Глава 10

– Мы можем продолжить, – заманчиво предложил Лиам.

Я распахнула глаза. Опьянение страстью и дурман наваждения отступали и, придя в себя, я с ужасом осознала, что мы находимся в особняке Флимпов, в оранжерее со стеклянными перегородками. Что за окном раннее утро, прислуга просыпается… Вот-вот кто-нибудь поднимется сюда. А я стою полуобнаженная, в объятиях мужчины, и по моим бедрам стекает что-то липкое, тёплое.

Опустив глаза, заметила на подоле тёмные, влажные пятна крови. Моей девственной крови.

Я не жалела о случившемся. И никогда не пожалею. Но я должна взять себя в руки.

– Уже утро, – отстранилась от Лиама, смотревшего на меня с желанием, оправила подол, пригладила разметавшиеся волосы и бросилась прочь из оранжереи, молясь, чтобы меня не услышали и не заметили.

Козочкой спустилась по винтовой лестнице, вошла в коридор.

Свет в кабинете Филиппа Флимпа ещё горел.

Словно воровка я прокралась мимо двери, потом припустила до своей комнаты.

Как только вошла, закрылась. Стянула платье и бросилась в ванну, чтобы смыть следы слабости и сладкого порока.

Уже включила воду, сунула руки под тёплую воду, как поняла, что не хочу смывать запах Лиама.

Наспех застирала кровавые пятна, чтобы не испортить наряд, повесила сушиться на вешалке и, вернувшись в комнату, упала на постель.

Сна как не было, так и нет, только в голове набатом била одна мысль: что же я наделала!

Однако я оставалась спокойной и рассудительной настолько, что сама поразилась.

Натворила дел. Но ни о чем не жалею.

Стоило подойти к зеркалу, увидеть своё отражение, четко поняла: оставаться в особняке больше нельзя.

Мои губы распухли, обрели яркий алый цвет. Шея и грудь горели от поцелуев и укусов, раскрасивших кожу заметными пятнами.

Больше не было той спокойной, рассудительной Айлы. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с горящими глазами.

Я смотрела на себя и не узнавала, потому что теперь я выглядела иначе. С сияющими от возбуждения глазами. Разметавшимися волосами, с безумно-горячим взглядом…

Даже если я одену самое строгое целомудренное платье с воротником-стойкой, – перемены во мне не скрыть. И опухшие от поцелуев губы тоже.

Провела по ним, саднящим, подушечками пальцев и вспомнила ласки Лиама. Мы только расстались, а я уже скучала по нему.

Если днём Лиам бросит на меня жадный взгляд – наша тайна раскроется.

Если же не бросит – разобьет  моё сердце.

Сегодняшняя ночь изменила меня. Никогда я уже не буду прежней. Потому что отныне больна им. И лучшее, что могу сейчас сделать – сбежать. Сбежать от Лиама, пока ещё могу. Пока ещё могу сохранить тайну.

За окном неумолимо светало. Узкая розовая полоса ширилась, а я вихрем носилась по покоям, собирала вещи, складывала в кофр и старалась ничего не забыть.

Я по-прежнему ни о чем не жалела. Однако с Лиамом нам не быть, а увидеть днём его равнодушное лицо – будет слишком больно. Поэтому я должна успеть.

К тому же Эд не глупец и ревнив. Одного его намека хватит, чтобы погубить мою репутацию.

Он не сжалится. Нет…

Лучше уж вернуться в столицу: сбежать и забыть сегодняшнюю ночь.

Дрожащими от волнения руками я нанесла на губы помаду, собрала волосы в небрежный узел и, пока все спали, даже большинство слуг, спустилась в холл.

В тишине зашла в гардеробную, сняла своё пальто.

– Уже покидаете нас? – глумливо поджимая полные губы, съязвила служанка Флимпов, заглянувшая за звуки возни. Дородная, наглая, она откровенно хамила мне.

– Внезапные дела, – отчеканила я, не оборачиваясь, чтобы не дать поводов для слухов

– Неужели?

Я накинула пальто, надела шляпку, наспех закуталась в шарф по самый нос и, не оставив наглой служанке даже медяка, вышла на заснеженное крыльцо.

– А как же ваш мобиль? Приказать подать? – крикнула вслед нахалка.

Я уже не слышала её, убегая прочь из особняка  Флимпов и оставляя в нём своё сердце, отдав его тому, кого и не чаяла встретить на окраине империи.

Предрассветным утром я проделала тот же путь по зимнему, заснеженному лесу, что совершила вчера.

Страшно не было. За ночь погода направилась, непогода прошла. К тому же я чувствовала себя полностью восстановившейся. Даже ощущала, как кончики пальцев покалывало от накопившейся магии.

И прежде чем усадьба Флимпов проснулась, я села на первый поезд и покинула Солдорг, отчаянно выстраивая в голове новый план по спасению семьи.

До окончания новогодних каникул ещё два дня. Я сидела и смотрела, как за окном прогуливались счастливые, степенные парочки, бегали, хохотали и бросались снежками дети. Казалось, вся столица только и делает, что радуется зиме и началу нового года, и только я ощущала давящий холод безысходности.

Я вернулась в Майнбург ранним утром. Очень уставшая, но нашла силы, чтобы утром нанести визит легисту.

Мистер Парри согласился принять меня, за что я была благодарна. Однако то, что он сообщил, лишь ввергло меня в уныние.

– Мисс Тайтн, не стану вас обнадеживать, – произнес он, поправляя очки и складывая бумаги обратно в папку. – Если только вы стазу внесёте половину суммы долга и в течение трёх месяцев погасите вторую, я смогу освободить вашего отца. До этого шансов нет. Ведь долг перед императорским двором. Сами понимаете.

Я молчала. Сумма немаленькая. Плюс набегающие проценты. А я не могу взять ссуду даже на часть долга, потому что у меня ничего нет под залог.

– Мне жаль. Но здесь я бессилен.

Я вздохнула и сомкнула зубы, чтобы не расклеиться.

Не знаю, как папа так оплошал, но неустойка просто конская. Лишившая нас всего, что мы имели.

После легиста я вернулась домой, зашла к проснувшейся мамуле и с улыбкой пообещала ей, что теперь у нас всё будет хорошо.

– А так рада, Айла, – улыбнулась мама впервые за долгое время. Её потухшие глаза засияли. Однако на маму нашёл нервный, надрывный кашель и омрачил душевный миг.

Зато мамочка уснула счастливой, держа исхудавшей рукой меня за руку. А я сидела у изголовья её узкой постели и бездумно смотрела в окно, занавешенное дешевой, пожелтевшей занавеской.

Что ж, оставался последний вариант. Я отчаянно откладывала его, но иных вариантов не осталось.

Стоило подумать о нём, от омерзения передернула плечами. Чутко спавшая мама заворочалась, и я тут же подавила своё малодушие.

За окном кружился снег. Я бездумно наблюдала за ним. Так бы и сидела с мамулей, однако время поджимало.

Осторожно высвободила руку. Тщательно выверяя каждый шаг, чтобы не разбудить скрипом, добралась до своей комнатёнки.

Надела строгое тёмное платье, делавшее меня старше, пальто, шляпку и покинула дом.

Дойдя до перекрёстка, купила в лавке кондитера праздничный пряник, украшенный глазурью. Сжимая его, направилась к остановке, где села в конку.

Весь путь я смотрела в окно с разводами и старалась ни о чём не думать, чтобы не плакать. Но внутри крепла уверенность, что так надо, что так будет правильно.

Лиам яркой кометой озарил мою скудную жизнь и исчез, оставив о себе одни воспоминания. Но теперь я хотя бы знаю, что так в жизни бывает. И буду вспоминать его колдовские глаза одинокими ночами, когда тоска станет невыносимой.

Задумавшись, я едва не проехала свою остановку. Хорошо, что успела выйти.

Миновала многолюдный Вековой мост, небольшой уютный сквер со статуей императора и зашагала в сторону Левобережья, где селились солидные, представительные семьи незнатного происхождения, состоятельные купцы и разбогатевшие разночинцы.

Район Готторн славился дорогими ос обняками, многочисленными магазинами, изысканными ресторанами и новым театром.

По мощеному, расчищенному тротуару шагалось легко, но я шла медленно, оттягивая неприятную встречу. Однако как ни тяни, встреча должна состояться.

Я остановилась перед мрачным особняком из серого камня, сверилась с адресом, написанным в визитке, и подошла к воротам.

– Мисс? – с той стороны подошел хмурый привратник в потертом полушубке.

– Сообщите мистеру Бергу, – я покашляла, чтобы голос не дрожал, – что пожаловала Айла ван Тайтн.

– Мистер Берг никого не ждёт.

– Меня мистер Берг ждет, – ответила уверенно.

– Хорошо, я доложу. Но учтите, мистер Берг сегодня не в духе.

Привратник открыл ворота, впустил меня и, ускорив шаг, поспешил доложить о моём визите.

Оглядев мрачный, грозный дом, я вздохнула.

Я только поднималась по мраморным ступеням крыльца, а уже задыхалась, как будто из меня выкачали магию.

Когда вошла, услышала в холле, как служанка, потревожившая покой Берга, выслушала отборную брань.

– Я тебе что талдычил, глупая курица! – о паркет грозно громыхнула трость. – Если дура, пошла вон из моего дома! Вон я сказал! Вон!

– Ми..мистер Берг. Это Айла ван Тайтн… – проблеяла заикающаяся женщина.

Берг крякнул и прохрипел сиплым, старческим голосом:

– Так бы и сказала. Зови её.

Дрожащая служанка спустилась и кивнула мне:

– Проходите. Мистер Берг ждёт вас.

Как же я понимала бедняжку. Но раз пришла, решилась, должна идти до конца.

Берг, сутулый, худой, как скелет, в чёрном старомодном костюме, с почти лысой головой, на макушке которой отражался свет от пылавшего камина, принял меня, сидя в кресле. На его морщинистых губах застыла напыщенная ухмылка победителя.

– Надо же, пришла, баронесса.

Я стояла на пороге гостиной, отчетливо ощущая старческий запах, которым пропах весь дом, и запах затхлости. Хотелось отряхнуться, убежать и забыть эту встречу. Именно для бегства, на случай малодушия я купила пряник, чтобы сослаться, что просто зашла поздравить… Но стоило подумать, как я сообщу маме, что не смогла помочь отцу, опустила глаза, вдохнула и отозвалась:

– Как видите, мистер Берг.

– Подойди ближе. Хочу рассмотреть тебя.

– Даже если бы я была одноногой карлицей-горбуньей, это ничего бы не изменило,– я заставила себя сделать шажок.

– Не изменило. Но ты не карлица.

Он подался ко мне. От одного вида этого мерзкого, склочного старика, меня затошнило.