуливаясь по особняку, встречу слуг или неприятных гостей, накину купол невидимости.

Наполненная решимостью, я встала. В гардеробной сняла с вешалки зеленого цвета брокателевое платье самого простого кроя с серебряными шелковыми цветами.

Надела, не включая яркого света, застегнула пуговки.

К платью прилагался тонкий шелковый поясок, но я не стала его надевать. Перекинула распушенные волосы через плечо, надела на босу ногу домашние туфли на тонкой мягкой подошве и, стараясь не издавать шума, покинула комнату.

В полумраке, разгоняемом лишь светом луны, падающим из окон, я тихо шла по крылу.

Миновав парадную лестницу, убедилась, что холл пустует.

Спускаться не стала и направилась в другое крыло, откуда должен открываться изумительный вид  на сад.

Особняк спал. Я наслаждалась тишиной, исследуя сонный особняк.

По пути мне не встретилась ни одна душа, разве что из-под крайней двери по коридору, падала узкая полоска яркого света.

Мне бы пройти мимо, но, поддавшись любопытству, я подошла на цыпочках и прижала ухо к щели.

И услышала то, что совсем не ожидала услышать.

– Заносчивость – у них в крови, – услышала басовитый голос Филиппа Флимпа.

Что под «они» он подразумевал меня, почувствовала интуитивно.

Поколебавшись не больше мгновения, усилила его голос магией.

После отдыха силы возвращались, и я уже не была опустошенной до дна.

– Когда-нибудь мы станет такими же, – раздраженный Эдвард стукнул по столу. Зазвенели писчие принадлежности и хрустальные подвески на абажуре настольной лампе.

– Перестань грезить ею, Эдди. Айла, несомненно, очаровательна. Есть в ней шарм.

– Есть. Как ведьма манит меня, – зло прошипел Эд. Я не видела его, но живо представила, как скривились его тонкие губы.

– Однако же она тебе, сынок, не по зубам. Даже с долгами. Слишком норовистая, гордая.

– По зубам! – прорычал Эд.

 – Не обманывайся её красивыми глазами, соблазнительной улыбкой. Будет лучше для всех, если ты соблазнишь её и забудешь. Иначе сам не заметишь, как окажешься под каблуком. В ней слишком сильна кровь Тайтнов. Это сразу бросается в глаза, с первого взгляда.

– Меня к ней тянет. Её запах дурит голову! Рядом с ней я как дурной.

– Поддайся соблазну, испробуй его, чтобы понять, что ничего в нёй такого нет. Обыкновенная спесивая девка. Разве что красивая, с гонором.

Филипп Флимп улыбался мне за столом, демонстрировал благосклонность. Я рассчитывала на его поддержку… А оказалось, что в нём столько подлости, что мне противно оставаться в этом доме, где все лицемерят, лгут, строят козни... Можно подумать, что это не обычный особняк, а императорский дворец.

– Ты хотел, чтобы я сделал карьеру политика. Её титул мне поможет войти в свет, – после молчания отозвался Эд.

– Да, Эдди, заманчиво получить титул, но, если уж ты так хочешь получить в жены аристократку, найди сговорчивую, податливую, из которой мы, как из глины, слепим одну из Флимпов. Ту, которая будет покорной, слабой, благодарной, что не оставили её в нищете.

– Я хочу её, – зло огрызнулся Эд. – До одури хочу, обхаживая, как дурак!

– А ей нужны деньги. Пообещай помочь. Пусть она доверится тебе.

– А потом?

– Обещать и выполнять – не одно и тоже, Эдди. Ты должен всегда думать прежде всего головой, поступать разумно. Пусть она будет любовницей. Но любовницей, довольствующейся малым. Сломай её.

От омерзения и чувства гадливости я зажала ладонями рот, тихо отступила от двери, стараясь не издать даже шороха и, сдерживая рвущиеся горькие слёзы, тихо покинула коридор.

Не могу больше оставаться здесь. Тошнит от их всех.

Я не видела, куда шла, просто хотела найти укромный уголок.

Увидев знакомую винтовую лестницу, ведущую в оранжерею, поднялась. Наверное, потому что до этого поднималась по ней с Лиамом.

Толкнула стеклянную дверь, оказавшуюся не запертой. Вошла с тёмное помещение, посеребрённое лунным светом, где пахло прелой землей, цветами, зеленью.

Аккуратно ступая по мраморным плитам, подошла к окну, покрытому по уголкам морозными узорами. Прильнула к нему, холодному, горячим лбом, закрыла глаза и закусила пальцы, чтобы не разрыдаться.

Так и стояла, замерев, растерянная, подавленная, в предрассветной тишине, смотря на кромку леса вдалеке, чувствуя себя опустошенной, нечастной, слишком доверчивой и глупой.

 Время замерло. Я просто стояла, смотря в никуда, пока не уловила поток прохладного воздуха, пронёсшегося по полу.

Обернулась с колотящимся сердцем. Только бы это был не Эд!