Глава 11

Ардос Берг и в молодости не был обаятельным, имел паршивый, склочный характер, а в старости стал невыносимым. Беззубый, лысый, с пигментными пятнами, с дряхлой кожей и старческим запахом, которым пропахло всё в доме. При этом жадный, жесткий, сухой, как высохшая палка.

Но я должна быть сильной. Если он согласится покрыть долг отца, выйду за него замуж и буду терпеть, отдавая магию и поддерживая его жизненные силы.

– Подойти и возьми меня за руку, – потребовал Берг, не прося – приказывая, будто я уже стала его вещью. Поднял руку с узловатыми пальцами, похожими на лапу старого коршуна.

– Прежде обговорим условия. – Я вскинула голову. Подходить, тем более брать его за руку было противно. – Я дам согласие не раньше, чем вызволю отца из долговой тюрьмы.

– Перечишь? Мне нужна покладистая магичка.

– Вам нужна любая сильная магесса.

– Ты забываешься!

– А вы блефуете. Вы слишком цените свою жизнь, чтобы отказаться от моих услуг.

Я это точно знала, потому что Ардос Берг не жалел денег, покупая редчайшие артефакты на нашем предприятии, укрепляющие тело и продляющие жизнь. И это он подкараулил меня у ворот и настойчиво предлагал стать его личным артефактом в качестве жены.

Мы стояли, скрестив взгляды. Берг настолько чувствовал себя хозяином положения, что не предложил мне сесть. Более того, он наслаждался положением, покупая себе в услужение баронессу, перед предками которой его предки веками гнули спины. И Берг не был бы собой, если бы так просто согласился.

Поцокав языком, он надменно заявил:

– Слишком дорого ты мне обойдешься. Пожалуй, возьму несколько дней на раздумье.

– Вы покупаете себе годы жизни и бодрости, – усмехнулась я, дойдя до той крайности, когда готова не просто защищать себя, а выгрызать необходимые мне условия. – И ответ вам придется дать сейчас. Если вы не согласны, я обращусь к миссис Эрлайд… – Теперь уже я блефовала, называя вымышленной имя, но Берг поверил, разъярился и громыхнул тростью.

– Так и быть.

Он в любом случае согласился бы, потому что кто ещё согласится отдавать мерзкому старику часть своих жизненных сил? Только тот, кто в безвыходной ситуации и готов на любые условия для спасения близких. Как я.

– А теперь дай мне руку. – Бергу не терпелось заполучить часть моей бодрости.

– Не раньше, чем после посещения нотариуса.

– Гадина!

Я сощурилась и усмехнулась. Из уст Берга ругательство прозвучало как комплимент.

Однако ему так хотелось заполучить силу жизни , что он послал посыльного за нотариусом.

Прибывший мистер Пенли, скользкий и суетливый тип, приехал быстро.

Узнав о нашей сделке, он заявил, что ему нужны сутки для подготовки, и пригласил посетить его офис на следующий день, чтобы подписать брачный договор.

Я использовала этот повод, как предлог, и покинула мрачный особняк.

В обед следующего дня я явилась в контору мистера Пенли. Берг уже приехал, обсудил договор и сидел раздраженный.

Увидев меня, он начал ворчать:

– Ты же понимаешь, что я понесу огромные траты, оплатив долг твоего отца?

– Думайте о том, что вы получите, – я села на соседний стул, протянула руку к договору.

Изучила его внимательно и только после этого подписала каждый лист размашистой росписью.

Берг поджал морщинистые губы, просипел:

– Завтра, после суда состоится бракосочетание. Готовься.

– А как же соблюдение приличий? – поддела я.

– Плевать. Я заплачу такие деньги, что хочу получить выгоду сразу.

Стоило подумать, что он потребует, чтобы я проводила с ним не только дни, но и ночи, подступила тошнота. Но я представила счастливого папу, вернувшегося домой, его счастливое лицо, улыбку, и отринула эмоции.

После подписания договора, вы вышли из конторы. Берг желчно проскрипел:

– Сразу после свадьбы мы уедем в деревню.

– Как вам будет угодно, – холодно ответила я. – Но не раньше, чем отец получит свободу.

– Я против, чтобы ты ходила в суд. Достаточно уведомить судью, что долг будет уплачен.

– Я ещё не ваша жена.

Находиться рядом с Бергом – мука. Я задыхалась. Чувствовала себя иссушенной. Поэтому, как только мы разошлись, почувствовала облегчение.

Вернувшись домой, я старательно изображала беззаботность. Покормила маму. Сама едва съела пару ложек. А ночью рыдала.

Утром будильник мне не понадобился, потому что я проснулась на рассвете с мыслями о Лиаме и о своей судьбе на влажной подушке.

Чтобы выглядеть достойно, долго умывалась ледяной водой. Потом собрала волосы, надела светлую блузку и костюм. Как бы то ни было, перед судьей, когда буду вручать поручительство, я должна выглядеть достойно. А после суда в два часа пополудни в нём же и обвенчаюсь. А потом… потом я должна буду покинуть работу. И больше никогда не увижу Лиама.

Думая об этом, села в конку.

Прижимая сумочку с поручительством Берга к груди, я доехала до площади Справедливости. Вышла, едва не наступив в грязную лужу, и побрела к белому с колоннами и высоким парапетом дворцу Правосудия. От волнения мне не хватало воздуха. В суд вошла на ватных ногах, поднялась на третий этаж. Огляделась и присела на лавочку в шумном коридоре, приходя в себя. Служащие суетились. Судьи в красных мантиях с важным видом ходили по зданию. Когда дверь нужного мне кабинета отпер ключом секретарь и вошёл вовнутрь, я выждала минутку и постучала. – День добрый, могу я увидеть подсудимого – мистера Тайтна? – обратилась я к худощавому, светловолосому юноше. Он внимательно оглядел меня с ног до головы и развёл руками. – Конвой задерживается. На вашем месте я бы поспешил занять место в зале. Сегодня что-то много репортеров. Как с цепи сорвались. Делать им нечего, сенсацию ищут? Поблагодарив, я вышла и поспешила к залу заседаний, располагавшемуся на втором этаже. Я сяду ближе к скамье подсудимых, чтобы папа увидел меня, буду поддерживать его хотя бы так, чтобы он не терял надежды… Вошла в огромный зал и запнулась. В этот раз он растревоженным ульем гудел от посетителей, репортеров и зевак, занявших почти все места и толпившихся вдоль окон и витража. Обведя взглядом ряды, я всё же смогла найти свободное место. Стала подниматься к нему по проходу, как кто-то прокричал: – А вот и дочь должника! Раздались грохоты ослепляющих вспышек, делавших мои визображения… А значит, уже к обеду во всех газетах столицы появятся мои фотографии. Я с трудом заставилась себя сохранить невозмутимое лицо. Тайтны не бегут, не боятся. Тайтны борются. Держа ровно спину, подошла к ближайшему свободному месту. – Не занято? – обратилась к седовласому мужчине с солидными бакенбардами. – Нет, – он подвинулся. Я села на прохладную скамью. Впилась пальцами в сумочку и обвела гудящий зал глазами. Заседание вот-вот начнётся. Сердце грохотало, как сумасшедшее. Вскоре вошёл судья, конвой ввёл исхудавшего отца. В наручниках, поседевшего, с потухшим взглядом. Под громкие хлопки камер он вертел белой от седины головой и искал меня растерянным, подслеповатым взглядом. Я привстала, помахала. Он заметил меня, оттаял, улыбнулся. Но по потухшим глазам я видела, что он сдался. Подступившие слезы застелили глаза. Чтобы сдержаться, стиснула кулаки и до боли впилась ногтями в ладони. Тем временем судья в широкой алой мантии и белом кудрявом парике занял высокое кресло под золочёным имперским гербом, разложил бумаги на столе и громко постучал молотком. – Тишина! Приступаем к рассмотрению дела: королевский казначей… против барона Тайтна… – разнеслось по судебному залу. Моё сердце сжалось. Хотелось кинуться к отцу, обнять его, сказать, как сильно люблю его, как скучаю по нему… Смогу сделать это только после заседания. У нас будет пара минут, а пока я должна ждать. Бубня себе под нос, секретарь судьи зачитывал дело: – … По материалам дела установлено, что барон Асмус ван Тайтн, нарушив условия сделки, не произвел поставки для императорского двора. Также в установленный срок не внёс недостающих материалов, не оплатил неустойку. Согласно Налоговому Кодексу были установлены пени и штрафы. На сегодняшний день долг по делу составляет столько-то… Я закрыла глаза. Долг рос, как на дрожжах… Смотря на ссутулившегося, постаревшего отца, я едва дышала от боли и горя и не замечала ничего вокруг, пока сосед слева не встал, а на его место не сел высокий, статный мужчина. Почувствовав пристальный взгляд и волнующий запах, я повернула голову и… вздрогнула.